"Три личности Савады Тсунаёши".

Тсуна устало потирает глаза, когда звонит его телефон. За шесть лет кабинет босса Вонголы жутко осточертел, а ведь ему только двадцать четыре. Что же будет через пару лет? — Слушаю, — голос усталый и надломленный. — Тсуна, — бывшего репетитора невозможно не узнать. — Спускайся в подвал. Нужно обсудить кое-что. И отключается, даже не слушая никаких возражений. Ему всегда на всё плевать. Он теперь выглядит как взрослый и пинков раздает в два, а то и три раза больше. Савада поднимается, накидывая пиджак на плечи. Галстук давно покоится на маленьком диванчике в углу кабинета. Кремовая рубашка чуть помялась от долгого сидения, а узкие чёрные брюки кажутся жутко неудобными. Рукава подвёргнуты до локтя. Под глазами залегли глубокие тени, словно бы крича о том, что пора спать больше двух часов в сутки. Но что он мог поделать? Множество дел и все они требуют его, Тсуны, личного рассмотрения. Он спускается в подвал, здороваясь находу с Ямамото. Мечник не менее усталый, только что вернулся с зачистки. Тсуна морщится, прекрасно зная, что скрывается под благонадежным словом «зачистка» — убийство целой семьи, наносящей ущерб Вонголе. Да, не думал он, что так скоро придётся влиться в этот кровопролитный мир вечных разборок и делёжки пальмы первенства. Тсуна входит в огромное просторное помещение, заставленое разной техникой. Спаннер времени даром не теряет. Но сейчас его нет, а есть недовольный Реборн и улыбающийся Верде. К слову сказать, мерзко улыбающийся. — Вонгола, давно не виделись, — он машет рукой, указывая на огромную капсулу позади себя. — Я приехал показать вам своё новое изобретение. Слышал, что ты очень устаешь, а это массажная кабина. Тсуна удивленно приподнимает бровь, переводя взгляд на бывшего репетитора. Тот пожимает плечами, пинком запихивая ученика внутрь и закрывая дверь. — Верде, а ты уверен, что это безопасно? — смотрит Реборн на учёного. — Конечно, нет, — отмахивается он, нажимая какие-то кнопки на дисплее. Савада стучит по стеклу, беззвучно крича что-то, — оно слишком толстое. Из дна капсулы поднимается фиолетовый дым, а в помещении начинают моргать лампы. Изобретение трясётся из стороны в сторону, Савада внутри начинает молиться всем существующим богам. Яркий свет ослепляет присутствующих и оглушает грохочущим взрывом. Хранители все, кроме Хибари, спускаются в подвал, не понимая, что происходит. Дым наполняет помещение, а когда рассеивается, то люди понимают: у них начинает троиться в глазах. Три с виду одинаковых Тсуны удивленно взирают по сторонам, поднимаются с пола, держась за голову, и синхронно спрашивают что случилось. Но их схожесть оказывается приступно обманчивой. — Хи?! Как? Что? Почему нас трое?! — первый боязливо оглядывается, прячась за Гокудеру. — Хаято, что происходит?! Правая рука лишь качает головой  в попытке что-то придумать чтобы дать ответ. — Какого чёрта я должен ещё кучу бумажек подписать. У меня встреча с премьер-министром на семь часов назначена. Не тратьте моё время, — жёсткий, колкий взгляд опаляет присутствующий. Этого второго Тсуну видят только вовремя битв и собраний семей. Третий же времени даром не теряет. — Такеши, — доверительно шепчет другой, обвивая шею мечника руками и прижимаясь всем телом, — пойдем отсюда. Уединимся в моем кабинете, мм? Ты тако-о-ой мускулистый, — тихий выдох на ухо и еле слышный стон. Хранители молчат, пораженные увиденным. Мало того, что теперь босс не один, а целых трое, так ещё все проблемные. — Верде, — Реборн, усмехаясь, поворачивается к побледневшему ученому. — Так всё и было задумано? Тот зашипел, схватился за волосы, сложил инструменты в чемоданчик и выбежал со словами: — Вернусь через три дня. Не теряйте ни одного. Гокудера не понимает, к чему было это сказано. Но он оглядывается и не находит никого из боссов. — Ямамото, — ум снова работает в нормальном режиме, и можно с позиции здравомыслия оценить ситуацию. — Я пойду за тем, что говорил о министре, у него пиджак на все пуговицы застегнут. Ты за тем, что прятался за мной. У него штанина порвана. А Мукуро за э…и…э… странным. Хаято краснеет, бросая в след уходящему: — И не смей его трогать. А то знаем мы тебя. — Оя-оя, и не думал, серьёзный ты наш, — Рокудо растворяется в тумане, хохоча.

***

Никчёмного Тсуну легко удается поймать — он пять раз споткнулся, пока поднимался по лестнице. Его пришлось запереть в его же спальне для безопасности, чтобы не убился ненароком. Серьезный Савада обнаружился только через полчаса. Причём на приёме у премьер-министра. Он чуть было не развязал войну с Францией, когда подоспел Гокудера, сказал, что босс бредит, и с тяжёлым сердцем вырубил его, успешно проведя переговоры. Казалось бы, дело за малым. И все силы были брошены на поиски третьего. Но с ним проблем оказалось больше. Ухищрённо прятался он лучше своих собратьев. А тем временем ничего неподозревающий Хибари находился в своем небольшом поместье на территории особняка Вонголы. Личный дом Хранителя облака был построен чисто  в японском стиле. Новый глава C.E.D.E.F. и нынешний внешний советник не захотел жить наровне со всеми остальными. Зато теперь у него был свой небольшой садик с прудом и абсолютная тишина. Так он думает, поправляя полы кимоно и садясь на порог у выхода в сад. — Босс, вам сюда нельзя! Кё-сан велел никого не пускать! — Звучит приглушенный голос Кусакабе, а Хибари окатывает волной раздражения. Кто посмел нарушить его уединение? Бумажные створки дверей разъезжаются, являя хозяину дома Саваду. Странного, к слову сказать, Саваду. В глазах его горит  огонёк, расплавленным золотом растекаясь по молочно-шоколадной радужке, а зелёноватые искорки по краю темнеют, придавая взгляду ещё больше порочной томности. Да, это правильное слово —  тело его словно бы излучало порочность. Влажные покрасневшие от постоянных покусываний губы чуть приоткрыты, сдерживая тяжелые вздохи. Пуговицы до самой груди расстегнуты, являя свету белесую кожу, под которой видно каждую венку. Хибари с удивлением обнаружил, что не моргает вот уже почти минуту, вполоборота наблюдая за вошедшим, медленно, кусочек за кусочком, пожирая его глазами. В эти злосчастные шестьдесят секунд он похерил всё своё хваленое самообладание. Прощай, здравомыслие. — Кёя… — тихий выдох, почти стон разливается по помещению. И Кусакабе явственно понимает, что такое третий-лишний, тихо закрывая за собой бумажные створки. Они остаются наедине. Хибари бросает все свои силы, чтобы не разложить Саваду прямо на полу и не выдрать его хорошенько. Заслужил. — Зверёк, а ты не обнаглел ли? Я не разрешал называть себя по имени. Тсуна прикрывает глаза, растегивая рубашку до конца. На его лице нет ни капли смущения. Он быстро оказывается рядом, садясь прямо на колени своего Хранителя и обвивая его ногами. Они сейчас так интимно близко, что хочется выть. — Савада, — цедит Хибари сквозь зубы, когда руки змейками обвивают шею. — Сейчас же отодвинься. Иначе… — Иначе что? — Тсуна наклоняется к уху, шепча доверительно. Он медленно начинает двигаться по бугорку, выпирающему из-под кимоно, иммитируя, будто насаживается на член. — Изнасилуете меня прямо здесь? Открою вам страшную тайну, — Тсуна прикусывает мочку уха, продолжая движения, — я хочу этого со средней школы. Он рукой высвобождает член из плена ткани, поглаживая легонько, почти не касаясь. Хибари стискивает чужие бока, прижимая к себе. Его дыхание сбивается, вырываясь хрипами сквозь сжатые зубы. — Я десять лет мечтаю, что вы осмелитесь и трахните меня, — другую руку он опускает на собственное возбуждение, приспуская брюки. Хибари, наконец, отмирает от первоначального шока, помогая своей ладонью. — Но вы только смотрели и раздевали глазами. Боже… ах… как… мм… я мечтал об этой минуте. Тсуна облизывает юрким язычком чужие губы, целует и получает нетерпеливый ответ. Он протяжно стонет прямо в шею Кёе, прикусывая кожу, всасывая, оставляя засосы. — Я всегда… аааах… хотел вас. Чего вы ждали? Я специально заставлял… ммм… ревновать… но… ох… вы молчали и продолжали… пожирать глазами при… дааа… встрече. Последние рваные движения ладоней, и сладкий, громкий, протяжный стон смешивается с практически звериным рыком. Перемазанные в сперме, они продолжают сидеть, пытаясь отдышаться. Тсуна ставит ещё парочку засосов на открытой груди, а потом, после долгого поцелуя в губы, поднимается, направляясь к выходу. Лукавая улыбка расцветает на лице у самых дверей. Яркий солнечный свет играет в его волосах, на миллиарды искорок рассыпаясь по прядям, золотистой радугой застывая на радужке томных глаз. — Надеюсь, в следующий раз мы дойдем до конца, — и уходит, оставляя за собой шлейф запаха горького шоколада с терпкой клюквенной начинкой.

***

В этот же момент Хранители заперлись в комнате босса вместе с двумя Тсунами, чтобы обмозговать всё произошедшее. Внезапно Савады синхронно начали стонать. Один покраснел, второй выглядел непрошибаемо. Один пытался прикрыть эрекцию, второй её, вроде, и не замечал. — Ах… ммм… ох, — синхронно продолжают они. Хаято страшно краснеет, выводя всех из комнаты и сам выползая на негнущихся ногах. Впервые в жизни он чувствует себя таким деревянным. — Чт… Что это было? — Ямамото нервно смеется, пытаясь заглушить повисшую неловкость. Багровый Ламбо убегает в сторону туалета, как только они вываливаются наружу прочь из рассадника Содома. Неожиданно в разговор вступает Реборн. — Вы же ещё не нашли третьего? Видимо, то, что происходит с одним, происходит и с остальными. Интересно, с кем сейчас третий Тсуна? — Куфуфуфу, — Мукуро опять появляется, словно бы из воздуха. — Судя по тому, кто находится здесь, то он с Кёей-куном. — То есть? — Ураган бледнеет до молочной белезны. — Хибари его сейчас насилует?! Где этот чёртов ублюдок?! Я ему за Десятого кадык вырву и жопой жрать заставлю! Ямамото еле-еле удерживает его от убийства с особой жестокостью, прижимая к себе. Он наклоняется ближе к Хаято, чтобы его едва слышный шепот был доступен только ему. — Не думаю, что человек, который так стонет, находится в лапах насильника. Так хорошо бывает лишь с обоюдной симпатией. На последнем слове Такеши незаметно прижимается губами к уху, вызывая предательский трепет по телу. Гокудера отказывается это комментировать, нервно вырываясь из захвата и направляясь к лестнице на второй этаж. Вздор, Хибари — эгоист, он счастливым босса не сделает.