Немного счастья нам с тобой

      Лес жадно впитывал влагу прошедшего ночью дождя. Листья нежно трепетали на ветру, а солнце осторожно выбиралось из-за горизонта, перебираясь на перину невесомых белых облаков. День обещал быть теплым и солнечным. С Понтара тянуло прохладой и, почему-то, легким запахом тины. Седрик поморщился: тина — не розы, и пахнет куда дурнее. За свою долгую жизнь Седрик чувствовал и не такие запахи, да и за время жизни здесь он тоже вполне привык к таким внезапным «благовониям», но любить от этого он данный запах не стал.       Заскрипела лестница, ведущая на сторожевую башню. Сегерим. Слишком уж легко ступает визитер для человека, а скояʼтаэли навряд ли бы посетили Седрика. Им просто незачем это делать.        — Cead*, Седрик, — окликнул эльфа неожиданно радостный Сегерим.        — Cead, Сегерим, — вежливо отозвался мужчина, — Вы помирились с Мориль?        — Да! — радостно оповестил его визитер, и с особой нежностью принялся живописать о том, как все это произошло.       Седрик ободряюще улыбнулся. Любовные приключения всегда были для него странной забавой, далекой и не всегда уместной. Но у Сегерима с Мориль все, кажется, было всерьез и по-настоящему.       Из Биндюги доносились визгливо-звонкие детские голоса, где-то там же стучал колун. Понтар бился в мостки, о причал. Лес нежно шелестел посвежевшей листвой, сквозь кроны мягко пробивались солнечные лучи, невесомо обнимая все вокруг. Где-то вдалеке одиноко заливалась пташка. Седрик прислонился спиной к дереву и прикрыл глаза, с блаженством греясь в мягком тепле восходящего солнца.       — Седрик, если тебе еще нужен твой камзол, то ты можешь забрать его сейчас, — без предисловий окликнул эльфа женский голос, доносящийся с земли, помолчал, а потом ядовито добавил, шантажируя, — или я его под упелянд с кружевом и рюшечками перешью.       Мужчина озадаченно хлопнул глазами и, подойдя к краю, посмотрел вниз.       Внизу, аккурат под удивленным Сегеримом, стояла молодая женщина. Острое лицо, брови вразлет, тонкие губы и ехидно сверкающие зеленые глаза. Золотисто-рыжие волосы заплетены в тугую толстую косу, простенькое зеленое платье развевается на ветру, в руках — большая корзина с душистыми травами, на земле рядом — огромное, полное воды ведро. Рута Роаль, Флотзамская швея, во всем своем великолепии.       — Упелянд мне не нужен, — на всякий случай сообщил Седрик и, прощально кивнув Сегериму, пошел к лестнице.       Какое-то время эльф, спустившись, еще постоял на месте, непонимающе мотая головой из стороны в сторону в бесполезной попытке найти Руту, которой в зоне видимости не наблюдалось. Конечно, вполне вероятно, что она ушла вперед, и, если что, то можно ее нагнать, но что-то подсказывало Седрику, что никуда женщина не ушла, а просто осталась там же и ждет его. Он еще раз осмотрел окрестности и обогнул дерево. Действительно, там Рута и стояла, приобняв корзинку и с наглой улыбкой на тонких губах.       — Неси, и идем, — стоило только Седрику подойти ближе, как женщина, охнув от натуги, с которой она подняла ведро, вручила ему тару с водой и, сменив ехидную улыбку на торжествующую, пошла к воротам во Флотзам.       Эльф же, недоуменно уставился на врученное ему ведро, обернулся вслед Руте:        — Прости?..        — Тебе нужен камзол, а мне, хрупкой прекрасной женщине — плечо сильного мужчины. Меняю одно на другое, — обернувшись, припечатала Рута с интонацией «включай голову, ты можешь, я в тебя верю», — но на скидку не рассчитывай. Тебе все равно по дороге, так что поможешь.       Эльф, обдумав ситуацию, кивнул и хмыкнул: подловили его, чего уж говорить.

***

      Как успел выяснить Седрик за время пути: ручка у ведра жутко неудобная, тонкая и какая-то совсем гнутая, с одиноким пятнышком ржавчины. Пытаясь держать ведро поудобнее (поставить ведро, размять руки и перехватиться в пути эльфу гордость не позволяла), он выкрутил себе обе руки (возможно, растянул, и на обратной дороге они будут волочиться за ним шлейфом, а то и совсем дохлыми шарфиками) и обзавелся двумя синяками на ногах. Кажется, камзол все дорожал и дорожал (а скидки-то не предвиделись!!!)…       — И вот чем тебе городской колодец не угодил? — вымучено вздохнул Седрик, ставя, наконец, ведро на землю и блаженно сжимая и разжимая кулаки.       Руки не упали на землю, как того боялся эльф, а, к вящей его радости, остались в плечах и даже не добавили в длине.       — Тем, что за него отвечает Лоредо, — удивленно пояснила Рута, словно причина неиспользования ею городского колодца была всем известной, — он минимально чистый и максимально непригодный для использования. Мыться — куда еще не шло, но готовить… Нет, уважаемый эльф, я жить еще хочу. Чего и вам желаю.       Седрик поставил себе мысленную зарубку на прекрасном раскидистом дубе, существовавшем исключительно в его эльфьем воображении, на обратном пути сделать крюк и посмотреть на колодец. Что ж там за болото-то такое?       — Ну, заходи давай, — глухо донеслось из закрытого окна; секундой позже окно распахнулось, плюнуло в мужчину занавесками, и в окне появилась Рута, медно-рыжая в сумраке дома и, как оказалось, с бледными веснушками на рублено-прямом носу, — или передумал, и тебе теперь упелянд нужен?       — Beanna**! Не нужен мне упелянд! — отчаянно возопил эльф, не на шутку забеспокоившись о своем камзоле и вспоминая вполне весомую угрозу с рюшечками, и быстро зашагал через скудный, заросший жимолостью и барбарисом тенистый палисадник в дом.       — Как скажешь, — покладисто согласилась портниха, гремя и шурша чем-то в углу за ширмой, Седрик прислушался и понял, что она разбирает травы и, кажется, планирует заваривать чай, — посиди в кресле пару минут, сейчас принесу.       Седрик послушно сел в предложенное кресло, снова проверил свои пальцы на работоспособность и с удовольствием отметил, что теперь в них точно циркулирует кровь. Давненько он не совершал таких радостных открытий.       Рута прошла по небольшой комнате и открыла два оставшихся окна. Комнату наполнил свет, заиграл на гладких боках масляных ламп, пробежал бликами по остриям швейных иголок и других портняжных принадлежностей, осветил большой рабочий стол и несколько манекенов рядом, а в дальнем углу, как выяснилось, в окружении тюков ткани притаились еще одно кресло и небольшой столик, увенчаный тарелкой с яблоками.       Раньше эльфу в доме портнихи бывать не приходилось, хоть и местонахождение дома он знал, как любой житель Флотзама и Биндюги. Как правило, Руту он вылавливал где-то на улице, говорил, что ему, мол, нужно то-то и то-то, а потом Рута приносила ему уже готовую вещь по дороге в лес и забирала деньги по дороге домой. Все было просто и удобно. Даже мерки ей были не нужны, лет семь назад сняли, да так и хранились, благо, эльфы в возрасте Седрика уже не растут, да и вообще меняются слабо.       — Вот, держи, — женщина появилась из-за ширмы, отгораживающей дверь в оставшуюся часть дома от общей залы, служащей ей и кабинетом, и гостиной, — твой камзол. Примерь его, я там кое-какие выточки поменяла. Посмотрим, сядет ли…       Седрик кивнул, забрал камзол и отгородился от Руты упомянутой ширмой, на которую она махнула. За ширмой действительно оказалась дверь, вернее, дверной косяк, сама дверь, кажется, была прислонена к косяку с другой стороны. В проеме была видна еще одна комната, только более обставленная и уютная. Небольшой стол с пустой вазой, заваленный травами, пара стульев, ковер и небольшой шкаф. Оттуда в другие комнаты вело еще две двери. Седрик едва не присвистнул: он, конечно, знал, что дом Руты больше его собственного, но чтоб совсем уж так… Хотя, единственная портниха во Флотзаме это не тот статус, при котором бедствуешь.       — По-моему, все село… — неуверенно проговорил эльф, выходя из-за ширмы.       Рута успела расположиться в кресле, закинув ногу на ногу, и теперь задумчиво барабанила пальцами по стоящему рядом столику. Услышав Седрика, она вздрогнула и подняла на него глаза, все еще скрытые легкой поволокой раздумий:       — Подожди, — женщина встала и быстро подошла к эльфу, обошла вокруг с видом критика, а потом подняла его руки вверх, — подними и подержи их так.       Седрик лаконично кивнул и зафиксировал руки в требуемом положении.       Портниха еще пару раз обошла вокруг, встала на колени, начала дергать шов, что-то поправляя-расправляя. Она всегда так делала: по десять раз все проверяла и перепроверяла, перед тем, как отдать вещь. Эта ее педантичность очень нравилась всем, потому что исключала возможность дыр и перекосов, и если с перекосами, скрепя сердце, смириться было можно, то дырки для проветривания бока мало кому нравились вообще.        — Ты прав, село, — довольно кивнула женщина и ткнула пальцем в притулившееся неподалеку зеркало, — принимай работу.       Эльф поблагодарил Руту и больше из вежливости, чем из необходимости подошел к зеркалу. Рассмотреть обновку он успел пока одевался. Красиво отстроченный тонкими золотисто-желтыми нитями темно-зеленый, с болотного цвета вставками по бокам, плотный камзол без рукавов. Просто и со вкусом, как и всегда.       — Спасибо, меня устраивает, — с легкой улыбкой поблагодарил портниху Седрик и снова ушел переодеваться.       — Еще бы тебя не устраивало, — фыркнула Рута, — вариантов-то у тебя все равно нет. Кстати, чая не желаешь? Мне тут Гелта свежих булочек принесла, но их слишком много для меня одной, а выбрасывать — совесть не позволяет.       — Не откажусь, спасибо.       — Замечательно, — хлопнула в ладоши Рута и пронеслась мимо Седрика куда-то в глубь дома, красиво обогнув ширму, — камзол пока можешь за кресло бросить.       Эльф, озадаченно проводив ее глазами, затянул последний шнурок, оставил камзол на кресле, как и было велено, и пошел вслед за женщиной вглубь дома.       Комната оказалась чуть больше, чем виделась изначально, а в углу слева от входа обнаружилась совершенно очаровательная композиция из сухих цветов, стоящая в вазе на небольшой табуретке. Окна здесь были открыты настежь, и свежий ветер, дующий теперь в сторону Понтара, а не с него, парусил легкие занавески, по низу шитые зелеными нитками. В комнате вообще было много зеленого, что было достаточно непривычно: редко кто предпочитал в интерьере именно зеленый. Зеленая салфетка на шкафу, зеленый ковер под столом, зеленого стекла ваза на столе… Седрик невольно усмехнулся: Рута тоже была в зеленом платье и, если бы не медно-рыжие волосы, то слилась бы с комнатой.       Женщина тем временем успела исчезнуть в левой комнате и вернуться оттуда с двумя кружками в одной руке и маленькой, чуть больше тарелки, корзинкой мягких, сладко пахнущих булочек в другой. Потом снова ушла и вернулась уже с небольшой кастрюлькой кипятка.       — Любишь зеленый? — в попытке прервать неудобно затянувшееся молчание поинтересовался Седрик, наблюдая за тем, как Рута разливает по кружкам чай, натянув на кастрюлю сложенный вдвое кусок хлопчатобумажной ткани.       — Сам догадался или по сторонам посмотрел? — не отвлекаясь от занятия, хихикнула женщина.       Эльф растерялся, не ожидая ехидства на такой безобидный вопрос, помолчал, обмозговывая, принять это как оскорбление или пропустить мимо острых ушей, и решил в качестве небольшой мести несколько озадачить слишком уж едкую сегодня портниху:       — Тебе, тем не менее, идет.       Замысел удался. Рута, сворачивавшая ткань вместе с оставшимися в ней травинками, замерла и глупо хлопнула глазами, медленно разгибаясь и удивленно глядя на Седрика. Тот как-то мягко усмехнулся, глядя на совсем очаровательно растерянную женщину и слыша ее тихую и неуверенную благодарность. Все же люди, особенно женского пола, презабавные существа: могут сколь угодно долго ершиться и зубоскалить, но стоит сделать комплимент, как они превращаются в маленьких детей, восторженных и совершенно милых. В Седрике йокнула любознательность: можно ли обескуражить ее еще больше?       — Ручку бы у ведра заменить… Или само ведро, — с интересом наблюдая за реакцией Руты, словно бы походя заметил эльф.       — Знаю. Сшить мне его, что ли..? — встрепенулась женщина, садясь на стул напротив и передавая мужчине чашку, — или ты мне его починишь?       Любопытство и интерес увяли на корню. Эту горбатую и могила не исправит. Ехидство и присущая любым ремесленникам и продавцам меркантильность были основными чертами ее характера и заменяли собой все остальные, оставляя им лишь немного места.       Рута отхлебнула из кружки, взяла из корзинки булочку и подвинула корзинку в сторону Седрика. Мужчина поблагодарил, памятуя о том, что сегодня с завтраком у него не срослось, и, с наслаждением вдохнув аромат свежей выпечки, откусил кусок первой попавшейся булочки, запивая его свежезаваренным чаем. Из кружки пряно и очень приятно пахло травой и какими-то ягодами, точно определить которые эльф не смог, слишком уж тонким и ненавязчивым был их запах. Седрик вздохнул и позволил себе прикрыть глаза, вдыхая аромат свежего чая, которым уже пропиталась комната. Зверобой, мелисса, гречиха, кипрей и мята. Вкусно и просто, и до ужаса ароматно.       В комнате вновь повисло молчание, но на этот раз чуть более уютное и допустимое. Рута иногда с тихим стуком ставила кружку на стол и что-то чертила ногтем по столешнице, Седрик слышал, как она стучит ногтями по дереву, замирая в нерешительности, а потом скребущий звук снова возобновлялся. Эльф легко, одними уголками губ, улыбнулся. Было в этой ситуации что-то очень странное. Хотя бы то, что он зашел за камзолом, а не завтракать, но кто разберет этих женщин, тем паче — человеческих?       В дверь постучали, сначала робко, а потом более настойчиво:       — Рута, здравствуй. Дорогая, у меня… — пролепетал из-за двери незнакомый Седрику молодой девичий голос.       Эльф вздрогнул: задумавшись, он не услышал звука легких каблучков, которые сейчас в нетерпении перестукивались за дверью, и приход нового клиента стал для него неожиданностью. Он уже было собирался встать и откланяться, потому что и так засиделся, — солнце, едва всходившее, когда они пошли, сейчас уже почти вошло в полную силу, и из окна начинало нести жар, — но портниха махнула рукой, прося вернуться на место, и вышла к двери. Щелкнул засов, тихо скрипнули петли.       — А у меня — гости и завтрак. Приходи позже, — отчеканила Рута и закрыла дверь.       Седрик удивленно поднял брови: и это она сейчас собственные деньги за дверь выставила?       — Надо завести кого-нибудь злого, кровожадного и опасного для жизни, — вздохнула женщина, возвращаясь в комнату и вновь садясь за стол, — а то совсем житья скоро не станет.       — Накера что ли? — недоуменно спросил эльф, чуть не подавившись чаем.       — Вообще-то я имела ввиду собаку, но если ты добудешь мне накера в качестве цепного пса, то я тебе этот камзол подарю.       На какое-то время за столом повисло молчание, а потом — дружный смех.       — Давай я тебе лучше все же ведро новое добуду, это как-то безопаснее, что ли… А от посетителей — повесь табличку с часами приема, — через какое-то время предложил Седрик, мир которого на секунду раскололся на миллионы осколков, в которых мелькали разные сюжеты: эльфьи сады, розы памяти, мята, какая-то кровать, рыжая ехидная портниха, цветы и много — очень много — зелени, допивая свой чай и вставая, — и мне, пожалуй, пора.       Рута кивнула и последовала примеру трясущего головой в попытке сосредоточиться эльфа: допила чай и встала, намереваясь проводить своего клиента-гостя. Уже на пороге, когда Седрик поудобнее складывал камзол, она вдруг резко и как-то по-детски игриво выхватила у него камзол и ехидно ухмыльнулась, в глазах играли блики:       — Отдам, когда ведро принесешь, а то какая гарантия?        Седрик мысленно вздохнул. От починки ведра теперь точно отвертеться не получится.