The Boyfriend Experience

Прошло четыре месяца. Многое произошло за это время. Хорошего. Плохого. Просто…много. Иногда его входная дверь заедает. Йену приходится навалиться на неё всем весом и дёргать за ручку, чтобы попасть внутрь. С кряхтением и приглушёнными ругательствами, он едва не теряет равновесие, когда тёмно-зелёная дверь, наконец, поддаётся, впуская его в квартиру. Он запирает её, скидывает ботинки и выворачивает содержимое карманов на кухонную столешницу. Маленький тюбик со смазкой, пачки презервативов, влажные салфетки…девять сотен долларов наличкой. Он забирает деньги назад, направляется к спальне, захватив с собой большой бумажный конверт и фломастер. Он засовывает наличные в конверт к их зелёным братьям-близнецам, на обороте под другими заметками пишет +900 и дату, а затем убирает конверт в ящик, к другим таким же. Одежда отправляется в корзину для белья у двери в ванную, которую он накрепко за собой затворил. Это его рутина. Действия, выполняемые без раздумий. Она машинальна и бездушна, и Йен настолько к ней приноровился, что движения его стали инстинктивными, не требующими абсолютно никаких умственных усилий насчёт того, что же сделать потом. Вода в душе горячая, шумный поток быстро наполняет маленькую ванну. Йен стоит под струями воды и закрывает глаза, позволяя обжигающей жидкости впитаться в волосы, омыть спину и грудь. Он прислоняется лбом к холодной кафельной стене, замирая на секунду, перебирая в памяти эту ночь и стараясь отпустить её из головы. Йен прочищает горло, выпрямляется и тянется к гелю для душа. Он обильно намыливается, натирается, каждый уголок тела, пока снова не сияет как новенький. Горячая вода нещадно кусает его нежную кожу, но он не обращает внимания, следом моет волосы и лицо. Вновь пытается полностью очиститься и забыть уже наконец последние три часа. После того, как выходит из душа, он чистит зубы и осматривает шею, спину и другие части тела на предмет каких-либо следов. Ничего не найдя, он выплёвывает зубную пасту, вытирается, оборачивает полотенце вокруг пояса и глубоко вздыхает, стараясь отпустить и забыть. Он вернулся, он в форме, он вновь Йен. Когда он открывает дверь ванной, его уже ждёт человек, сидящий на краю кровати. Йен закусывает нижнюю губу и слегка улыбается, словно его застали врасплох. — Ты с себя кожу пытаешься соскрести? Йен закатывает глаза, прекрасно зная, что кожа его сейчас слегка розоватая. — Всё нормально. — Бесит, когда ты такую херню исполняешь. Говорил же, мы придумаем что-нибудь, если у тебя ощущение, что тебе приходится этим заниматься — или я мог бы помочь тебе с деньгами. — Микки вздыхает. — Ты через ад проходишь каждый раз, как работаешь. — Правда, нет. Это моё дело, так позволь мне заниматься своим делом. Когда всё закончится, то я прекращу, обещаю. К тому же, я не могу кинуть свои дела с Крисом. — Сказал Йен, подходя к комоду, не имея ни малейшего желания проходить через эту канитель ещё раз. — Осталась всего пара месяцев. Я перешёл к двум ночам в неделю, и он из меня деньги вытряхивает как из сломанного банкомата. Буквально. Настаёт мёртвая тишина, которую, Йен знает, дополняет только опавшее хмурое лицо Микки. Йен скидывает полотенце и натягивает трусы. Ну ладно, часть про буквально можно было бы и опустить, а его попытка рассеять напряжение в воздухе не увенчалась успехом. Он опрокинул в себя таблетки вкупе с водой, всегда находящейся рядом на комоде, и вздохнул, отставляя пузырьки с лекарством на прежнее место. — Я думал, ты сегодня ночью занят. — Сказал Йен, поворачиваясь, вновь встречаясь с брюнетом взглядом. — Что, не рад меня видеть? — Как лучик солнца через чёрные тучи, на лице Микки просочилась полуулыбка. Йен усмехнулся, садясь ему на колени и мягко укладывая на кровать. Он подобрался выше, медленно поднимая татуированные руки над его головой, следя за взглядом блестящих голубых глаз. — Я очень рад тебя видеть. Я скучал. — Виделись же только позавчера, — напомнил Микки. — Да, а потом я целых двадцать четыре часа провёл наедине с самим собой, размышляя о том, как хочется немного вот этого, — промурлыкал Йен, касаясь губами рта Микки. Тот подался вперёд, мягко углубляя поцелуй. — Как сегодня прошло? — Спросил брюнет, отстраняясь. Йен нахмурился, отпустил руки Микки и откинулся назад, садясь в нормальное положение. — Ты хочешь прямо сейчас об этом поговорить? — Нет, но не говорить об этом тоже не слишком хорошая идея, так ведь? — Микки поднял брови. — Хочешь, чтоб всё это началось сначала? Нет, это не была хорошая идея, и Йен никогда-никогда не хотел бы начать этот ужас сначала. Первые три месяца, как он вернулся к работе, они делали вид, что ничего не происходит. И все эти проблемы Микки с бизнесом и семьёй, и ебля Йена с парнями за деньги…весь этот пузырь напряжения одной ночью просто взорвался. Это был первый и последний раз, когда Микки обращался к Йену своим суровым голосом. И после этого они не разговаривали ещё две недели. Затем, пусть это и было немного пиздец, как странно, Микки заказал Йена на ночь. Они даже не трахались, просто разговаривали — кричали и часто повторяли пошёл нахуй. И только потом они осознали, что не могут так поступать…не могут просто игнорировать всё это. В противном случае, проблемы будут накапливаться и в один прекрасный момент усугублять и так ужасное положение дел. И теперь, когда Йен заканчивал работу, они устраивали этот небольшой разбор полётов. Каждый раз. Конечно, и дальше всё пошло не идеально. Микки по-прежнему ревновал и напрягался, иногда желая как-то предъявить на Йена свои права, всё повторял мой во время секса. И Йен тоже был не в восторге от пребывания грязным секретиком, оставлял синяки у Микки на заднице и засосы на ключицах, тоже как бы закрепляя за собой право на него. Да, это, может, был и не лучший способ справляться с ситуацией (а вообще, какой может быть в этой ситуации верный способ?). Но способ этот действительно работал, особенно вкупе с поездками к домику в лесу каждые выходные. Так что для них он мог называться лучшим. — Всё прошло нормально, — наконец ответил Йен, поглаживая пальцами пряжку ремня у Микки, просто чтобы касаться чего-нибудь во время разговора. — Он был милый, ну знаешь, манерный, все дела. — Сколько лет? Йен повёл плечом: — Около тридцати? Микки глубоко вздохнул и кивнул. — Сколько раз? — Один раз я, один раз он, — ответил Йен. Уголок его рта едва дёрнулся, намереваясь образовать подобие улыбки. — И он делал так…да неважно. Микки свёл брови на переносице: — Нет, что? Йен закатил глаза: — Ну, он делал так лицом, и ещё такие звуки издавал, очень смешно. Я думал, лёгкое порву, когда старался не заржать. Брюнет поджал губы на секунду, пока, наконец, не сдался, перемешивая смешок с тяжёлым вздохом: — Покажи. — Нет, — Йен покачал головой, улыбаясь. — Это было ужасно, Мик. Просто капец как ужасно. — Пожалуйста, — Микки схватил его за бёдра, резко меняя положение, садясь сверху Йена, между его ног. Он расставил руки по обе стороны от его головы, как бы закрывая пути к отступлению. — Ну дай посмотреть. Йен вновь драматично закатил глаза и вздохнул: — Ну, это было типа… — Он распахнул рот и крепко зажмурил глаза. Микки тихо захихикал. — Ладно, теперь изобрази эти звуки вместе с этим выражением лица. — Ну, он такой… аауааууууаухххххххххх, — Йен запорол всё представление и расхохотался, но Микки определённо понял суть дела, уронив голову Йену на шею и громко смеясь. Может, это и было несколько жутковато, но высмеивание дурацких вещей, которые вытворяли клиенты Йена, и вправду иногда помогало. Это была их фишка, которую они использовали между собой. — Уверен, что ты в этот момент просто в зеркало не смотрел? — Фыркнул Микки, поднимая руки Йена у него над головой и тем самым обездвиживая его, что с ним самим проделывали некоторое время назад. Йен обернул ногами его бёдра, притягивая бойфренда ближе к себе. — Слушай сюда, придурок. — Я слушаю. — Микки разулыбался, качнув тазом. — Ты…придурок. — Йен не удержался от усмешки, когда произносил это, и покачал головой. Микки резко рассмеялся: — Вау. Неплохо. Не знаю, как после такого прийти в себя. Бля, чувак…за живое задел. — Заткни фонтан и засунь свой язык мне в рот, — проворчал Йен. Микки хмыкнул, наклоняясь, касаясь губами губ Йена: — Сегодня твой день. Внутренности у Йена свернулись в клубок, и желание, казалось, никогда не иссякающее, взорвалось в нём снопом ярких искр. Микки дразнил его, качая бёдрами, двигаясь так, словно медленно его трахал, захватив его руки в ловушке. Йен старался поднять голову и поцеловать брюнета, но тот каждый раз уворачивался и выдыхал смешок. — Ну давай, — промурчал Йен. — Пожалуйста. Микки наклонился и облизал губы, при этом едва не касаясь языком губ Йена. Йен застонал, делая ещё одну попытку поцеловать своего парня. Микки ещё раз качнул бёдрами, и они оба вздрогнули, силясь сблизиться сильнее, пусть это и было невозможно. Микки внезапно замер, уставившись на что-то у Йена на теле. Мгновенно Йен почувствовал, как накатывает волна паники, как сердце бьётся где-то у самого горла, потому что он прекрасно понял, что произошло: он что-то пропустил. — Поверни голову влево, — сказал Микки. Закрыв глаза, Йен повиновался, опуская ноги от его пояса. Тело его напряглось, парень всей душой ненавидел происходящее. Гадкое чувство вины и раздражения царапали горло, лишая дыхания, а взгляд голубых глаз был суров и беспощаден. Это случалось всего несколько раз, и заканчивалось всегда одинаково. — Этого быть не должно. — Произнёс Микки низким трясущимся голосом. — Да, я знаю. Думаю, я пропустил. — Выдавил Йен. — Видимо, ты неплохо постарался для него, а? Йен свирепо сверкнул глазами: — Пошёл ты. Слезь с меня. — Йен…погоди, — Микки вздохнул, позволив Йену встать с кровати, и проследовал за ним в ванную. Йен не обратил на него внимания, глядя в зеркало над раковиной, изо всех сил стараясь разглядеть засос, но, похоже, тот был расположен на ужасно неудобном участке шеи, так что задача казалась почти невыполнимой. Когда Йен, в конце концов, заметил след, то бросил злобный взгляд на брюнета: — Да тут почти ничего нет! — Мне похуй! Этого не должно быть в принципе — я звоню Крису, — выпалил Микки, ища в кармане телефон. — Если этот уёбок так дела ведёт, то он не должен больше их вести. Йен отнял у него телефон, лицо его пылало от гнева. — Ты что, блять, серьёзно сейчас? Что ты надумал, Микки…теперь ты будешь моим сутенёром вместо него? Будешь выбирать богатеньких стариков, которые будут меня трахать, и потом отстёгивать мне двадцать процентов, как Крис? Или даже двадцать пять, раз уж я с тобой ебусь? Может, за минет ты мне и пятьдесят лишних отвалишь. Микки посмотрел на него так, будто у Йена внезапно выросла вторая голова. — Что ты, блять, щас сказал? — Это не то, что ты можешь исправить парой звонков твоим братьям. — Сказал Йен. — Микки Милкович не может просто объявиться и порешать всё вокруг, потому что, видите ли, что есть, ему не нравится! — Полегче, — резко произнёс Микки предупреждающим тоном, вскинув брови. Йен горько рассмеялся: — Отъебись, я не один из твоих подручных, тебе не надо говорить со мной так. Меня сегодня ночью не избили, Мик. Никто не причинял мне боли, не пытался забрать у тебя. Мужик просто засосал кожу на моей шее — слегка. Микки тяжело дышал, облизывая губы, его взгляд бешено метался по лицу Йена и по его груди. — Он не должен был оставлять на тебе следов. — Нет, не должен был, — Йен вздохнул, прислонившись к тумбочке. Он положил телефон рядом с раковиной и скрестил руки на груди. — И Крис поговорит с ним, потому что я поговорю с Крисом. Потому что я могу о себе позаботиться. Мне не нужно, чтобы ты врывался и спасал меня без дела. Всё равно через пару дней засос пропадёт. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Микки выглядел усталым, синяки пролегли под глазами, волосы растрёпаны, потому что он целый день их касался. Под одеждой скрыты синяки на боках и царапины на спине — оставил их не Йен. Непростая это работа, рвать концы с преступными андеграундными бандами. Делать одолжения, выполнять грязную работу, чтобы разровнять ситуацию, устраивать рейды — всякая хрень, которую Йен не особенно понимает, хотя понимать и не хочет. Хочет он только одного: чтобы его парень был в безопасности. Они ссорятся из-за этих ссадин, так же как ссорятся, когда Йен приходит домой с засосами. Напряжение в возухе постепенно рассеивается, и Йен опускает руки, наклоняет голову, глядя на бойфренда. Ему просто нравилось смотреть на него, независимо от того, как сильно хотелось заехать ему же точнехонько промеж голубых глаз. — Не надо было говорить, что ты для него постарался, — вздыхает Микки. — Извини. Йен кивает, тянется к нему, берёт за бёдра и притягивает ближе. — Я скучал. Не хочу сраться всю ночь, хочу просто быть с тобой. — Я знаю, — Микки вздохнул, слегка наклоняясь к нему. — Этот ублюдок Волански мне уже поперёк горла сидит — не нравится ему, к какому парню я его приставил, и…он просто создаёт проблемы. И эти ебучие Итальянцы драму разводят по поводу и без… Я уже не могу об этой херне разговаривать. И на тебя не должен был всё вываливать — не твоя же вина. — Ну, а ты извини, что я, как бы, взъерепенился. — Йен насмешливо пожал плечами. Микки улыбнулся в ответ: — Немножечко взбесился, как бы. — Не без причины, — он закатил глаза. — Знаю, — Микки кивнул. — Не без причины. — Так, и чем он занимался раньше? Волански, — спросил Йен. Микки долго, молча смотрел на него, прежде чем ответить: — Курьерские услуги. — Аа, — Йен кивнул. — Похоже, работка незамысловатая. — Теоретически да, — ответил Микки. — Но Волански у нас старой закалки. Делает некоторые вещи по-своему. — Ммм, — промычал Йен, выразительно глядя на парня. — Звучит знакомо. — Да, да, — Микки криво улыбнулся и притянул Йена за шею, прерывая диалог. Они целуются страстно, Йен вцепляется в бойфренда и разворачивает их, усаживая Микки на край раковины. Он прижимается ближе, обводя языком рот Микки, кусая его губы, низко стонет, когда чужие пальцы тянут его за волосы, лишь слегка причиняя боль. Йен скользит руками под футболку Микки, стягивая её, так, чтобы можно было любоваться мышцами на бледной груди; идеально, и только для него, только его. Он касается горячей кожи на спине, выдавливая рваные выдохи и нетерпеливое ворчание — он старается почувствовать расположение царапин, избегать их. Их не так уж много, и они не слишком серьёзные, но, всё же, они есть. Он отходит назад, разрывая поцелуй — Микки протестующе мычит, но тут же ухмыляется, когда Йен стаскивает его с раковины и разворачивает кругом. В голове у него пусто, он пытается сфокусироваться на Микки, на его запахе и вкусе. Микки пахнет домашним мылом, а его кожа такая мягкая под, легко поддаётся губам. Он проводит языком дорожку по его шее, смотрит на них в зеркало, следя за тем, как опущенные веки Микки дрожат, а губы приоткрываются. Йену не стыдно это признавать: да, они чертовски сексуальны. Он беспорядочно водит пальцами по штанам Микки, расстёгивает ремень, пуговицы, молнию, стягивает насколько нужно, проникает рукой в его трусы. Микки быстро твердеет, закусывает нижнюю губу, приветственно изгибаясь. — Смотри, — дышит Йен ему в ухо. Микки медленно открывает глаза, тяжело вздымая и опуская грудь, ловя свой собственный взгляд в зеркале. Йен скользит рукой дальше, берёт его в руку, гладит и сдавливает. Он смотрит, как рот Микки открывается, как его брови вскакивают, а по лицу расплывается выражение полной релаксации. И Йен понимает всё, что должен был понять в настоящий момент: Микки это нужно. Спастись, отвлечься. — Напряжён, детка? — Спрашивает Йен. Микки кивает. — Да. — Он облизывает губы и стонет, роняя голову ниже плеч. — Снимай с себя ебучую одежду, — выдыхает Йен, отпуская его эрекцию. — И иди перегнись через кровать для меня. Медленная, похотливая улыбка, расползающаяся по рту Микки, выглядит как живое воплощение греха. Он бросает на Йена последний взгляд и покидает ванную, намереваясь исполнить всё, как было велено. Йен глубоко вздыхает и пытается успокоиться, чувствуя себя одержимым маньяком. Микки знает, как этот взгляд на него действует, распаляя по телу жар и желание. Микки, позабыв про всякий ёбаный стыд, перегнулся через конец кровати, ждёт Йена. И Йен даже не может подавить благодарный стон, когда опускается на колени за ним, словно перед алтарём в церкви. Так сложно поверить, что Микки — его, что он — тот самый избранный, ради которого Микки снимает свою защиту, кому он так всепоглощающе доверяет. Йен водит руками по бледной коже, по и между ягодиц, спускается к промежности и возвращается к началу. — Боже, Мик, — выдыхает он, беря его задницу в свои ладони. Она и вправду была идеальна. Он наклоняется, оставляет немного слюны и обводит языком вокруг ануса, вслушиваясь в резкие глубокие вдохи. Йен облизывал его, медленно и настойчиво, раздразнивая брюнета, делая его неряшливо-скользким из-за слюны. Он твёрдо вцепился в его кожу, зарываясь лицом, посасывая, целуя, нажимая языком, лишь слегка, чтобы заставить Микки вымученно материться сквозь зубы. Бёдра Микки вздрагивали и качались, пока Йен держал его, двигая языком так, как он знал, брюнету нравилось. Его пальцы вдавливались в мягкую, бледную плоть, когда он раздвигал его шире, оставляя влажные следы на промежности, и вновь поднимаясь вверх. Он был взвинчен, возбуждён, предвкушая, какие прекрасные синяки останутся после этих прикосновений, потому что на его парне синяки появлялись удивительно легко. Микки стонал так, словно находился посреди съёмок порнофильма, со всеми этими охами и завываниями. — Раздвинь ноги шире, — пробормотал Йен, распрямившись, но пальцами продолжая гладить Микки по напряжённому кольцу нервных окончаний. — Бля, Йен, — проскулил Микки под ним, сползая бёдрами ниже по матрасу. — Хорошо…сука, так хорошо… — Да, тебе нравится? — Йен усмехнулся, разворачиваясь, потянулся к верхнему ящику комода. Хвала ебучим небесам, что его комната такая крошечная, и не приходится отрываться от главного дела. Он достал тюбик с лубрикантом и презерватив, капнул немного смазки себе на пальцы, и отложил всё это в сторону, на потом. Он нажал свободной рукой на его низ спины, держа контроль за собой, и ввёл внутрь средний палец, двигаясь медленно. — Блять, — простонал Микки, будто через силу вытягивая из себя это слово. Он был таким узким, так сжался вокруг его пальца. Йен закусил нижнюю губу, наслаждаясь этим ощущением, растягивая его медленно и уверенно. У Микки по всей заднице были красноватые следы от его пальцев. От этого вида рот у Йена наполнился слюной. Он добавил второй палец, ища простату. Он хорошо знал тело своего Микки, нажал на то самое волшебное место, что всегда заставляло его парня слетать с катушек. Брюнет тяжело стонал, его ноги тряслись; это было просто прекрасно, и хоть Йен и не видел его лица, он знал, что парень наверняка мёртвой хваткой вцепился в простыни и распахнул рот. — Много времени прошло, да, детка? — Протянул Йен, свободной рукой выводя круги у Микки на ягодице. Синяки с прошлого раза уже почти исчезли, оставляя лишь молочно-белую кожу. Как будто достаёшь новый холст. Микки насаживался на пальцы Йена: — Пожалуйста. Йен облизнулся, сильно нажал на простату и замахнулся, звонко шлёпнув ладонью по ягодице, и от последующей боли в руке у него дрожь пробежала по позвоночнику. Микки уже даже не стонал, только задыхался и дрожал, ошарашенно охнув. Йен погладил красный след от его ладони и усмехнулся, когда Микки вздрогнул. — Вот так, — промурчал он, наклоняясь, чтобы оставить ласковые поцелуи на бёдрах, продолжая двигать пальцами вперёд-назад, смягчая эту сладкую боль, в которой Микки так нуждался. — Ты молодец. Хочешь ещё? — Блять…пожалуйста, — прошипел Микки. И Йен ударил его снова, и снова, и гладил нежную кожу, целовал её, лизал, чувствуя губами жар, улыбаясь, когда Микки издавал протяжные стоны. Может, какому-нибудь постороннему, не понимающему человеку, эти удары показались бы жестокими, настолько резко Йен опускал руку, и как жалобно Микки скулил. Но если брать во внимание, что Йену нужно было прийти в себя после работы, а Микки — проветриться после того ада, через который он прошёл на прошлой неделе, это совсем не было жестоким. И кроме того, Микки это просто обожал. Всей душой. Обожал, когда ему надирали задницу. Обожал боль, которую испытывал, когда садился на следующий день — так же, как Йен обожал делать с ним это, заставлять Микки разваливаться на кусочки под его ладонью. Так что, даже если это и выглядело жестоко…оно не было. Для них это было полной противоположностью жестокости. Йен ввёл третий палец, заставляя партнёра вытянуться, поглаживая его внутренности. Он продолжал сдавливаться кожу и бить его по заду, двигаясь от ягодицы к ягодице, жадно, дико наблюдая за тем, как плоть меняет цвет с молочного на красный. Он поражался этому, отпуская комплименты о том, как хорошо эта задница выглядела, горячая как доменная печь, пока он ласково водил по жаркой коже рукой. — Тебе бы видеть эту задницу, — выдохнул Йен. — Блестяще выглядит, Мик. Но Мик не слушал, он уже пропал, стонал и извивался под ним, прося большего, и Йен исполнил его просьбу, смакуя сладкую боль; честно, Микки ещё повезёт, если на следующий день он сможет нормально ходить. Его голос таял и терялся, бёдра дёргались назад, продолжая насаживаться на Йеновы пальцы. Но ни разу татуированные руки не потянулись назад, чтобы остановить Йена, ни разу он не попытался двинуться выше по кровати, увернуться от удара. Микки был бесподобен, жаждал этого, и Йен просто не мог не возбуждаться ещё сильнее. — Блять, — воскликнул Микки, отчаянно и моляще. — Пожалуйста… Йен, я сейчас кончу. Я не могу…бля, пожалуйста. Йен усмехнулся, освобождая свои пальцы и вставая на ноги. Он быстро спустил трусы (с огромным мокрым пятном спереди), схватил презерватив, разорвал упаковку, надел его, и встал за Микки. — Вверх, — сказал он, надавливая партнёру на середину спины, так что тот изогнулся, подставляя ему красную задницу. Да, у него определённо будут проблемы с ходьбой на завтрашний день — и замечательные синяки в придачу. — Вот так. Йен трахал своего Микки жёстко, входя на всю длину, заставляя его шипеть и ахать. Всякими сладкими нежностями они займутся позже, тогда Йен будет ласково целовать разбросанные тут и там синяки и гладить расцарапанную спину. Сейчас же Йен думал совсем о другом, о том, как заставить Микки потеряться в прострации, забыть обо всех ебучих проблемах. — Ты такой молодец, Мик, — прохрипел Йен, снова ударяя по ягодице. — Когда тебя ебут в эту красную задницу, да, детка. Микки умолял, бормотал да и бля, повторяя вновь и вновь, полностью отдаваясь тому, что Йен с ним вытворял, принимая то, чем Йен его одаривал. Йен вдалбливался в него, кожа билась о кожу, взмыленные и вспотевшие тела тёрлись друг о друга; он смотрел, как Микки вытягивает руки и хватается за простыни, так, что костяшки пальцев белеют, а лицо на секунду искажает почти что гримаса боли. — Нормально? — Спросил Йен, замедляя темп, проводя рукой по его голове. У него самого дрожали ноги, а тело пульсировало; Микки был таким узким, горячим и просто…всем. — Не больно? — Нормально, не останавливайся…прошу, не останавливайся, — выдавил Микки, тяжело дыша, одной рукой отпуская одеяло и касаясь кисти Йена, слегка сдавливая костяшки. Это было так ласково-легко, так ярко контрастировало с тем, через что Йен уже заставил его пройти, словно небольшое напоминание, что с ним действительно всё в порядке. Йен вошёл глубоко и замер на мгновение, глядя, как лицо Микки исказилось в прекрасном, ошеломляющем напряжении. Они не продержались долго после этого. Йен снова ускорился, делая свою работу, заставляя Микки отпустить реальность — этого было достаточно, чтобы столкнуть их обоих с самого края. Он взял изнывающую эрекцию Микки в руку, двигаясь взад-вперёд, быстро шевеля ладонью. И они вместе упали с этого края, оба с протяжными, рваными стонами, дрожа, задыхаясь. Вдвоём обмякли у Йена на кровати. Опустошённые. Йен положил голову Микки между лопаток, силясь вновь почувствовать землю под ногами. — Боже, — прохрипел Микки, потянувшись назад, проводя рукой по рыжим волосам. — Пиздец, как мне этого не хватало. Они двигались так медленно и неуверенно, что Йен почувствовал себя стариком — и тихо посмеялся над этой мыслью. Он сходил в ванную, почистился, и передал Микки мочалку, чтобы тот тоже привёл себя в порядок. Йен смотрел, как Микки осторожно натягивает нижнее бельё, и закусил щёку, чтоб удержаться от улыбки. После они вновь вернулись на кровать, разлеглись посередине, Йен удобно устроился на Микки, сонный, нуждающийся в прикосновениях. Микки обнял его обеими руками, поглаживая спину долгими, медленными движениями. — Хорошо? — Йен закрыл глаза, касаясь лицом шеи Микки, вдыхая его запах. — Да. Иди сюда. Йен медленно приподнялся и повернул голову, прижимаясь поцелуем к Микки, лениво шевеля губами, превозмогая изнеможение. Микки продолжал гладить его вверх и вниз по спине, ласково сжимая пальцы и облизывая его губы, мягко встречая языком язык Йена. Они мычали и тихо постанывали сквозь ленивый, текучий поцелуй. — Ты останешься на ночь? — спросил Йен, почти осторожно отстраняясь. Как бы побуждая к ответу, он скользнул по нему губами ещё один, два раза. Но затем Микки тяжко и печально вздохнул, и Йен почувствовал себя сдувшимся шариком. Он даже не знал, что хочет услышать, когда Микки ответил: — У меня рано утром капец важные дела, которыми надо заняться. Он почувствовал, как уголки глаз защипало, и как настроение резко перевернулось на другую сторону, падая за уровень плинтуса. Он ненавидел, когда глаза начинали вот так болеть, ненавидел ощущать себя обиженным ребёнком, но прошла почти неделя с последнего раза, как они спали вместе и…это было просто…отстойно. — Извини, — мягко сказал Микки, укладывая Йена на спину, так, чтобы усесться сверху. — Эй, посмотри на меня. Йен глубоко вздохнул и направил взгляд на Микки, позволяя вдавить свои руки в матрас. — У меня есть работа, которой надо заняться, окей? — Микки поднял брови и наморщил лоб, как бы акцентируя свои слова. — Может, пойдём ко мне в квартиру завтра вечером? Закажем всякой жратвы как ты любишь, глянем фильм с этим ёбаным Ван Даммом, вместе заснём. — Ты щас пытаешься меня подкупить китайской едой и Ван Даммом? — Йен не удержался от смеха. Ну и умеет же этот парень нервы трепать, даром, что такой милый. Микки приподнял уголок рта в лёгкой полуулыбке. — Но получается же? Йен вывернул свои руки из захвата Микки и обнял его лицо, обводя контуры его скул, челюсти, рта. Микки замычал и поддался касанию, прикрывая глаза, когда Йен погладил его нижнюю губу подушечкой большого пальца. Что-то тёплое и лёгкое, как солнечный лучик, зародилось внутри, рассеиваясь по телу. Боже, его парень был настолько великолепен, Йен уже даже с трудом это выносил. — Хорошо, — вздохнул он. — Злишься? Йен переместил ладонь к волосам Микки, пропуская их сквозь пальцы. — Просто скучаю по тебе. — Я же прямо тут, — промурлыкал Микки в ответ. Встретив скептический взгляд, он вздохнул: — Понимаю. Но это не будет так продолжаться вечно, хорошо? Йен почувствовал узелок волнения в груди от последних слов. Он не знал, известно ли было Микки об этом, но каждый раз, как тот использовал слова типа вечно или даже в следующем году, становилось труднее дышать, и мысли как-то легко уплывали. Йену это нравилось. *** Два дня спустя, Йен проснулся в квартире Микки. Кровать была на редкость удобная и огромная, и одеяло было такое же большое и мягкое, так, что в нём можно было потеряться. Йен сладко потянулся, зевая, не совсем уверенный в том, сколько на часах времени. Прошлая ночь была одной из лучших за последнее время. Микки заказал до смешного много китайской еды. Они устроились в гостиной, ёмкости с едой занимали почти весь кофейный столик, и смотрели «Кровавый спорт» и «Двойной удар», с минимальным количеством ехидных вставок Микки про то, что Стивен Сигал в тысячу раз круче. Да и вообще, на половине «Двойного удара» Микки забрался к Йену на колени и остаток фильма они не досмотрели. Йен провёл рукой под одеялом и нахмурился, нащупав лишь остывшую простынь. Он откинул одеяло и хмыкнул, когда с Миккиной подушки слетел листочек с характерными каракулями на нём. Ушёл за пончиками для твоей принцессьей задницы. Йен издал смешок и закатил глаза. Он уже собирался отойти назад ко сну, но, услышав звуки бумажных пакетов и открывающихся на кухне шкафчиков, выскользнул из кровати, натягивая на себя треники. Всегда ему было отчасти стыдно, когда он оставался у Микки в квартире. Два месяца назад его бойфренд официально ушёл от жены и перевёз все свои вещи сюда. И Йен понимал, что никто из них женитьбы не хотел и не просил, и что это расставание назревало очень, очень давно. Но была и вся эта ты разрушил семью часть, из-за которой он всё же чувствовал вину. Может, он и разводил пустые мученические страдания. Микки себя виноватым не чувствовал. Он сказал, что и у его жены проблем с этим нет. Плюсы быть любовником, грустно думал Йен. Чувство вины. Видимо, он издавал чуть больше шума, чем хотел, пока добирался до кухни, потому что не успел он войти, как звонкий голос позвал: — Эй, Мик, я знаю, ты говорил, что купил продуктов, но я сегодня была на рынке, и знаю, как ты любишь эти яблоки Фуджи… Голос резко оборвался, как только девушка обернулась и увидела Йена, стоящего в проходе, в трениках, растрёпанного, как воробушка. И время на эту секунду словно остановилось, и парень не мог даже вдохнуть. У неё были голубые глаза, почти такие же, как у Микки. И волосы чёрные, тоже как у Микки, скреплённые на макушке в рассеянный пучок, который его сестра, Дебби, иногда делала. Йен уже видел фотографию Мэнди у Микки на телефоне. Они были близнецами или типа того. На картинке они были на какой-то вечеринке, пили и смеялись, Мэнди обнимала Микки за плечи, прижимаясь щекой к его щеке. Йен любил эту фотографию. Микки говорил, что абсолютно уверен, что Мэнди знала о нём. И братья тоже знали, хотя насчёт этого он уверен не был. Он думал, что она наверняка знала уже давно, даже до того, как его застукали в шестнадцать. Микки сказал, что между ними просто всегда присутствовало какое-то странное взаимопонимание. Йен решил, что это одно из качеств, которыми обычно и обладают близнецы. — Эмм… — протянула Мэнди, застыв на месте с пакетом яблок в руках. Йен не знал, что делать, что говорить. Но хорошего из этого точно ничего не должно было выйти. Всё обещалось быть очень, очень хуёво. Просто сделать поворот на пятках и вернуться в спальню было уже поздно, не мог же он просто взять и выйти за дверь. Получается, он застрял. Всё тело словно поджигали и поливали ледяной водой одновременно, а он застрял. Ох, Микки точно выйдет из себя. Девушка медленно поставила пакет с яблоками на столешницу, не отрывая от Йена взгляда, и опустила руку во вместительную чёрную сумочку, лежащую подле. Йен сглотнул, молясь всем небесным силам, что она не собирается наставить на него грёбаный пистолет. — Ты кто? Непонятно как, но Йен всё же нашёл силы ответить: — Друг Микки…он разрешил мне перекантоваться тут пару дней. Она скептически изогнула бровь. — Друг Микки? Йен кивнул, вперившись взглядом в её руку, всё ещё находящуюся в сумочке. Он сложил руки на груди чтобы немного прикрыться, ощущая себя беззащитным и уязвимым. — Ну да. Она своими голубыми глазами посмотрела на него так же тягуче и медленно, как часто делал Микки, вот только в её взгляде не читалось никакого обжигающего огня. По крайней мере, не такого, какой был у Микки. — У Микки нет друзей. Ещё попытка. Йен глубоко вздохнул и покачал головой. — С Южного района. Мы вместе ходили в школу. — Реально? — Мэнди издала сухой смешок. — Это было тыщу лет назад, и про тебя я ничего не слышала. И он позволил тебе просто жить тут пару дней…потому что он такой самоотверженный. Блять. Йен ничего не ответил, не знал, с чего начать. Мэнди его просто насквозь видела. Она снова одарила его долгим взглядом, сузив глаза, слегка наклонив голову в сторону, пока, казалось, не пришла к какому-то выводу. Она достала руку —пустую, слава тебе господи, руку— из сумочки, и выглядела при этом так, словно только что выиграла в лотерею. У Йена упало сердце. — Ты трахаешься с моим братом? — Спросила Мэнди. Сердце его спало ещё сильней. — Это с тобой он исчезает каждые выходные? Времени не было чтобы даже подумать над ответом, звук открываемой и закрываемой входной двери разорвал тишину как пушечное ядро. Йен оглянулся в коридор, его губы шевелились, пытаясь изречь хоть что-нибудь, когда Микки бросил ключи на столик у входа и улыбнулся ему, держа в одной руке коробку из пекарни. — Я взял с Бостонским кремом, как ты любишь, — сказал он, сокращая расстояние между ними, свободной рукой обнимая его за пояс и притягивая ближе. Йен напрягся: — Мик, стой… — Пришлось повоевать со старушкой за последний с кленовой глазурью. Йен почувствовал, как рука скользит вниз и берёт его за зад, и, похоже, целый мир со всем его содержимым просто оставили у него в мозгах огромную кучу, ведь не успел он ещё ничего сказать, как был опять прерван поцелуем, накрывающим его губы. Мда. Мда, Микки уж точно взбесится, когда всё-таки заметит свою сестру позади Йена. Взяв себя в руки, Йен мягко оттолкнул парня: — Микки, прекрати. Тот нахмурился: — Что не так? Йен вздохнул и отступил в сторону, открывая его взгляду Мэнди; широкая, ехидная улыбка расползлась по её лицу, прислонившись бедром к столешнице, она глядела на брата так, словно только что поймала его с поличным. — Здоров, Мик, — проговорила она, ни на секунду не теряя улыбки. Йен посмотрел на него, и увидел именно то, что ожидал. Микки растерянно моргал, побледнев и опав лицом. Он сглотнул, взглянул на Йена, потом на сестру, снова на Йена, и остановился, в конце концов, на Мэнди. — Ты что тут делаешь? — Наконец прохрипел он, словно примёрзнув к месту. Мэнди хохотнула, качая головой: — О, ну знаешь, просто подумала заскочить, посмотреть, как ты со своим парнем поживаешь, яблок вот принесла. Ну ты понимаешь, надо держать себя в тонусе. — В её тоне сквозил сарказм, будто она была раздражена. Микки уставился на коробку из пекарни, и Йен хотел сказать ему не выглядеть так понуро, не стыдиться и не расстраиваться. Он хотел дотронуться до него, успокоить. Но молчал, посторонившись, позволяя родственникам разбираться самим. Наверняка было бы ещё лучше, если бы он просто свалил из комнаты, но ноги отказывались работать. — Мик, — Мэнди вздохнула. — Расслабься. Ты же знаешь, что мне насрать. Микки ничего не ответил. — Хотя было бы неплохо, если бы ты мне сам сказал, — добавила она. — И кстати, ты бы придумал историю получше, чем «он мой друг с Юга». Это пипец отстойно. Йен опустил голову, чтоб спрятать улыбку, когда Мэнди насмешливо посмотрела на него и подмигнула. Девушка сжала брату плечо, когда проходила мимо, в коридор. — Оставлю уж вас двоих наслаждаться совместным утром. Ты позже вернёшься к работе, Мик? Микки лишь едва-едва кивнул, всё ещё уткнувшись взглядом в коробку. — Рада была познакомиться… — Мэнди замолчала, ожидая, когда Йен добавит недостающее имя. — Мм, Йен, — ответил он, краснея. — Йен, — Мэнди ухмыльнулась. — Я Мэнди. Не обижай его, окей? И она ушла. А Йен остался стоять на кухне вместе с Микки, который не пошевелился ни на сантиметр. Густая тишина повисла в воздухе, почти затрудняя дыхание. Йен осторожно забрал у Микки коробку, отставляя её на столешницу. — Мик, — Йен вздохнул, опуская руки парню на плечи. — Всё хорошо. Но Микки покачал головой, поджав губы, и отступил назад. Шаг был небольшой, но в тот момент он ощущался на целый километр. Йен постарался игнорировать укол боли, понять, что у Микки творилось в голове. Но всё, о чём он мог думать, это возросшее расстояние между ними. — Мне надо принять душ, — медленно проговорил Микки. Йен почувствовал себя утопающим, словно вода уже подступила к груди и собиралась накрыть его с головой, поднимаясь с каждой секундой. Он шагнул к Микки, протянув к нему руку, но тот снова отступил назад. — Пожалуйста, не надо, — сказал Йен. Микки в молчаливом жесте поднял ладонь и покачал головой. — Йен, блять, дай мне немного свободного пространства, окей? Просто…я тебе ночью позвоню, ладно? Вот и всё. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Тишина была исчерпывающим ответом. ............................................. Примечания: от автора: ПОЖАЛУЙСТА ПРОЧТИТЕ! (сорян за такое длинное примечание там внизу, лол) Две вещи: 1. Я уже говорила это на Тамблере, и тут, очевидно, тоже хочу сказать: эта история ещё не окончена (автор собиралась всё завершить через пару глав). Я поняла, что так спешила это дописать, хотя ещё столько всего надо раскрыть, столько должно произойти. И говоря это, я постараюсь изо всех сил обновляться каждые несколько дней, как раньше. Правда, постараюсь. Думаю, у меня получится. не знаю, долго ли это займёт, но главная фишка в том, что это ещё далеко не конец :) 2. Ещё я поняла, когда писала эту главу, что никогда не уточняла возраст персонажей. Сейчас это не так уж и важно, но пофиг. Итак...в этой АУ: Евгений родился когда Микки было где-то 16/17. С тех пор пор прошло двенадцать лет. И вот, Микки около 28/29, Йену по-прежнему 17 ШУЧУ ЛОЛЗ ЕМУ ГДЕ-ТО 26/27, пожалуйста оцените шутку, я не хотела показаться отстойной. Может, я это и в истории как-то уточняла, но хз Просто хотелось, наконец, всё прояснить уже (добавочка: я тут подумала, что 26, для Йена, может, чересчур большой возраст, чтобы намереваться поступить в "хороший" колледж, но...правда ли? То есть, так же бывает, да? Я сейчас больше сама с собой говорю лол сорянчик, просто ударило это в голову пару минут назад и я такая...та ну...)