Немного счастья нам с тобой

       Раз в месяц во Флотзаме проводилась небольшая ярмарка, больше для своих, чем для других, но еще ни разу купцы, которые собирались плыть мимо Флотзама, не пропускали ее, а те, чьи склады находились в фактории, считали дни ярмарки едва ли не своими профессиональными праздниками. В такие дни главная площадь гудела и переливалась. Повсюду слышались зазывания продавцов, отрывки торга и веселый визг ребятни. Город бурлил, как ни в какие другие дни. Вечером же, когда ярмарка закрывалась, множество народа шло отмечать удачные покупки или продажи в таверну, и начинался профессиональный праздник у шлюх и хозяев трактира.       Рута вздохнула, перехватив корзинку, полную рюш, ниток и прочих швейных радостей, в другую руку, откинула косу за спину и огляделась вокруг. Обычно подобное она закупала у одного знакомого купца, как и ткань, но в этот раз он заломил такую цену, что совсем не подобраться стало. Так что женщина в нелестных выражениях пожелала ему всего замечательного и под его недоумевающе-злым взглядом договорилась о покупке ткани с другим купцом, стоящим в нескольких метрах от первого. Вышло даже дешевле, чем было изначально, но появились две другие проблемы: всякую всячину на отделку изделий нужно было теперь купить отдельно, и новый «партнер» не предлагал своих работников в качестве помощников по доставке уймы ткани до дома покупателя. И если первую проблему решить можно было просто походив по ярмарке, то с решением другой возникали трудности.       Внезапно до женщины ветром донесло знакомый голос, она вздрогнула и повернулась на голос. В толпе мелькнули знакомая черная макушка и зеленый камзол. Рута усмехнулась, понимая, что решение второй проблемы тоже найдено, и припустила вслед почти исчезнувшим ориентиром:       — Седрик! Подожди минуточку!       Эльф остановился, обернулся назад и приветственно кивнул, дожидаясь, пока портниха его догонит. На ярмарку он заглянул совсем с краешку, только овощей каких купить да все в таком духе, поэтому он уже почти направлялся домой, желая поскорее вновь приложиться к бутылке. Видения в последнее время были какие-то особо настойчивые и очень мутные, тяжелые.        — Седрик, — Рута с трудом протолкалась сквозь толпу, окружившую какой-то прилавок, — мне срочно нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти.       Мужчина недоверчиво посмотрел за портниху и нахмурился. После того, как он выполнил свое обещание на счет ведра, а заодно починил ширму, ставни на кухне и пару стульев (собственно, делал он это не из альтруизма, а ради снижения цены, и камзол в итоге обошелся в четвертую часть первоначальной цены), с Рутой они общаться стали чаще и ближе, но в некоторые моменты он все равно переставал ее понимать. Если кто-то там помирает, то идти надо всяко разно не к пьющему seidhe, но все равно спросил, что случилось. Все же женщина, как показали последние недели две, не поднимала паники без повода и вообще отличалась на редкость хладнокровным нравом, который хоть и изрядно портился ее любовью к ядовитым высказываниям и вечным циничным остротам.        — Мне нужно, чтобы ты помог мне принести ткань в дом, — сразу по делу припечатала Рута, — ткань у меня почти закончилась, так что мне нужно купить новую, но сама я ее не принесу. Слишком ее много и тяжело.        Седрик внимательно оглядел женщину. Хрупкая и худая, почти на полторы головы ниже его:        — А раньше как?        Рута поджала губы и сузила глаза. Иногда Седрик, будучи под особым градусом, как сейчас, задавал совершенно ненужные вопросы:        — А раньше — на накерах, но ты же мне не поймал его, а ведром выкрутился, так что идем, — женщина взяла эльфа за руку и уверена пошагала прочь с площади, — к тому же, протрезвеешь быть может.       Седрик только покачал головой. Помочь ему, собственно, было нетрудно, но трезветь отчаянно не хотелось.

***

       — Не надо мне здесь! — Рута свела брови на переносице, отчего ее лицо приобрело какое-то совсем нехорошее, опасно-хищное, выражение, — мы договаривались, что один тюк обойдется мне в 135 оренов, и я не заплачу ни ореном больше. Или 135 оренов — или ищи других покупателей. Ради справедливости замечу, что оптом покупаю только я. Других портних здесь нет.       Купец возмутился, пытаясь обвинить женщину в обирательстве, попытался напугать ее комендантом и даже чуть-чуть покричал. Рута молчала, с каменным лицом смотря в глаза купцу. Когда тот закончил, она снова произнесла, веско и очень членораздельно:        — 135 оренов за тюк.        Купец едва не взвыл. Седрик, стоящий неподалеку, весело фыркнул, наблюдая картину. Рута едва доставала до плеча торговцу, который к тому же был не в пример шире ее в плечах, но все равно выглядела куда более внушительней, чем ее оппонент.       В итоге, после громкого со стороны купца торга, он сдался. Последнюю лепту в это внес проходивший мимо сын плотника, заверивший, что Рута действительно не даст ореном больше изначально оговоренной цены. Торговец недобро глянул на решительно настроенную портниху и, вздохнув, кивнул, отправляя своего помощника на склад за оговоренными шестью тюками ткани: синей, красной, желтой, черной и двумя зелеными. Пока Рута отдавала чем далее, тем более довольному купцу оговоренную сумму, Седрик успел сгрести в охапку пять тюков, но ради этого пожертвовал способностью видеть дорогу и едва не запнулся, выходя со склада. Подоспевшая следом за ним женщина заливисто засмеялась и, схватив оставшийся тюк, освободила эльфа еще от одного, так что более или менее дорогу он теперь видел.        — Идем скорее, — улыбнулась довольная покупкой портниха и первая пошла вверх по улице.        Седрик с удивлением глянул ей в след. Она только что едва не поругалась с купцом, но сейчас уже способна шутить и смеяться, хотя не прошло и десяти минут. Ой странные эти людские женщины, ой странные.       До дома добрались быстро и относительно без приключений (краснолюд, на которого случайно налетел Седрик, не в счет, тот даже не ругался, завидев рядом Руту и разобрав ситуацию). Эльф даже сумел самостоятельно подняться по невидимым для него ступенькам и обогнуть стоящий посреди комнаты стул.        — Спасибо большое, Седрик, — благодарно кивнула Рута, поправляя сложенные в углу тюки, чтобы не расползались, — и прости что так вышло. Вот уж не думала, что он попытается меня обмануть.        — Замечу, что у него этого не вышло, — справедливо подметил Седрик, вслед за портнихой ступая внутрь дома, в ту комнату, где они пили чай при его первом визите сюда, — а вообще, рад был помочь.        — Прямо так уж и рад? — с нескрываемой ехидцей переспросила женщина, оборачиваясь.        Эльф уже привычно промолчал, не реагируя на ее шпильку. Их было слишком много, и если реагировать на каждую, то никакое эльфское долголетие не спасет от скорой смерти. Нервы просто закончатся, а там — силы, рассудок и далее по списку, и закончится это все летально. Седрик при всех своих проблемах с видениями жить еще хотел.        — Ладно, я пойду, — удостоверившись, что от него ничего более не надо, эльф взялся за свои пожитки, оставленные тут, — Va faill*, Ру…        — Стой-стой-стой! — вскрикнула Рута, кидаясь следом за Седриком к двери, — подожди. Мне передали, что ты вчера меня искал. Что ты хотел?       Седрик глубоко вздохнул, пытаясь унять начинавшееся раздражение. Видения подступали уже совсем близко, и единственное, что он сейчас хотел — хлопнуть дверью и приложиться к бутылке, о чем и сообщил в довольно резкой форме с привлечением своего мнения о том, что она его уже задерживает, шваль этакая, запоздало прикусив язык.       Какое-то время в доме царило полное молчание. Где-то за печью пробежала мышь, шурша забившимся в щель мусором, ее шебуршание было отчетливо слышно, словно это была не мышь, а кошка по меньшей мере. Рута как-то пораженно-печально смотрела на напряженно замершего Седрика. Эльф сжимал-разжимал свободный кулак, пеняя на свою несдержанность. Совсем незачем женщине было знать, чего он там хочет сейчас, тем более, выражать свои желание в такой форме. Он сейчас был готов к любому повороту событий, от пощечин до выталкивания за дверь. Но произошло то, к чему он готов не был: Рута выхватила у него узел с овощами и опустила щеколду входной двери.        — Если я налью тебе вишневой настойки, ты скажешь мне, чего хотел от меня вчера? Я, знаешь ли, не люблю быть в долгу и играть в шарады…       Эльф пораженно кивнул и безропотно позволил увести себя обратно в комнату и усадить за стол. В его мозгу реальность совсем перестала состыковываться между собой. Единственное, что он мог предположить, так это то, что в настойку она подсыпет яда. Седрик с недоверием посмотрел на женщину, суетившуюся у шкафчика, и мотнул головой. Яд — это совсем не в ее стиле. Скорее уж наемника раздобудет…       Мужчина вздрогнул, понимая куда зашли его мысли. Совсем не та степь, которой стоило бы придерживаться. Первый стакан он выпил махом, пытаясь отогнать бредовые мысли об отравлении и почти начавшееся видение. Оно полыхнуло зеленым светом где-то на краю сознания и медленно, туманом на солнце, растаяло. Эльф вздохнул, благодарно, с облегчением и впервые за последние несколько минут поднял глаза на Руту:        — Squaessʼme**, я повел себя недостойно.        — Брось, забудь, — слишком беззаботно, чтобы можно было поверить, отмахнулась женщина, — пей и рассказывай, чего хотел.       Седрик вдруг почувствовал себя законченным дураком. Сказать, что он вчера хотел попросить подобрать нормальную заплатку на штаны и подшить карман у камзола, после недавнего инцидента у него язык не поворачивался. Было стыдно. Работы там, на самом деле, минут на десять, будь он чуть более приспособлен к залатыванию одежды, он сам бы справился, или даже мог бы попросить какую-нибудь девушку из Биндюги… Но Рута ждала ответа на свой вопрос, и отвечать было нужно. Седрик почти залпом осушил второй стакан и на одном дыхании выпалил причину своих вчерашних поисков портнихи.       Реакция женщины вновь поставила его в тупик. Она засмеялась, заливисто и звонко, откинулась на стуле и закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться. Волосы в солнечном свете, пробиравшемся в окно, свернули золотом.        — И все? Заплатка и карман? — все еще посмеиваясь, переспросила портниха и кивнула, дождавшись согласия, — неси. Хоть сейчас. Будут тебе хоть две заплатки и три кармана. Но пообещай, что сегодня вечером пойдешь со мной на площадь. Там будет праздник в честь дня летнего солнцестояния. Песни, танцы и прочее, но одна я идти не хочу.        — Хорошо, — несколько пораженно, но уже куда более расслаблено произнес эльф, — но почему я?        — А больше я ни с кем и не общаюсь, — равнодушно пожала плечами женщина, — большинство из них думает о скидке, и мне претят их льстивые речи. К тому же, там мне гарантировано общество пьяных мужчин, и я совсем не знаю, что может светануть им в голову, а видя рядом тебя, они хотя бы подумают прежде, чем подходить.       Затянутый алкогольной поволокой разум с трудом осознавал, на что именно подписался Седрик. Рута довольно улыбнулась и, наконец, пригубила настойку сама. Немного поморщилась и поспешила вцепиться в лежащее неподалеку яблоко:        — Как ты это пьешь так спокойно?       Седрик неопределенно пожал плечами. Пил — и пил. Возможно, за время борьбы с видениями у него уже выработалась привычка, — или, что более вероятно, своего рода привыкание, — пить напитки любой крепости и даже не замечая их терпкости и не закусывая.

***

       Седрик зашел вечером, как и обещал. Занес штаны и камзол, деньги, которые Рута ему вернула со словами о взаимопомощи, и сопроводил женщину на площадь.       Солнце уже скрылось за горизонтом, на небе ослепительно ярко блистали звезды, словно начищенная до блеска серебряная тарелка горела луна. Площадь блистала красками: ленты, цветы, платья и костюмы, по которым скакали тени присутствующих, блики от костра и факелов, освещавших площадь.       — Как красиво, — ахнула Рута, с интересом осматривая окружение.       Седрик согласно кивнул, так же разглядывая окружение. Вокруг действительно было красиво, и даже хмурый вид пьяного Лоредо не слишком портил картину. Люди бегали между столами, ели и пили, в центре — танцевали под аккомпанемент расположившихся на эшафоте, как на сцене, музыкантов. Недалеко от борделя ровным строем стояли местные шлюхи. Кто-то ждал клиента, кого-то уже «пускали в ход». Седрик поморщился — шлюх он не жаловал никогда — и перевел взгляд на Руту.       Она, как и многие женщины, приоделась и накрасилась. В длинные рыжие волосы она вплела ленты, украсила косу полевыми цветами. Богатое красное платье, открывавшее ее спину и тащившееся небольшим шлейфом сзади подчеркивало точенность ее фигуры и скрывало ее худобу. Седрик улыбнулся: таких платьев она не шила ни для кого, только для себя. И заметил это не только эльф: по лицам многих девушек, заметивших Руту, пробежала тень вдохновения, и не приходилось сомневаться, что завтра к ней уже пойдут просить подобные, а взгляды пьяных мужчин тухли, стоило только им наткнуться на всегда маячившего неподалеку Седрика.       Постепенно праздник закружил и их. Они влились в толпу празднующих, так же, как и прочие принявшись лавировать между столами, разговаривать и смеяться. В итоге Рута разжилась парой новых рецептов и тремя заказами, Седрика же больше интересовала выпивка. К тому моменту, когда все начали формировать круг бранля, он уже был достаточно пьян, чтобы поддаться уговорам окружающих девиц и влиться в танец.       Шаг, еще шаг. Пять, шесть, семь. Толчок, прыжок. Седрик увидел перед собой счастливое, румяное от движения и выпитого лицо Руты. Сотня платьев яркими искрами взвилась в воздух последний раз. Затихли последние ноты, грянули аплодисменты. Все аплодировали всем.        — Спасибо, — прошептала Рута на ухо эльфу, потянув его за руку и заставляя криво склониться ближе к ней, — было прекрасно. Завтра к вечеру приходи за вещами.        Седрик кивнул, не в силах говорить. Он внезапно понял, что устал. Алкоголь и танцы делали свое дело, даже эльф начинал валиться с ног.        — Дивной ночи, Седрик, — махнула рукой женщина, с улыбкой на губах уходя с площади.        — Va faill*, Рута, — нечетко повторил эльф, провожая взглядом портниху.        Чисто деловые отношения как-то подозрительно качественно перерастали в дружеские.