Сборник имейджинов

— девочка-сон, со своим в животе кладбищем бабочек;

             Камин затоплен, поленья трещат так, что Т/И слышит этот звук даже в другой комнате, перебирая старые бабушкины книги и выбирая, какая из них может сойти за сказки больше: «Сто зелий из ничего» или всё же «Что делать, если вас превратили в животное?» Вздыхая, девушка всё же косится на самую верхнюю полку, на дорогую ей коллекцию сказок для юных магов, и тут же опускает взгляд, понимая, что не готова отдать хотя бы одну из этих книг пусть и такому замечательному ребёнку Куперов.        Сунув не такие уж и важные для неё книги о зельях и превращениях обратно в коробку, Т/И мысленно обещает себе всё же посетить утром миленький магазинчик по пути на работу и поднимается на ноги, разминая затекшую шею. Она привстает на носки, разводя руки в стороны и чуть прогибая спину, понимая, что действительно долгое время провела на старом стуле у стеллажей некогда прекрасной фамильной библиотеки. Задумавшись о горячем чае, Т/Ф возвращается в гостиную с камином. Со стороны входной двери раздается стук. Девушка замирает, думая сначала, что ей послышалось, потом оглядывается на питомца — он, как всегда притаился на большом и старом тёмном подсвечнике, ловко уместив лапки на холодном воске, и аккуратно чистил свои крылышки, редко роняя перья — и всё же идёт к двери, замечая, что ворон тоже отвлекся от своих забот, немного приподняв голову. В конце-концов, гости в этом старом, обедневшем доме давно уже стали большой редкостью.       Т/И подходит к двери, несколько секунд ожидая, что стук повторится, но, так и не услышав его, открывает дверь, разочарованно вздыхая: на улице было пусто, и девушка проверила это, оглянувшись в каждую сторону по три раза. Уже собираясь закрыть дверь, девушка всё же глянула на тёмное деревянное крыльцо и обнаружила прямо у своих ног конверт. Подобрав его, Т/Ф вошла в дом и, аккуратно вытянув из кармана штанов палочку, зажгла свечи, которые тут же засияли под потолком на до блеска отмытой старой люстре.       Присев на диван, не так давно отодвинутый к стене, волшебница осмотрела конверт, не обнаружив на нём никаких надписей. Неожиданно послышался взмах крыльев. Т/И подняла голову, несколько секунд наблюдая за птицей, стиснувшей её колено своими когтями, и легко вскрыла конверт, вытаскивая то, что ворон тут же отнял, торопливо возвращаясь к своей свече. Так девушка с усмешкой решила, что перо, на несколько секунд попавшее ей в руки, действительно было вороньим, и снова сунула руку в конверт, вынимая небольшую бумажку, сложенную вдвое. Развернув её, волшебница не сразу поняла, зачем кто-то прислал ей рисунок ворона с надписью «Открой свои глаза», зачем положил в конверт перо, но потом. Т/И поджала губы, внимательно смотря на рисунок. Она вспомнила недавние новости, и всё, к сожалению, встало на свои места.

— упрямый мальчишка с несовместимыми с жизнью душевными травмами, мечтами, идеями;

      Она была маленькой, глупой и влюбленной, улыбчиво закрывала себе глаза ладонями и терпеливо считала до двадцати пяти, как он её просил. — Открой свои глаза, — слышится его приятный голос даже сквозь года. Т/И словно смотрит через омут памяти, словно смотрит не глазами наивной девочки, смотрит с осуждением, с желанием достучаться до девочки с короткой фразой: «Беги от него».       Но девочка не желает слышать, открывая глаза, отнимая руки от лица. — Ворон! — улыбчиво произносит девушка. — Так похож на настоящего, я ведь в них разбираюсь — вороны считаются покровителями нашего рода, они много значат для нас. — Для тебя тоже? — кратко интересуется. Геллерт. Его прищур дарит румянец сквозь года. — Возможно, и для меня, — робко сознается девочка. — Научишь меня колдовать также, как ты? — Позже. Альбус, возможно, потерял нас. Нужно вернуться. — Да, — покорно соглашается девочка. — Не хорошо оставлять его одного.       Т/И поджимает губы, когда раздается стук в дверь. Когда-то она рыдала, а теперь надеялась, что эта страница её жизни уже давно сожжена без сожаления. Девушка поднимается с дивана, когда стук повторяется. Она знает, кого встретит за дверью, но всё же надеется, что это Куперы, что Надин стало настолько жаль свою подругу…

— но ты в меня верила;

      Т/И смотрит своему самому жуткому желанию в его постаревшее лицо, то самое, которое красовалось в газетах рядом с ужасающими статьями, смотрит, чувствуя, как ужасно быстро бьётся сердце, но не разбирая: от страха или от глупости. — Что ты здесь делаешь? — храбрится девочка, хмурясь и комкая в руке послание. — От министерства до этого дома… — Даже если фут, ты не решишься, — обрывает Геллерт, наступая и, как и ожидалось, без проблем переступая порог чужого дома. Т/И оказывается в ловушке даже в собственном доме. — Ты просто не сможешь этого сделать.       Девушка соглашается с этим молча, но всё равно подхватывает с дивана палочку и доверяется ворону, который усаживается к ней на плечо, шумно гаркая. Грин-де-вальд смотрит на этот цирк с усмешкой. Он понятия не имеет, как много добилась девочка за эти годы, и как низко она падает теперь. Он лишь оглядывает дом, вспоминая его, вспоминая окно в гостиной, из которого Т/И всегда выбиралась, когда отец запрещал ей общаться с Геллертом и Альбусом Дамблдором, но не теряя при этом бдительности и осознания своих планов. — Я хочу предложить тебе присоединиться ко мне, — говорит мужчина, а будто бы странноватый мальчик, который замечает тайного, но неумелого наблюдателя с двумя миленькими хвостиками. — Ты, наверное, наслышана о моих планах, — небрежно.       Небрежно… С ней одной небрежно? Т/И поджимает губы, наблюдая за мужчиной, который слишком самоуверен для того, чтобы также, как она, направить на неё свою палочку, который слишком эгоистичен, чтобы принимать отказы, чтобы… Прощаться. Девушка сглатывает, теряя самообладание и опуская взгляд на носки своих ботинок. Ей становится так грустно, одиночество льдиной колется о грудь. — Тебе нужно уйти отсюда, — медленно проговаривает Т/Ф, не смотря на Геллерта и опуская палочку. — Сделай это, не прощаясь, как и в прошлый раз. — Я хотел попрощаться, — отвечает мужчина. Зачем он возражает именно сейчас, когда это уже не так важно? — Ты оставил меня одну. — Я оставил тебя с семьёй. — А без тебя всё равно, что одну, — Т/И шумно вздохнула, напрягаясь, и быстро глянула на мужчину. — Уходи. В каждом доме, даже в таком старом, есть возможность отправить очень быструю телеграмму в министерство. Уходи, если не хочешь оказаться в Азкабане. — Ты меня отпускаешь? — Грин-де-вальд посмеивается, а скрипучие половицы предупреждают о его приближении. — Помню, как ты сбежала отсюда за день перед отъездом в Хогвартс. В тот вечер я наконец рассказал тебе, из чего выделывал того ворона, и ты перестала восхищаться, узнав о сгустке чёрной магии, — приблизился. — Ты возвращалась каждое лето после Хогвартса, а в тот вечер я подумал, что после такого, ты ко мне не вернёшься.       Т/И подняла взгляд на мужчину. Дух захватило от внезапного и близкого контакта глаз. — Я ведь хотел быть честным с тобой, но не думаю, что твоей бабушке это показалось приемлемым, достойным тебя. Позже я понял, что то письмо действительно не достойно тебя, а говорить так, — пальцы невольно очертили контур чужого подбородка, — смотря в глаза, у меня не хватало смелости.       Т/И моргнула и, открыв глаза, увидела затылок удаляющегося мужчины.

— прощай

      Девушка всхлипнула, останавливая и прижимаясь щекой к чужой спине. Она обняла, положив руки на чужую грудь, она приняла, когда мужские руки чуть стиснули её ладони в своих.

— я тебя прощаю.