Действие

Тэхен места себе не находит. Он расхаживает по своей квартире и периодически мечется то к окну, то к двери, вслушиваясь к каждому шороху и звуку по ту сторону. Он волнуется. Чонгук ушел давно и до сих пор не вернулся, а ведь уже почти четыре утра. Он мог бы сорваться искать младшего, но понимает, что это бесполезно, тот может быть где угодно. Ким не может сидеть на месте, представляя, как Чонгуку холодно или, возможно, его убивают где-то в подворотне… От этих мыслей Тэ снова подрывается к окну и выглядывает там знакомую фигуру. Безуспешно. Омега бы позвонил еще раз, да только телефон у Чонгука «абонент — не абонент», и Тэхен от этого еще больше начинает волноваться. Он уже обзвонил все районные и городские больницы, все участки полиции в городе и даже все морги, но нигде, абсолютно нигде, нет никакого Чон Чонгука: семнадцати лет, высокого роста и крупного телосложения. Да Тэ из-за этого чертенка даже о течке забыл, плюнув на возбуждение и зуд в заднице, дожидаясь альфу. Но старший все же ждет. Ждет, чтобы сказать, что любит. Любит лишь этого глупого мальчишку. И это ведь самое главное? Вот и Ким так думает. Он даже не желает думать о том, что бы просто пойти лечь спать. Он будет ждать возвращения Чона и дождется. Обязательно! И Чонгук возвращается. Заходит в квартиру потрепанный с синяком под правым глазом, ссадинами на губе, скуле и брови, и со злым и недовольным взглядом. На все вопросы парня он отвечает либо «сам разберусь, не маленький, отстань», либо «иди к черту, Ким Тэхен». А Тэхен бесится. Мало того, что его бросили посреди ночи одного с течкой и возбуждением, заставляя понервничать и позлиться на нерадивого альфу, так еще и помощь отвергают, к черту посылая? Всякому терпению приходит конец. Вот и терпение Ким Тэ не выдержало и просто лопнуло, забрызгивая стенки черепной коробки Тэхена своими внутренностями. И посрать, что это был еще и мозг… — Чон Чонгук, мать твою, прекрати вести себя, как истеричная омега, которой не купили дорогую сумочку! — старший мгновенно багровеет от злости. — Ты меня заебал! Причем в обоих смыслах этого слова, но не суть. Какого хрена ты, блять, тут сцену устроил?! «Ой, посмотрите, я такой бедный, мой парень до меня спал с другими омегами!» Это было ДО тебя! После того, как мы стали общаться, я вообще ни с кем больше не проводил столько же времени, сколько с тобой! Я люблю тебя, идиотина! Только ты мне так дорог! И только ты был достоин того, чтобы я отдал тебе свою драгоценную и шикарную задницу, а ты не ценишь это! Скотина неблагодарная… Чонгук просто стоял, таращась на Тэхена глазами с пять копеек, потому что ожидал чего угодно: слез, истерик… Но точно, блин, не этого. Чон даже не думал, что Тэ может так ругаться. Ну это же омега, в конце-то концов! Похоже, что ему достался совершенно неправильный, но от этого не менее любимый, омега: и с другими омегами трахается, и язык свой длиннющий за зубами не держит. Спустя минуты две полной тишины, прерываемой только звуками открывающегося и закрывающегося рта Гука, пытающегося хоть что-то сказать в ответ, Ким решил все же пойти спать: — Ой, иди-ка ты на хрен, Гукки… Я устал, поэтому перенесем разговор на завтра! Но утром ты точно от меня не отделаешься, потому что я изнасилую не только твой мозг, ясно? — альфа только запоздало закивал головой. — Ну вот. И вообще, это ты виноват, что я так поздно ложусь спать, так еще и неудовлетворенным… Так что ты отнесешь меня в кроватку, переодеваешь в мою любимую пижаму с медвежатами и укладываешь спать, ясно? И только попробуй утром не оказаться в моей постели!