Немного счастья нам с тобой

      От сонного вздоха рядом с ухом тело проснулось быстрее разума. Какое-то время, буквально долю секунды, Седрик отчаянно пытался понять кто он, где он, что он тут делает и кто сопит ему в ухо. А потом внезапно обрушились воспоминания ночи: судорожные вздохи, несдержанные стоны и шелест тканей. Кажется, они с Рутой умудрились что-то не то разбить, не то уронить — точно эльф не помнил.       Портниха еще раз вздохнула и завозилась, откидываясь на спину и закручивая одеяло вокруг себя. Получалось плохо: одеяло накрутилось в основном вокруг бедер и талии и вряд ли начало от этого греть. Седрик, почти лишенный одеяла, с грустью вздохнул и приподнялся на локтях, критично осматривая женщину. Худая — едва не тощая, ноги как спички, на правой голени длинный шрам. Еще один — на боку, кривой полосой уходящий под одеяло. И еще — маленький на правом плече, явно от стрелы. Как-то некстати вспомнился Йорвет со своими лозунгами, будь он неладен. Явно ведь его или его ребят работа.       Седрик, еще раз бегло скользнув по портнихе взглядом и сцепив зубы, упал обратно на подушки, глубоко и часто задышал, пытаясь совладать с обжигающей злобой внутри. Если Йорвет еще хоть раз посмеет тронуть Руту пальцем, он его ей-богу убьет, даже ни один мускул не дрогнет.       За окном послышались детские восторженные визги, отчаянно завопила кошка, колыхнулись занавески. Эльф, глубоко вздохнув, осторожно и медленно, словно готовился встать на горячие угли, поднялся с кровати, подошел к окну. Прозрачно-тонкий белый саван снега покрыл землю. Седрик улыбнулся, впервые за долгое время, искренне и счастливо, просто так, потому что снег выпал аккурат в первый день зимы.       — Доброе утро, — хрипло донеслось с кровати.       Эльф обернулся, наткнулся на ясный взгляд уже незаспанных глаз. Рута не спала давно. Видимо, он все же умудрился разбудить портниху, когда вставал. Это несколько расстроило, а судя по тому, что женщина неожиданно улыбнулась, искренне и ободряюще, это было заметно.       — Доброе, Рута, — кивнул Седрик, улыбаясь в ответ, — как спалось?       Вместо ответа Рута залилась смехом, откидываясь на спину так, что одеяло окончательно сползло вниз, обнажая грудь.       — Спалось? — все еще смеясь, переспросила женщина, — спалось мне замечательно! А тебе как?       Эльф озадаченно посмотрел на портниху, которая, видимо, сошла с ума, раз так смеется, и только потом, через полминуты понял, что ведет себя как семнадцатилетний подросток, первый раз проведший ночь с женщиной. Понял — и тоже рассмеялся.       С того дня, перевернувшего его жизнь, прошло только больше полугода — мгновение для любого seidhe — а сегодня он стоит здесь, в ее спальне, не в гостиной, и отнюдь не как клиент. И теперь так и будет.       Седрик улыбнулся и огляделся. Спальня была большой, просторной. Тяжелые синие шторы, мягкий синий же ковер у большой кровати и деревянная ширма в углу — просто и со вкусом.       Рута, сладко потянувшись, соскользнула с кровати и, совсем не стыдясь Седрика, прошла почти через всю комнату и накинула халат. Эльф, смутившись, отвернулся к окну. Портниха задорно хихикнула сзади и, подойдя вплотную, обняла его со спины, кладя подбородок на его плечо:       — Вид за окном интереснее меня?       Седрик вздрогнул, сердце сделало рондат и спешно спряталось за левой почкой. Как реагировать на такое поведение — и себя, и Руты, — эльф не знал, и от этого почему-то становилось не по себе. Вернее, он начинал чувствовать себя не в своей тарелке. Как подросток, ей-богу, никак не seidhe, разменявший столетье-другое-третье…       — Завтракать, полагаю, будем вместе, — усмехнулась Рута и, звонко чмокнув Седрика в шею, чуть ниже мочки уха, вышла из спальни.       Эльф усмехнулся, глядя вслед портнихи. Вот сдалась же ему эта язва. Из всех женщин с дурным характером в округе его потянуло к самой ужасной. Рута, несомненно, была честна и справедлива, но при этом прямолинейна, как рельса, и цинична, как похоронных дел мастер. А еще была ужасно скрытна и горда. В общем, тот еще коктейль, который, как выяснилось, давал Седрику в голову почище краснолюдского спирта.       С кухни донеслось выразительное и очень нецензурное слово, потом имя эльфа, и затем еще более нецензурное, чем первое слово, определение эльфа. Седрик, натягивавший штаны, впал в ступор: чего это она? Он же там еще не был, вроде… Не желая мучаться непониманием, эльф, на ходу завязывая шнуровку на штанах, вальяжно направился на шум, но к моменту его прихода все уже было тихо, а Рута ставила воду в печь и раскладывала на чугунной сковородке какие-то пирожки. Такой домашней и беззащитной, в халате на пару размеров больше ее самой, Седрик портниху не видел никогда и не смог сдержать улыбки.       — Я все понимаю, но не мог бы ты чуть-чуть подождать в столовой? — обернувшись и откидывая с лица прядь впервые на памяти эльфа распущенных медных волос, махнула пирожком женщина, — для нас двоих тут слишком мало места.       — А в столовой слишком плохо тебя видно, — чистосердечно признался эльф, с удовольствием наблюдая растерянность на лице Руты.       — Тогда останься, — все еще растерянно пожала плечами женщина и снова вернулась к пирожкам, ставя их в печь.       Седрик кивнул, облокачиваясь спиной на дверной косяк и глядя на портниху, которая, поставив заслонку печи на место, облегченно выдохнула и облокотилась на стол у печи.       — Ну не выгляди ты так счастливо, — неожиданно нахмурилась Рута, впрочем, улыбки она сдержать так и не смогла, — аж зубы сводит при взгляде на тебя.       — А у меня есть повод печалиться? — с задорным интересом уточнил Седрик, отталкиваясь от косяка, в два шага преодолевая кухню и щелкая портниху пальцем по носу.       Она засмеялась, как всегда хрипловато и, может, чуть надсадно, и клацнула зубами в опасной близости от пальца эльфа. Седрик удивленно поднял брови вверх:       — И что это было?       — Пальцы тянуть куда не надо не будешь, — ехидно пояснила Рута, даже не ведя бровью на провокацию.       — А куда надо? — с самым невинным видом спросил Седрик, подцепляя указательным пальцем воротник ее халата и чуть стаскивая его вниз.       Для едва затянутого пояса это стало последней каплей: халат, и так с завидной регулярностью съезжавший то с одного плеча, то с другого, окончательно упал, уютным ковриком сгрудившись у ног Руты.       — Ой, — охнул Седрик, с плохо скрываемым ехидством глядя на женщину.       Та недовольно поджала губы, переступила с ноги на ногу и ткнула пальцем в грудь эльфа:       — Поднимать сам будешь.       — А если?..       Что именно «а если» Рута так и не узнала — Седрика на полуслове оборвал стук в дверь. И с учетом стоящего в зените солнца, пришли все же в урочное время, так что портнихе ничего не оставалось, как, зло зыркнув на эльфа, самостоятельно поднять халат, надеть его и отправиться собственноручно выпроваживать визитеров. Седрик остался в кухне в одиночестве, сделал пару кругов по небольшому помещению и вышел в столовую. Судя по интонациями, доносившимся от двери, к портнихе пожаловали столь же упрямые клиенты, как и она сама, так что ждать ее мгновенно не приходилось. Эльф, разочарованно вздохнув, сел на стул и принялся гипнотизировать взглядом обстановку. Дом Руты был не только больше его собственного дома, но имел куда как более жилой вид, да и в целом был более гостеприимен. В голове быстро появилась крамольная мысль затащить портниху к себе на пожить, но, впрочем, так же быстро Седрику пришлось ее отвергнуть, как невозможную. С характером Руты с нее станется упереться в дверях собственного дома, а потом и вовсе — эльф обнаружит себя живущим у нее. При этом он был уверен, что и глазом моргнуть при этом не успеет.       — От Лоредо… — скривившись, сообщила портниха, направляясь на кухню, — поедим и разойдемся.       Седрик не сумел побороть огорченного вздоха. Отчаянно не хотелось, чтобы портниха вообще как-то пересекалась с многоуважаемым кем-то комендантом, не то что шла ему новые штаны шить. Предвидение партизански молчало, но что-то эльфу подсказывало, что это добром не кончится. Наверное, этим чем-то было то обстоятельство, что Рута является информатором для скоя`таэллей. Занятие малоприятное и небезопасное, особенно в условиях фактории, но сейчас деваться уже было некуда. Дракон принцессу уже начал есть, когда он закончит — вопрос времени, но что закончит — факт.       В столовой запахло розмарином и пирожками с картошкой. Рута, удерживая одной рукой тарелку с пирожками, а второй — две чашки и чайник, метилась последним в середину стола.       — Можно спросить, чего ты на зиму не насушила? — удивленно вдыхая запах розмарина, спросил Седрик.       — Это риторический вопрос или тебе ведомость надо? — ехидно спросила портниха, легонько толкая коленом эльфа.       Тот недовольно фыркнул и переключил свое внимание на пирожки. Женщина, пожав плечами, на скорую руку заплела косу и устроилась напротив. Какое-то время все сосредоточенно жевали, пока Рута, неожиданно помрачнев, едва слышно спросила:       — Не жалеешь, что не ушел?        Седрик чуть не пронес кружку с чаем мимо рта, закашлялся, подавившись пирожком:       — Прости?       — Не жалеешь, что остался? — четко и холодно повторила портниха, внешне спокойная, может раздраженная чуть-чуть.       Эльф запил пирожок чаем и внимательно осмотрел женщину, тут же начавшую зябко кутаться в халат и испуганно отводить глаза. И за что ему это наказание досталось? Знать ведь ответ не хочет на самом деле, даже положительный, но спросить спросила. Из принципа. Вот только из какого — Седрик не знал.       — Нет, — он равнодушно пожал плечами, откидываясь на спинку стула, — у тебя тепло, кормят и развлекают провокациями с утра пораньше.       Рута вздрогнула, вытаращила на эльфа глаза, пытаясь понять, что он сказал. Смысл доходил до нее явно медленно: она успела побледнеть, покраснеть, нервно сглотнуть, а потом и вовсе расхохоталась, как ненормальная. Седрик тревожно глянул в окно, в сторону руин больницы для душевно больных, и понял, что именно такое, призрачное, соседство его устраивает куда больше того, когда ненормальная сидит от него через стол.       — Развлекают его, видите ли, — задорно фыркнула портниха, вставая из-за стола и удаляясь в сторону спальни, откуда появилась через некоторое время уже одетая в теплое болотно-зеленое платье.       Седрик, утащивший кружки на кухню и малодушно их не помывший, оценивающе окинул женщину взглядом. Худая и угловатая. Ну ее, пускай сама кружки моет.       — Одеваться будешь или ты ко мне переехать решил? — махнула рукой женщина в сторону тоскливо свисающего с тумбы камзола.       — А что, приглашаешь? — невпопад поинтересовался Седрик, забирая камзол и выворачивая его.       — А ты еще вчера решил? — так же невпопад ответила Рута, поставив эльфа в тупик.       — В смысле, жить приглашаешь, — уточнил он, разобравшись в происходящем.       — К тебе точно не перееду, — категорично качнула головой портниха, — у тебя холоднее и кровать уже.       — А ты ее видела? — обиделся за кровать эльф, хоть обижаться было не на что: обстановка в его доме действительно была спартанская.       — Вряд ли ты рассчитывал видеть в ней кого-то, кроме себя, — пожала плечами Рута, доплетая косу.       — С учетом твоей комплекции — там еще и место останется, — сунул шпильку Седрик, внимательно наблюдая за реакцией женщины в отражении зеркала, которое она поставила на стол.       — Еще чуть-чуть — и в свою больше не пущу, — равнодушно пригрозила портниха, вставая и откидывая косу за спину, и придирчиво посмотрела на себя в зеркало.       Недовольно фыркнула, поправила платье и вытащила пару прядей у лица.       — Так уж и не пустишь? — ехидно поинтересовался Седрик и, подойдя к портнихе со спины, положил руки ей на бедра, а подбородок на плечо.       — А что мне мешает? — Рута обернулась и подняла брови, глядя на эльфа снизу вверх.       — Думаешь, из-за кровати многое будет потеряно? — ехидно спросил Седрик, целуя портниху и прижимая ее к столу, заставляя на него сесть.       — Извращенец! — со смехом констатировала женщина, обнимая Седрика за шею и целуя сама, а потом резким и уверенным движением вжала в его грудь его же камзол, — одевайся, пора расходиться по своим углам.       — Прямо из рук конфеты выдирают, — со вздохом констатировал эльф, одеваясь.       — Бедный ты мой обездоленный, — ехидно «посочувствовала» женщина.       — Неужели у меня нет права на свое конфетное счастье? — изумился Седрик, от удивления забросив процесс шнуровки.       — С учетом того, что эта твоя конфета скорее всего рыжая и вредная, я бы на счастье так просто не надеялась, — хохотнула портниха, самостоятельно дошнуровывая камзол эльфа, после чего дала ему шуточного пинка по направлению к дверям, — иди давай уже, или ты смерти моей хочешь?       Седрик возмущенно обернулся, намереваясь высказать все, что думает о подобном обращении с собой, но, наткнувшись на теплый взгляд зеленых глаз, поднял руки вверх:       — Сдаюсь и ухожу, — и осторожно прикрыл входную дверь.       С неба сыпалась белая мокрая крупа, холодными осколками скользя по лицу, залетая в глаза. Седрик поднял воротник куртки и втянул голову в плечи, напоследок оглянувшись на дом Руты.       И чего это он сомневался еще? Роза памяти больше, чем месяц, спокойно лежит на прикроватной тумбочке, а рыжая несносная ее дарительница снова в городе. Не за такими уж и горами это ваше счастье.