For Love is Strong as Death

Всего неделю назад, если бы кто спросил, Габриэль с уверенностью сказал бы, что Дин – самая интересная компания из всего семейства Винчестеров. Конечно, он высокомерный, ограниченный, болтливый осёл, но он был таким и до встречи с Габриэлем. Он был тем парнем, с кем можно напиться и глазеть на женщин, мысленно строя план, как же нагадить друг другу. Они с Дином были очень похожи. Даже слишком, чтобы действительно подружиться. Сэм же постоянно напрягался, по поводу и без. Он тщательно всё обдумывал там, где его брат был безрассудным и резким; злился на то, к чему Дин относился с юмором. За всё время знакомства Габриэль насчитал около двадцати вариантов «злобного лица Винчестера» (без преувеличения) и ещё больше способов выразить раздражение всего одним словом. Сэм был властным, убеждённым в собственной правоте, и Габриэль вовсе не лукавил, когда сравнивал его с Люци. Разумеется, он не считал, что Сэм пойдёт по той же тёмной дорожке, что и его Падший брат (во всяком случае, теперь), но тем не менее…. Они были пугающе похожи! Это объясняло даже то, что Сэму всегда так легко удавалось поддержать Габриэля. Особенно показательным было начало их «приключения», когда архангела вернули к жизни, и он был потрясён тем, что оказался бессильным, оставленный под опекой человека, который в одинаковой степени очаровывал его и приводил в бешенство. Но только недавно он начал понимать поведение Сэма Винчестера. У парня было плохо развито чувство юмора (что только подстёгивало неугомонного Габриэля), но он научился ценить шутки Трикстера. Он был саркастичным, жестоким, а иногда становился весёлым, даже ребячливым. Более того, он был вовсе не против шуточных войн и словесных перепалок, что приятно удивило Габриэля… Сие открытие произошло, когда архангел с самым невинным выражением лица «случайно» пролил газировку на кровать Сэма. Словно повинуясь неконтролируемому рефлексу, охотник не остался в долгу и тут же подсыпал соль в его кукурузные хлопья. После такого у Габриэля не было иного выбора, кроме как систематически устраивать взрывы в микроволновке при помощи дурацких запасов здоровой еды Сэма и смотреть на плоды своих догорающих трудов. В ответ Винчестер безжалостно отменил подписку архангела на Casa Erotica, и это оказалось ударом ниже пояса! Кастиэль положил конец этой стремительно развивающейся войне, когда застукал Габриэля за покупкой слабительного онлайн. Взывая к здравому смыслу, он потребовал объяснений: каким же образом они вернулись к столь враждебным отношениям?! Подслушивающий Сэм разразился неимоверным хохотом: - Это не…настоящая враждебность, Кас. Просто подколки, понимаешь? - Можно сказать, проявление привязанности, - добавил Габриэль с таким хитрым видом, что Кастиэль впал в замешательство, а Сэм засиял. Ангел секунду или две что-то обдумывал, а затем спросил: - То есть как тогда, когда Дин подложил…«подушку-пердушку» мне на стул? О, глаза Габриэля загорелись жадным огнём: он отдал бы огромные деньги, чтобы видеть это! Сэм лишь улыбнулся и сказал: - Да, именно. Точно так же. Кастиэль выглядел таким довольным, будто нашёл ответ на вопрос, мучавший его долгое время. Момент ностальгии был разрушен, когда архангел наклонился и прошептал Сэму: - Слушай, твоему брату действительно нужно работать над своей техникой ухаживания… Сэм смерил его насмешливым взглядом, но Габриэль не понял иронии собственных слов. *** Всё-таки было в этом лосе что-то, что начинало нравиться архангелу. Однако, это не казалось удачной идеей… Сэм мог нудеть и нудеть о нездоровых пристрастиях Габриэля в еде, но, тем не менее, каждый раз приносил ему что-нибудь сладкое на завтрак, покупал пакетики M&M’s на заправочных станциях, ограничивался лишь хмурым взглядом и ворчанием, когда Габриэль оставлял на тарелке овощи, так к ним и не притронувшись. Кто бы мог подумать: Сэмми был настоящей «наседкой»! Так же он оказался тайным фанатом второсортных TV-программ, что очень обрадовало Габриэля. Если Дин был слегка повёрнут только на Докторе Секси, то Сэм знал поимённо всех персонажей из Девчонок Гилмор, смотрел Апокалипсис Стоунхенджа как минимум трижды и мог вытерпеть все сериалы про копов, которые только существуют! Естественно, охотник никогда в этом не признавался. Габриэль вызнал это в ходе хитрых экспериментов, нытья и клянченья телевизионных привилегий. В нынешнем положении архангел стал питать чрезмерную нежность к представительницам женского пола. Но это не значило, что он слеп к тому, кто постоянно перед его глазами. Тем более что он не был зациклен на определённом отношении полов (ведь ангелы вообще не имеют пола). И как ни посмотри, его интерес к Сэму был явно завышен, независимо от отсутствия бюста внушительного размера: он был «высоким, меланхоличным и задумчивым» в стиле высокого искусства…. Габриэль был неравнодушен даже к их смехотворной разнице в росте! По человеческим стандартам Сэм был сильным. Оказывается, очень волнительно ощущать себя маленьким и беззащитным в присутствии этой силы (архангел узнал очень многое во время спарринга, когда Сэм скручивал его, даже не напрягаясь - это привело к некоторым неуместным физическим реакциям, которые Габриэль больше был не в состоянии контролировать). Смысл в том, что архангел обратил внимание. Западать на Сэма не входило в список первоочерёдных дел, но похоже, уже поздно пытаться что-либо изменить… *** К сожалению, Габриэль слишком увлёкся наблюдением за Винчестером. Сэм же был слишком занят своими отчаянными попытками не замечать пристального внимания Габриэля. Поэтому они не сразу – далеко не сразу – забеспокоились об изменившемся поведении Кастиэля. Постепенно до них дошло, что ангел снова стал тихим, отступая от веры в то подавленное молчание, которое продемонстрировал сразу после воскрешения. Он стал меньше читать, был отстранённым и сдержанным, проводил всё больше времени в уединении в машине или в душе. Это было так странно, что Сэм даже стал подумывать об отдельном номере для ангела (мало ли какие у того потребности). Но ни он, ни Габриэль всерьёз не придавали значения таким привычкам. Осознание действительности шарахнуло Сэма, когда обнаружилась пропажа обезболивающих таблеток. Он изображал подобие бурной деятельности, пытаясь игнорировать приставания Габриэля. - Сэм. Сээээм… Эй, Сэмми! Мне скучно. Давай завтра чем-нибудь займёмся. Наверняка тут есть какие-то развлечения для туристов. О, слушай, пойдём посмотрим на будущее место рождения Джеймса Т. Кёрка… Был поздний вечер, и Сэм ужасно устал. Габриэль уже здорово поднадоел своим нытьём, потому единственным желанием было найти немного мелочи в сумке и пойти купить Колу. Он расстегнул карман, в котором валялось всё, что могло пригодиться в любой момент, мысленно перепроверил наличие бумажника, ключей от машины, ключа от номера, телефона, стопки мелочи, которую он и искал, и несколько ручек. Всё на месте. Кроме пузырька с таблетками обезболивающего, который он припрятал лишь вчера. - …ты ведь видел фильм, да? Крис Пайн был… - Дерьмо! Габриэль удивлённо вскинулся: - Что? Что случилось? - Они пропали. Чёрт, чёрт, где Кас?! - Там же, где и всегда: в машине. А что именно пропало? Сэм уже вылетел из номера, крича вслед: - Таблетки пропали, Габриэль. И, скажем так, за твоим братом водился один грешок… - Серьёзно, за Кастиэлем?! Не веря собственным ушам (но совершенно при этом не тревожась, вот просто ни капли), он следом за человеком вышел из мотеля, пытаясь вприпрыжку догнать Сэма, бегущего через всю парковку. Даже на расстоянии был виден свет внутри машины и Кастиэль, склонивший голову на переднем сидении. Человеческое сердце Габриэля неприятно застучало по рёбрам. Сэм, добравшись до машины, рванул на себя дверь. Он был готов к чему угодно – только не к Кастиэлю, спокойно протягивающему ему запечатанный пузырёк. - Я не принял ни одной, - тихо произнёс ангел, не поднимая глаз. Сэм схватил таблетки, тут же проверив, все ли на месте. Вздох облегчения сорвался с губ охотника. Сэм с силой ударил ладонью по крыше машины, словно давая выход всему собравшемуся адреналину. - Господи Иисусе, Кас, какого чёрта?! Габриэль переминался с ноги на ногу, растерянный и явно в панике. - Так, может кто-нибудь объяснит, что значит эта интервенция? - Мягко говоря, у него были проблемы с наркотиками, - язвительно ответил Сэм. – Ещё когда он был ангелом. Но сейчас ты человек, Кас! Могла произойти передозировка, чёрт тебя дери! - Я это понял, - спокойно ответил Кастиэль, наконец встретившись с ним взглядом. – Поэтому, как уже сказал, и не принял ни одной. Я не пытался намеренно причинить себе вред, если это тебя беспокоит. Сэм даже не задумывался об этом. Не всерьёз. Не сознательно. Конечно, он думал о том, как сильно Кастиэль всегда склонялся к разным зависимостям и излишествам (алкоголь, таблетки, даже эти проклятые бургеры), и Сэм прекрасно понимал, как сложно всё это бросить, однажды пристрастившись. Он не мог представить, как бы он разбирался с этой проблемой, если бы Кас серьёзно подсел на что-то, вырвавшись из-под контроля Винчестера. - Твою мать, братец, нельзя так нас пугать… - прорычал Габриэль, злой как чёрт, рассеянно прижимая ладонь к своему оглушительно бьющемуся сердцу. При виде такого брата, Кастиэль, чуть не плача, сжал манжеты рукавов своей куртки. - Я прощу прощения. Я не… - Что ты собирался делать?! Зачем тебе понадобились…?! – переполненный яростью, Сэм запнулся на полуслове. Он прекрасно понимал, что ждать адекватного ответа на подобные вопросы глупо. Память услужливо предоставила живые картины его жизни, после смерти Дина: искушение; возможность забыться, которую обеспечивала кровь Руби; его собственное горе и отчаяние, разрывающие душу. Его совсем не волновало, как неуместна и опасна была эта зависимость, пока он не оказался на грани. Но до сих пор охотник не замечал, что Кастиэль испытывал те же терзания, что и он когда-то. Чёрт возьми, как же так вышло?! Кастиэль выбрался из машины и проскользнул мимо Сэма, стараясь не встречаться с ним взглядом. - Это больше не повторится, - заверил он и, развернувшись, зашагал к мотелю. Сэм остался стоять, ошарашенный, не зная как быть со страхом и яростью, всё ещё бушевавших в нём. С одной стороны ему очень хотелось догнать Каса и вбить в его пустую голову хоть немного здравого смысла, а с другой он знал, что это не поможет. «Это всё равно, что воспитывать подростков», - внезапное осознание чуть не обратилось истерическим смехом. Только вот эти «подростки» знали бесконечно много о вселенной (больше, чем люди вообще когда-либо смогут узнать), но понятия не имели о простых житейских делах. Он опустился на освобождённое Кастиэлем сиденье, вытянул длинные ноги, упёрся в них локтями и тяжело уронил голову в ладони. - …Дерьмо. Сунув руки в карманы, Габриэль неуверенно подошёл к охотнику. - Ты в порядке, малыш? Сэм цинично усмехнулся. - Об этом не меня надо спрашивать, – он пробежал пальцами по волосам, пытаясь успокоиться. – Я думал, у него всё хорошо. Конечно, наша жизнь не сахар, но… - Ты преувеличиваешь, - мягко проговорил Габриэль. – Ты же слышал, что он не пытался… - Но он попытается, - с тихой уверенностью перебил Сэм. – Всё закончится тем, что он сделает какую-нибудь глупость, даже не задумываясь. Поверь. Повисло тяжёлое молчание. Через несколько минут Габриэль вздохнул и заговорил: - Послушай. Когда я… Моё падение было добровольным. Это был мой выбор: быть именно тем, кем я хотел быть, даже если это никому не нравилось, – Сэм глянул на него со сдержанным любопытством, и архангел продолжил. – Кастиэль же оказался лишён выбора. Он пал лишь потому, что его прогнали наши твердолобые братья. Он пал, потому что был маленьким ангелом, идущим тем путём, от которого все остальные отказались. - …Что ты пытаешься сказать? - То, что он никогда не хотел становиться человеком. Не пойми меня неправильно, он действительно вас любит – некоторых даже больше положенного – но он ангел, Сэм, и не может быть кем-то другим. Я – что ж… Честно говоря, со мной могли произойти вещи и похуже, чем просто застрять в таком положении – но, как я уже говорил, я выбрал такую участь. А он не выбирал, – архангел сделал паузу, позволяя человеку понять всё услышанное, затем резюмировал, - и давай признаем: хоть тыкать пальцами и не хорошо, но ты, вроде как, забрал его единственное утешение, запретив вернуться к твоему тупому брату. Сэм поражённо уставился на него. - Ты думаешь, это моя вина? Габриэль пожал плечами. - Лишь говорю, что вижу, малыш. Прости. - Я не могу втянуть в это Дина. Просто не могу. Ты не понимаешь. Позволить ему жить нормальной жизнью, с нормальной любящей семьёй… Это единственная значимая вещь, которую я когда-либо для него сделал. Это…не эгоистично. И сейчас я не могу забрать у него это. Архангел поковырял гравиевую дорожку мыском кроссовка. - Ну, это тебе решать. Моё мнение ты знаешь. Сэм встряхнул головой и поморщился, словно это причиняло невероятную боль. - Я не могу отвезти его к Дину, - повторил он, стараясь убедить сам себя. – Но ты прав. Ему нужно снова стать ангелом, а мы пока не преуспели в этом деле. Нам нужна помощь. - Да ну? - Что ж… Полагаю, надо повидаться с Бобби. Он единственный человек из всех, кого я знаю, кто более-менее разбирается в ангелах и их силах, - Сэм прикусил губу и сцепил руки в замок, напуская на себя решительный вид. – И, похоже, я не могу справиться с этим в одиночку, так что… Габриэль сразу же, инстинктивно, почувствовал удовлетворение. Это была та победа, которую он ждал; ещё на шаг ближе к восстановлению Благодати. Он встретил Роберта Сингера всего однажды, и даже тогда всё сводилось к тому, что сам Габриэль оказался на прицеле у старого охотника, поигрывающего внушительной бензопилой, - но репутация говорила сама за себя. Он знал, что Бобби, вероятно, ближе всех подобрался к тем знаниям, которые человечество вообще когда-либо получит по подобным вопросам. Если кто и мог разобраться с тем, как всё вернуть на круги своя, - то лишь Сэму и Бобби это было по плечу. Но он так же прекрасно понимал, что Сэм не хочет возвращаться. Всё ещё не хочет, судя по его мученическому виду. По каким-то неизвестным никому причинам, Сэм был убеждён в том, что должен оставить позади старую жизнь, идти собственным независимым путём и не навязываться людям, которые, вне всяких сомнений, всё ещё горевали о нём. Долбанутый парнишка – но он ведь Винчестер… Габриэль вздохнул и подошёл ближе, оказавшись прямо перед Сэмом. Не задумываясь о том, что делает, он вытащил из кармана руку и погладил человека по голове, пальцы моментально утонули в непослушной шевелюре. Сэм напрягся и передёрнул плечами в знак протеста, но Габриэль это проигнорировал. Лишь поправил несколько выбившихся прядей. Это могло бы стать прелюдией, продолжением и развитием той основы, которую он так упорно укладывал последние дни. Он мог бы очень легко направить всё в нужное русло. Но он этого не сделал. Вместо этого, с невероятным усилием архангел отыскал глубоко в душе осколки собственной Благодати (возможно даже, он всё это придумал, кто знает) и попытался вспомнить, как общаться с помощью лёгких жестов, без слов. Он отдал единственное, что у него осталось - благословление Падшего архангела, хоть и стоило оно ничтожно мало. Сэм напряжённо выдохнул, расслабляясь и признавая поражение. Он повернул голову, словно нехотя, и посмотрел на Габриэля. Тот слегка улыбнулся, убирая длинные пряди волос за ухо, и отступил, принимая прежнюю ссутуленную позу, будто ничего и не произошло. Это позволяло и парню проигнорировать всё случившееся, если он так решит. Они долго молчали, прежде чем вновь заговорить о проблеме. - Если мы вернёмся…. Я не хочу, чтобы он говорил Дину, - тихо солгал Сэм, опуская глаза. - Я приложу всё своё невероятное очарование, чтобы убедить его в этом, - пообещал Габриэль, прекрасно понимая, что даже ему это не под силу. Сэм тоже это знал, хотя и не стал озвучивать. Правда была в том, что независимо от того, что он говорил, парень больше всего на свете хотел дать знать Дину о своём возвращении, даже если бы это значило разрушение его новой жизни. Сэм просто не хотел быть тем, кто скинет на брата эту бомбу реальности, но совершенно не возражал против того, чтобы Бобби взял на себя эту ответственность за его спиной. Он ни за что бы в этом не признался, но в тот момент это и не было нужно. И за всеми этими бравадами скрывалась определённая трусость; некая эгоистичность. Но это те недостатки, от которых Сэму не избавиться, вне зависимости от его добрых намерений. И Габриэль решил, что запросто может с ними мириться. Ведь он и сам точно такой же…