The Holiday Romance

Второй полет в Сан-Франциско оказался в несколько раз напряженнее, чем первый. Уже по дороге в аэропорт Стива колотило, он нервно стучал пальцем по колену в зале ожидания, глубоко вздыхал во время полета. Постоянно смотрел в окно, уходил в собственные мысли, не сразу отзывался на зов стюардессы, иногда потирал вспотевшие руки. Чем ближе он был к жаркой Калифорнии, тем сильнее бушевало его сердце. Он вспомнил давно забытые панические атаки, сопровождавшие его в детстве и ранней юности. Чувства были очень схожими, но, скорее всего, это был всего лишь стресс, который редко случался со Стивом в последние десятки лет. Ничего шокирующего и потрясающего давно не происходило в жизни Роджерса, так что он был попросту не готов к столь ярким и необъяснимым ощущениям. Всё стало еще напряженнее по пути до того самого кафетерия где-то на углу Ломбард-стрит. Стив попросил таксиста подождать его у входа пять минут, а сам неуверенной походкой направился к двери. Он простоял две из этих пяти минут, уставившись на табличку «Открыто» и постоянно оборачиваясь на таксиста, который отвечал недоуменным взглядом, явно не понимая своего клиента. В итоге Роджерс все же решился заглянуть внутрь. Парень просунул голову в чуть приоткрывшуюся дверь и оглядел полупустое помещение. Занято было лишь два столика, а за кассой стояла милая светловолосая девушка. Она улыбнулась, увидев нового клиента, и выпрямилась, отчего показалась еще выше и стройнее, чем была.  — Добрый день, хотите сделать заказ? — её голос прозвенел колокольчиком в ушах Стива. Он слегка расслабился и откашлялся. — Вообще-то я ищу кое-кого, он должен здесь работать. Я ищу Баки Барнса. — Оу, мне жаль, но сегодня не его смена, — ответила девушка. — Можете прийти послезавтра, он будет здесь почти весь день. — Хорошо, спасибо, — ответил Стив, разворачиваясь. — Может, всё-таки что-нибудь закажете? — умоляюще протянула девушка. — Ну хоть кексик. — Я немного тороплюсь, — улыбнулся парень. — Но кексик можно. Выйдя из кафетерия, Роджерс плюхнулся обратно в кресло автомобиля и продиктовал новый адрес, на этот раз решив поехать прямо домой к Барнсу. Жуя кекс, он всё поглядывал в окно, вновь вспоминая все эти улицы, что были пройдены им с Баки вдоль и поперек всего за четыре дня. В душе вновь поднимались волнение и трепет. Если Стив не встретится с ним в ближайший час, даже его крепкое сердце может не выдержать такой нагрузки. А время — черт бы побрал это время, оно текло так непозволительно медленно. И на дороге непозволительно невовремя образовалась пробка, а в такси было душно даже при полностью открытых окнах. Всё это так жестоко оттягивало момент их встречи. И вдруг Баки вообще не дома? Вдруг и там придется ждать его несколько часов, карауля под дверью, смущая всех его соседей? Появились даже те самые неприятные ощущения в груди, описываемые в распространенных симптомах. Стив никогда не был настолько нетерпелив в мгновения ожиданий. Подъехав к нужному месту, Стив буквально выскочил из автомобиля, впопыхах положив купюры мимо руки водителя. Тот лишь недовольно посмотрел на ненормального клиента и уехал. Стив же уверенно двигался в сторону дома, шумно вдыхая. И только у самой двери перед ним возник огромный вопрос, который до этого момента ненавязчиво отодвигался на второй план: а что же он скажет Барнсу? Поздороваться? Напроситься на чашку кофе? Сказать, что без него жизнь возможна только на подавляющих таблетках? А вдруг Баки это попросту не нужно и он попросит найти другую родственную душу, хотя даже на первую попытку поисков у Стива ушло девяносто с лишним лет? Это Роджерс уже много прожил на свете, а Барнс был молод — возможно, он еще даже не задумывался о любви и родственных душах. Мог ли своим визитом Стив испортить ему жизнь? Пегги уже как-то раз обмолвилась, что хотела бы встретить Энджи чуть позже и дать ей шанс реализоваться как личности, без её помощи. Может быть, стоило подарить парню время, а не любовь? Дверь открылась, и Стив столкнулся лицом к лицу с парнем, который уткнулся в телефон и слегка щурился от резко ослепившего его солнца. Он был одет в легкую футболку, из-под рукава которой по коже рассыпались узоры татуировок, обыкновенные драные джинсы, а на поясе была завязана клетчатая рубашка. Улыбка как-то сама появилась на лице блондина, стоило ему взглянуть на эти сдвинутые брови, на неаккуратный пучок темных волос на затылке и глубокую темную ямочку на подбородке, по которой всегда так и тянуло провести пальцем. Брюнет поднял глаза, дернул бровями и растерянно осмотрел лицо человека, встречи с которым он даже не смел ожидать — по крайней мере, здесь, по крайней мере, сейчас. Сморгнув пару раз, он и сам не смог сдержать счастливую улыбку. «Как же вовремя, как же чертовски вовремя», — только и мелькнуло в его голове. — Привет, — сумел выдавить из себя Барнс. — Что ты здесь делаешь? Ты вернулся? — Привет, — ответил Стив немного смущенно. — Да, можно сказать, я вернулся. — И надолго в этот раз? — На столько, сколько потребуется. Этого ответа для Баки было более чем достаточно. Мышцы лица уже подрагивали от такой широкой улыбки, от переизбытка эмоций едва ли было возможно устоять на ногах. — Ну, раз ты стоишь здесь, значит, ты пришел ко мне. Не хочешь подняться и выпить чашку лучшего кофе во всем Сан-Франциско? — Ну, я бы точно не отказался. Только ты вроде собрался куда-то уходить. — О, нет, стоит написать паре человек, чтобы они меня не ждали, и, можно сказать, никуда я и не собирался. Пока Барнс размеренно шагал по лестнице, дыхание его окончательно сбилось. Волнение захлестнуло так, что пальцы похолодели, а колени с каждым новым шагом всё меньше слушались. Потребовалось терпение, чтобы выдержать эти несколько секунд, пока они оба не вошли в квартиру Баки.  — Ты ведь не уедешь снова? — спросил брюнет, несдержанно хлопнув дверью, затем ухмыльнулся и повернулся к гостю. — А то я точно тебе задницу надеру. — Без тебя даже не собирался, — ответил с улыбкой Стив. — Боже, — облегченно выдохнул парень. — Это были самые отвратительные два месяца в моей жизни. Я даже не представлял, что можно настолько скучать по человеку. Я столько всего прочел в интернете, пока мозги не закипели, но тебя так и не нашел. Найти нужного Стива Роджерса в Нью-Йорке оказалось труднее, чем я думал. — Прости, что не связался раньше, — виновато прикусил губу блондин. — Я не знал, что сказать. Но я думал о тебе каждый день. — Я понимаю. Я и сам не знал, что чувствую. Но ты вернулся так чертовски вовремя, что в это даже верится с трудом. Иди сюда. Он приблизился к парню, опустил руки на его плечи, крепко прижав к себе. Стив ответил мгновенно, обвивая его талию своими руками, зарываясь носом в шею. В тот же момент сердце блондина будто ухнуло в бесконечную пропасть, и никогда раньше Роджерс не чувствовал себя более спокойным и счастливым, чем сейчас. В местах соприкосновения кожу приятно покалывало, а затем оттуда по всему телу разбегались мурашки. Стив прижался сильнее и вдохнул запах чего-то слишком сладкого, слишком яркого. — Чем ты пахнешь? — М? Нашел у себя на полках какой-то парфюм, наверное, чей-то подарок. Не нравится? — Слишком сладко. Тебе бы больше подошло что-то цитрусовое и, думаю, с бергамотом. — А ты так хорошо разбираешься в этом? — удивился брюнет. — Почти всю мою жизнь меня окружают три женщины, так что я научился многим полезным вещам. И я на самом деле точно не знаю, какой парфюм тебе подойдет, это было всего лишь предположение. Мне больше нравится, когда от тебя пахнет кофе и шоколадом. — Ох, мы, кажется, собирались выпить кофе, — вспомнил Баки, пытаясь выбраться из цепких объятий, но парень его не отпускал. — Давай позже, — промурлыкал он, притягивая брюнета обратно. Он провел пальцем по ямочке на подбородке Баки и с трепетом коснулся губами его губ, а в следующие секунды его уже одолело нестерпимое желание. Он запустил пальцы в темные локоны, стягивая тугую резинку, чтобы те легко опали вниз и защекотали нежную кожу. Шаг за шагом они медленно двигались по коридору в сторону спальни. Поцелуи становились глубокими, страстными и рваными. Взбушевавшиеся гормоны могут творить невероятные вещи с человеческим телом. Из-за них пылает кожа, мутнеет разум, кровь стучит в висках. Мысли становятся скомканными и совершенно ненужными. От этих чувств не хотелось больше никогда убегать. — И всё же я хотел бы спросить, — прервался Стив, деланно нахмурившись. — У тебя точно нет никаких фетишей на мужчин за девяносто? — Ну, если ты против того, чтобы я тебя называл во время секса Папочкой, я постараюсь этого не делать, — ответил Баки, также сделав наигранно серьезное лицо. — Вообще-то наоборот, было бы неплохо попробовать, — предложил Стив, за что был резко прижат лопатками к матрасу, а кровать жалобно скрипнула. — Ты придурок, — ответил ему Барнс, прижимаясь лбом ко лбу Стива. Он нежно смотрел в глаза блондина. — Ты ведь будешь смотреть со мной «Эй, Арнольда!» по воскресным утрам, не вылезая из постели? — Я обожаю «Эй, Арнольда!». — А будешь смеяться над моими плохими шутками? Даже очень плохими? Даже если вообще не хочется смеяться? — Я люблю твои плохие шутки, и я буду над ними смеяться. — Этого достаточно. Теперь ты точно не покинешь этот город без меня, — ответил Баки, вновь увлекая Стива в долгий жаркий поцелуй.

★★★

По всей квартире медленно разносился запах свежего кофе, кофемашина работала вовсю, издавая тихое жужжание. Стив сидел за кухонным столом, подперев щеку одной рукой, а в другой держа мобильный телефон, из которого доносилась быстрая речь Наташи. Он слушал ее, а вместе с тем наблюдал, как Барнс увлеченно разливает темную жидкость по чашкам и добавляет в неё разнообразные ингредиенты. Один за другим из трубки сыпались вопросы, на которые Роджерс едва ли успевал отвечать. — Да. Нет. Было легче, чем я думал. Да, ты была права. Я не знаю, когда вернусь в город. Нет, я вернусь не один. Да, ты можешь надеяться на повышение зарплаты, но только на этот месяц. И вообще, ты же отвечаешь за финансы, делай, что хочешь. Квартира выглядела немного иначе, чем он помнил. Особенно гостиная и спальня — они выглядели более пустыми. Пропала половина мелких безделушек, несколько подушек, некоторые книги, фотографии и старые вещи. Зато в углу спальни разместились несколько коробок, сложенных друг на друга в невысокую пирамидку. — Зачем ты убрал все эти вещи с полок? У тебя было так уютно с ними. — Я постепенно собираю вещи, потому что собираюсь переезжать, — ответил Барнс, указывая на коробки. — Некоторые из них возьму с собой, некоторые оставлю родителям. — Переезжать? Куда? — удивился блондин. — Не поверишь, но в Нью-Йорк, — улыбнулся тот. — Я рассказывал тебе, что влюбился в этот город, стоило мне там однажды побывать. Там кипит жизнь. Конечно, обосноваться будет труднее, чем здесь, но однажды, может быть, я открою свою кофейню. И… да, я хотел найти тебя в Нью-Йорке. — Я почти закончил ремонт в своей квартире, там сейчас очень пусто, особенно когда я выгреб из своей жизни кучу мусора на помойку. Нужно чем-то заполнить эту пустоту. — Это такое предложение переехать к тебе? Так быстро? — дернул бровями Баки. — Ох, нет, о чем ты? Я просто предлагаю отдать мне все твои вещи, чтобы я красиво расставил их по полочкам в моем доме. — К сожалению, в комплекте с этим барахлом в коробках иду и я. — Убедил, тебя тоже возьму. — Ну, тогда держи. — Баки протянул Стиву кофе и сел напротив него. Сам он тоже налил себе чашку и с удовольствием попивал её, ожидая хоть какой-то реакции от Роджерса. Тот сделал пару глотков, успел, по своему обыкновению, обжечься, но всё же оценил вкус. — Что там? — спросил он, допивая. — Апельсин, корица и секретный ингредиент, ничего необычного. — Что за ингредиент? — Ты что, думаешь, я вот так выложу тебе все карты на стол? — возмутился Баки. Пятнадцать лет Стив пытался выяснить у своего парня, что же за секретный ингредиент он подкладывает в его кофе. Он раз за разом наблюдал за тем, как Барнс готовит, что использует, но всё также это не давало никаких результатов в его расследовании. Блондин никогда не мог найти ничего необычного из ингредиентов в ящиках на кухне, а любопытство очень часто брало вверх, и искал он везде, где можно. Самостоятельно он так и не нашел ответа на этот вопрос. Даже когда Баки открыл свою собственную кофейню и чашка за чашкой готовил напиток почти механически, самый вкусный кофе всегда был в чашке Стива. — Я думал, ты давно уже сам догадался, — фыркнул Баки, когда Стив вновь спросил у него про секретный ингредиент. — Начинается на «лю», заканчивается на «бовь», и нечего больше перетряхивать всю кухню. — И всё? — спросил Стив, нахмурив брови. — Что значит «и всё»? Тебе что-то не нравится? — возмутился тот. Стив подошел к брюнету со спины и мягко обнял его за плечи. Он коснулся губами едва заметной морщинки, пробегающей от внутреннего уголка глаза, которая становилась намного заметнее, стоило Барнсу улыбнуться. — Мне нравится, идеальнее и быть не может, — промурлыкал тот, зарываясь носом в темную шевелюру. — Ну конечно. Тебе, кстати, звонили по поводу выставки и дали добро. Сказали к концу недели довезти все оставшиеся картины. А ты не верил, что получится. В квартире этих двоих год от года что-то менялось. Картин становилось больше или меньше, ломалась мебель (особенно часто приходилось чинить кровать), появлялись новые жители вроде вечно спящей в своем аквариуме черепахи или постоянно донимающего её рыжего кота. Здесь были пережиты подъемы, падения, тяжелые утраты, новые приобретения, и только одна деталь никогда не менялась. Над диваном в гостиной по настойчивому требованию Баки висела картина «Розовый куст в Центральном парке» и никогда не снималась, как напоминание. Она была на своем месте. И с уверенностью можно сказать, что всё в квартире Стива и Баки было на своем месте.