Сборник имейджинов

лера яскевич — хороший доктор

       — Прости! — вскрикивает Т/И между надрывными всхлипами и прижимает руки к лицу, шумно дыша. — Прости! Я даже не думала, что делаю хуже! Я думала, что защищаю! Айзек смотрит прямо, просто и без эмоций, и это хуже всего на свете. Хуже криков, хуже битья, ведь именно в его молчании так мучительно медленно открывается истина, о которой парень даже не думает; мучительно медленно зажигается огонёк злости, щемящей сердце.       Айзек помнит, как поначалу делился с Т/И своим враньем по поводу своей семьи. Он смотрел на новенькую, которая активно участвует в школьной жизни, штампуя в газетах вести о городских мероприятиях, прикрепляя рядом фото с ней и её счастливым отцом, измазанным в тыквенном пироге, и хотел быть менее ущербным на её фоне. В голове Лейхи до всех пор можно найти обрывки лживых небылиц. Он даже смеялся тайком, придумывая, что на каникулах они с отцом уедут к озеру в паре миль от Бейкон-Хиллс, проверяя при этом карту и потом неделю не покидая дома, чтобы Т/И не встретила его на улице с кучей вопросов для врунишки. Айзек просто хотел выглядеть лучше в её глазах.       Он кивал на шутки отца о том, что бедняга та девушка, с которой Лейхи-младший собирается встретиться. Он вжимался в стенки старого ящика, жмурился, представляя, как они медленно движутся на него, и думал о Т/И. «— Знаешь, мне очень нравится в этом городе, — говорила девушка в его воображении, рассматривая его и превращая темный ящик в поляну с яркой травой. — И ты мне так нравишься, — ещё добавляла она, мягко прикасаясь рукой к чужой щеке и даря покой.»

я твой хороший доктор, зашиваю нежно рану

" — Вы разве не дружите? — искренне удивлялась Т/И, позволяя Айзеку идти в качестве «плюс одного» на вечеринку команды по лакроссу. — Я слышала, что в спортивных командах всегда очень дружественные отношения. — Я общаюсь с МакКоллом и Стилински, — неловко бормотал Айзек, конфузясь того, что его сокомандники, кажется, даже имени его и не знают, в это время приветливо улыбаясь Т/Ф. — Вроде как.» — Боже, я просто хотела помочь! — всхлипывала девушка. — Лидия говорила о криках из дома напротив дома Джексона, Айзек! Она рассказывала, что иногда видела, как мужчина волокет сына за шкирку по улице-е… Что мне было делать? Что, если ты сам не хотел говорить мне правду?       Голос её становится жестче, но и Айзек сжимает кулаки, смыкая челюсти. В его памяти восстает отец, который мило опровергает свое звание тирана перед полицейскими, а сам бросает на сына взгляды, предупреждающие о последующем красноречивом разговоре наедине. Очень красноречиво после него у Айзека будет гореть тело, очень красноречиво он будет извертываться перед Т/И. — Я просто хотел понравиться тебе, — на выдохе сознается парень, пожимая плечами. — Парню, которого бьет отец, несмотря ни на что любимый, ведь почти невозможно понравиться идеальной девушке, — Айзек чуть хмурит брови, делая небольшой шаг навстречу к Т/И. — Невозможно ведь найти что-то в сыне садиста, когда твой отец пишет чертовы детские книжки и занимается благотворительностью. Возможно только поиграть им пару дней из жалости.       Т/И перестает плакать, внимательно смотря в яркие желтые глаза, которые гвоздят её к месту, которые давят на неё. — Я, — шепчет девушка сквозь ком в горле. — Я… хотела… думала защитить того, кто явно не может сделать это самостоятельно.       Айзек прячет когти, которые разрывают его ладонь и отступает на шаг назад, усмехаясь. Он чудом не ступает на отцовскую могилу, которую закопал совсем недавно. — Теперь я сам могу защитить себя, — отзывается Лейхи, неестественно улыбаясь. — Спасибо, что делала это до меня, маленькая слабая девчонка.       Айзек разворачивается, направляясь вон с кладбища. Он сразу же осознает, что сказал лишнего, но продолжает свой путь, стискивая кулаки.

знай, я та, кто не осудит

" — Ты очень приятный человек, Айзек, — сознавалась девушка, мягко отталкиваясь ногами от земли и подлетая на качеле еще выше. — Я даже с Мэдди стала общаться меньше, чтобы чаще видеть тебя. — Это плохо? — улыбчиво интересуется парень, совсем немного покачиваясь на соседней качеле. — Плохо только то, что ты задаешь такие глупые вопросы.»       Айзек оборачивается у самых ворот, поглощая образ Т/И, впитывая его, как губка и страшно сомневаясь. Так ведь не бывает, чтобы теплые чувства в один миг скисли из-за перебившего их чувства жалости; не бывает ведь так, чтобы девушка плакала из-за того, что ей всё равно…        Лейхи разворачивается, и бег его, теперь волчий, быстрый, оказывается таким подходящим для этого момента. Парень прижимает девушку к себе, мягко целуя её в губы, едва отрывая от земли. Он чувствует влагу от слез, льнущую к его щекам, чувствует, как дрожат руки, мягко обвивая его шею, чувствует, что Т/И оказалась ещё беззащитнее него самого.