Терпкий запах лилий

Стоя перед зеркалом в холле офиса, Чонгук поправляет воротник черного пиджака, плавными движениями убирает спадающие на глаза волосы. Он смотрит на циферблат наручных часов: стрелки указывают на 20.00, а это значит, что рабочий день почти подошел к концу, осталось лишь… – Чонгук, – из-за спины донесся знакомый строгий голос, уже успевший стать ненавистным Чонгуку за совсем еще небольшой период времени. – Ты еще здесь? Чон машинально стиснул зубы (в последнее время, он вообще не может спокойно реагировать на присутствие босса), засунул руки в карманы идеально выглаженных, зауженных брюк, и постарался натянуть улыбку на лицо, что всегда получалось у него довольно плохо. Он развернулся на каблуках новых туфель и оказался лицом к начальнику. Этот высокий темноволосый мужчина, лет пятидесяти на вид (Чонгук точно не знает), взял его на работу три месяца назад. Чонгук тогда работал администратором зала в небольшом ресторанчике своего отца, куда любил заходить будущий начальник Чона, ведь еда там просто изумительная. И с самого начала он приметил молодого парня, который на раз справлялся с любыми трудностями, возникающими в зале. Он безукоризненно выполнял свою работу, улаживая возникающие конфликты, заботясь о внешнем виде зала, управляя официантами. А иногда параллельно ему приходилось справляться еще и с обязанностями охранника, разнимая подвыпивших посетителей, потому что штатная охрана не была особо бдительной. – Такой работник на вес золота, – объяснял господин Ли отцу Чонгука, прося забрать парня к себе на работу, – он крепкий, толковый, шустрый. Я бы платил неплохие деньги. И хоть работа помощника владельца сети отелей не слишком привлекала Чонгука, обещанная заработная плата была значительно выше, чем в ресторане. И Чонгук согласился, а отец только поддержал его. И вот сейчас Чонгук на побегушках у господина Ли. Сам Чон предпочитает формулировку «правая рука» – так и официальнее, и самолюбие не задевает. И хоть деньгами Чонугк не обделен, работа правой руки – явно не для таких людей, как Чон. Выполнять постоянные прихоти начальника, не имея права высказаться, для Чонгука слишком сложно. У него всегда на все свое мнение, и почти всегда оно не сходится с мнением босса, но приходиться молчать, сжимая кулаки от безысходности. Обычно за день Чонгук изматывается так, что придя домой, единственное, на что хватает сил – даже не разувшись, упасть на диван в гостиной, потому что дойти до комнаты не представляется возможным. Каждый идиотский день на идиотской работе Чонгук проклинает, пока едет до офиса (или туда, куда скажет приехать шеф), проклинает, пока получает список поручений на сегодня, проклинает, когда берется их выполнять. Но в конце месяца, когда в руках у Чонгука оказывается заветный конверт с зарплатой, все резко забывается, и машина Чонгука (точнее, господина Ли, но Чон привык называть ее своей) мчится к ночному клубу в центре Сеула, и повседневные проблемы забываются через пару тройку бокалов виски. Сегодня как раз тот день. И Чонгук отсчитывает минуты до конца рабочего дня, чтобы, наконец, расслабиться и забыться. Возможно, даже в компании какой-нибудь симпатичной подвыпившей девушки, которых вокруг Чонгука обычно крутится немало. – Ты еще здесь? – удивленно выгибая бровь, переспрашивает господин Ли. – Флорист работает до девяти, ты вообще помнишь о моем поручении? Натянутая улыбка и та пропадает с лица Чонгука. Он, держа руки в карманах, сжимает их в кулак так, что ногти больно впиваются в ладонь. В такие моменты Чонгук еле сдерживает себя, чтобы не прописать парочку ударов с левой, по наглой, надменной роже начальника. "Забудешь с тобой, ты ж через день меня заставляешь ездить к этому флористу, мачо фигов" – думает Чонгук. Но цедит лишь короткое "Уже еду" сквозь зубы. – Сегодня возьми два, ко мне мама приезжает, – кричит босс вслед Чонгуку. Чонгук выходит на улицу из душного офиса, делая глубокий вдох и стараясь перевести дух. Только-только закончился дождь, и от этого на улице стало свежо, а в воздухе повис приятный запах сырой земли. Легкий прохладный ветерок приятно щекочет кожу, и Чонгук невольно успокаивается и расслабляется. Чонгук садится за руль черного служебного автомобиля и вдавливает педаль газа в пол, потому что время, действительно, уже поджимает. Почти каждый день босс отправляет Чонгука в цветочный салон, находящийся в отдаленном от центра районе Сеула, где работает лучший флорист в городе. Это старый седой мужчина, посвятивший своему делу всю свою жизнь. Он создает шикарные букеты, а еще помогал господину Ли декорировать дом. Только ему доверяет начальник в создании букетов для любимой жены. И любовницы. Любовниц. А сегодня вот нужно для мамы еще купить. Чон останавливается на светофоре и на несколько секунд прикрывает глаза, предвкушая отличный вечер. Пальцы тянуться к тугому узлу галстука и ослабляют его, а потом этот ненужный элемент одежды и вовсе летит на соседнее сидение. Сигнал сменяется на зеленый, и Чон вновь давит на педаль что есть мочи, потому что салон закрывается через пятнадцать минут. Часы показывают 20:55, когда Чонгук выходит из машины у небольшого, на первый взгляд невзрачного магазинчика, над дверью которого красуется большая яркая вывеска "Цветочный салон". По пути до входа, Чон не замечает несколько луж, а потом зло шипит и пытается вытереть вчера только купленные туфли. Подойдя к двери, Чонгук тянется к ручке, как прямо перед ним, с обратной стороны двери, какой-то молодой незнакомый парень переворачивает вывеску "Закрыто". И это была последняя капля. – Эй, ты! До закрытия еще есть время! Какого черта? – Чонгук стал стучать кулаками по двери, стараясь кричать как можно громче, чтобы парень внутри услышал. – Дверь открой! Незнакомец повернул голову и бросил испепеляющий взгляд на Чонгука. Чон даже нервно сглотнул и немного сбавил обороты. – Ну открой ты, – прекратив стучать, более спокойно сказал Гук. Парень все-таки развернулся и направился обратно к двери. Через несколько мгновений замок громко щелкнул и незнакомец открыл Чону дверь. Перед Чонгуком стоял молодой парень, примерно такого же возраста и роста, как Чонгук. Чуть менее подкаченный, правда, но довольно симпатичный. Каштановые волосы слегка растрепаны, рубашка буквально висит на худом теле. Он хлопает длиннющими ресницами и вопросительно смотрит на Чона. "Широкие плечи, узкие бедра, задница подкачена, на лицо симпатичный — по-любому бабы ведутся" — подумал Чонгук. — Долго смотреть собираешься? У меня рабочий день почти закончился, давай по-быстрому, — раздался хриплый размеренный бас, совершенно не вяжущийся с внешностью этого парня. Он все так же стоял у порога, держа ручку двери и не впуская Чонгука внутрь. — Мне нужен не ты, я к здешнему флористу, позови его, — Чонгук убрал ладонь парня с ручки двери, тем самым отодвигая его самого, и сделал шаг внутрь. Незнакомец молча дал пройти Чону, провожая его взглядом, и потянулся к двери, чтобы закрыть ее. Чонгук уселся в небольшое, обитое мягким бордовым бархатом, старое креслице, которое стояло у сАмого прилавка, предназначенное для клиентов, и так излюбленное Чонгуком. Чон тут же вдохнул приятный ненавязчивый запах цветов, царящий в магазинчике, и откинулся на спинку кресла. Незнакомец же, закрыв дверь, медленно прошел за прилавок, и, оперевшись на него локтями, строго взглянул на Гука. – Если ты к здешнему флористу, значит тебе нужен именно я, – громкий бас вновь заполнил помещение, и в этот момент Чонгук почему-то подумал, что этот парень как-то очень гармонично смотрится за высоким деревянным прилавком, среди многочисленных полочек с растениями в горшках, или уже собранных в букеты. Среди огромных вазонов с торчащими из них пестрыми бутонами, и готовых композиций. – Хватит тормозить, быстрее говори, что нужно. Я домой хочу вообще-то, – после небольшой паузы продолжил парень. – Я бываю здесь слишком часто, чтобы не отличить тебя от нужного мне человека. Ты, как минимум, лет на пятьдесят младше, – уголки губ Чонгука чуть поднялись в легкой ухмылке. А незнакомец вышел из-за прилавка и остановился прямо напротив Чонгука, скрестив руки на груди. – Значит теперь тебе придется часто видеться со мной, потому что со вчерашнего дня, я работаю здесь флористом. Ким Тэхен, – он слегка поклонился, стараясь следовать правилам этикета и не быть грубым с клиентом, а в мыслях медленно и мучительно расправлялся с очень некстати заявившимся покупателем, который отсрочивает момент возвращения Тэхена домой на эн-нное количество времени. – В смысле? – Чонгук напрягся, и, упираясь руками в подлокотники, оторвался от спинки кресла. – Мне срочно нужны цветы, и именно от прошлого продавца. Мой бо… – Чон замялся, – я доверяю только ему. Он не мог просто так уволиться, он бы, по крайней мере, предупредил. Так что прекращай это, и позови его уже. Чон заметил, как лицо собеседника наливается багрянцем, а ладони превращаются в кулаки. Тэхен медленно, короткими шажками подходит ближе к креслу, в котором уселся Чонгук, тем самым заставляя того опять прилипнуть к спинке. Ким упирается руками в подлокотники и нависает над Чонгуком, останавливаясь сантиметрах в тридцати от его лица. – Сейчас я должен быть где-то на подходе к дому, но вместо этого я торчу здесь, с тобой, стараюсь быть вежливым, и терплю твои грубости. Я бы мог тебя вообще не впускать, и сейчас очень жалею, что не сделал этого. Нужны букеты – бери готовые и уходи. Не устраивают готовые – приходи завтра. И перед тобой отчитываться никто не собирается, каким бы частым клиентом ты не был. Теперь здесь работаю я. Не нравится? Ищи другой магазин, – тон Тэхена был настолько раздраженным и (что уж там) устрашающим, что Чонгук нервно прикусил нижнюю губу, но при этом взгляда не отводил. А Тэхен, через секунду, после окончания своей речи, так же медленно убрал руки и отошел от кресла, уходя опять за прилавок. – Берешь готовые? – спросил Тэхен. Чон окинул взглядом полки, на которых стояли вазоны с собранными букетами, и, найдя парочку приемлемых, потянулся во внутренний карман пиджака за деньгами. – Давай вон те два, – Чон указал пальцем на нужные ему букеты, и Тэхен молча потянулся за ними. Когда букеты были в руках у Тэхена, он, с несвойственной ему неосторожностью, бросил их на прилавок, и стал раздраженно вбивать цену в компьютер. – Где ж твоя нежная натура, а, флорист? – с усмешкой на лице произнес Чонгук, пока Тэхен пересчитывал деньги. Ким отложил стопку купюр в сторону и сквозь зубы процедил: – Знаешь, я никогда не бил людей, но, видимо, сегодня я начну, – в глазах Тэхена сверкали молнии. Чонгук, кажется, их на самом деле разглядел. – Букеты забрал? Проваливай. – И я очень надеюсь, что ты все-таки найдешь другой магазин, – после паузы добавил Тэхен. Чонгук собрал в охапку букеты, а на его лице все так же играла легкая улыбка. Он посмотрел на часы. – Десять минут десятого. Я не слишком тебя задержал – Чонгук улыбнулся Тэхену и развернулся к выходу. – Давай-ка шевелись. Своей поддельной Швейцарией отсвечивать будешь в другом месте, – донеслось Гуку вслед. Контрольный. Теперь уже настало время злиться Чону. Но он, по привычной схеме, только стискивает зубы и уходит. // Еще через час Чон подъезжает к дому господина Ли, и, стараясь сократить время их встречи до минимума, быстро передает букеты и говорит, что срочно нужно навестить больную маму, совершенно забыв о том, что говорил боссу про отъезд родителей к морю. Господин Ли с противной улыбкой передает парню конверт с зарплатой, и Чон, криво улыбнувшись в ответ, быстро уходит. Чонгук открывает дверь автомобиля и слышит за спиной тихое «А старик как всегда хорош. Отличные букеты». – Ценитель, блин, – усмехнулся Чонгук, и, громко захлопнув дверь автомобиля, рванул по направлению к ночному клубу.