The Holiday Romance

Ровно в восемь утра Стив выскочил из квартиры Барнса, по дороге застегивая на себе рубашку и зажимая телефон между ухом и плечом в попытке вызвать такси. Все случилось так быстро, что они с Баки даже не успели нормально попрощаться. Более того, расставание вышло настолько обыденным, словно Роджерс попросту опаздывал на работу, а вечером точно вернулся бы обратно. Но, конечно, оба понимали, что возвращаться он не собирался: отпуск закончился, продолжаться было нечему. Они могли бы взять друг у друга номера, адреса электронной почты, но зачем? С момента их встречи обоим было ясно, что эти отношения не могут и не будут серьезными, они и вовсе не должны были зайти дальше первой ночи. Оставаться друзьями, знакомыми, взаимными фолловерами в Instagram также было бессмысленно. Может быть, они встретятся еще раз где-нибудь в картинной галерее, на выставке автомобилей XX века или в обыкновенном кафетерии, как и в первый раз. Может быть, они больше никогда не увидят друг друга, потерявшись среди остальных девяти миллиардов людей на планете. В любом случае, об этом не стоило переживать. Но Баки переживал. Когда дверь захлопнулась, по его телу пробежал импульс острой боли, словно эта самая дверь только что прищемила ему мизинец на ноге. Затем всё прошло, оставляя в ушах легкое жужжание непривычной тишины. Парень думал, что, даже если он захочет, ему сложно будет найти Стива или скорее даже невозможно: сколько их таких, Стивов Роджерсов? Если бы он не уезжал так скоро, парень мог бы всерьез в него влюбиться. Заставил бы его дегустировать каждый новый эксперимент с кофейными рецептами, не выпускал бы из постели по выходным, использовал бы его как подушку во время вечерних просмотров фильмов или ток-шоу. Возможно, дошло бы до знакомства с родителями, мелких ссор или совместных скучных походов за продуктами — тогда Стив вез бы тележку, а сам Баки сидел бы внутри и сгребал с полок коробки вредных чипсов и печенья. Да, Баки мог бы влюбиться в Стива, и, кажется, он уже это сделал. Когда дверь захлопнулась, Стив все еще не оборачивался, стаскивая чемодан по ступеням вниз, отчего тот громко стучал и недовольно подскакивал. Парень боялся посмотреть назад и осознать, что его отпуск стал настолько удачным, что он не вернулся бы домой по собственной воле еще несколько недель. Он думал, что проведет эти дни утомительно, будет караулить свой самолет за несколько часов до вылета, а сейчас он даже опаздывал. Учитывая то, что Роджерс отказался почти от всех экскурсий, можно было считать, что он не увидел вблизи и половины города, хоть он и был совсем небольшим. Удалось только сфотографировать несколько основных достопримечательностей, но подобное количество фотографий было всё еще недостаточным для Энджи, в век цифровых технологий у неё появилась непреодолимая мания снимать на камеру всё, что только снималось на камеру. Наверняка придется объясняться, почему же нет фотографий с экскурсий в Алькатрас, Силиконовую долину или еще куда. Ему вообще не было никакого дела до этих экскурсий, а тут еще появился Барнс. Стив мог бы влюбиться в Баки, останься он здесь еще на несколько недель. Через какое-то время они оба наверняка бы уехали в Нью-Йорк, раз Баки давно хотел вырваться в большой город. Пегги и Энджи втайне плакали бы от счастья, но виду не подавали, Наташа, радуясь, что ей больше не придется выслушивать постоянные жалобы на жизнь, отвела бы их двоих в бар и напоила за свой счет. Наверняка она бы сделала это еще раз, а после брала бы на себя всю работу Стива, стоило ему заикнуться о свидании с Барнсом. Завтраки и утренние пробежки уже не были бы одинокими. Баки, восхищенный каждой работой Роджерса, вдохновлял бы его рисовать еще и еще, заставлял бы его отправлять работы на выставки и нарывался бы на конфликты с каждым администратором картинной галереи, куда работы Стива по той или иной причине отказывались бы брать. Им могло бы настолько повезти, что однажды, спустя лет десять, проснувшись, Стив заметил бы первый лучик морщинки у себя на внешнем уголке глаза. Да, Стив мог бы влюбиться в Баки, и, кажется, он уже это сделал. Но оба решили ничего не менять. Сан-Франциско подарил им очередной ничего не значащий курортный роман, как и многим до них и после. И это было незабываемо. Было.

★★★

Стив и не заметил, как жизнь вошла в привычную колею. Утро, пробежка, завтрак, работа, снова дом, просмотр фильмов из проката в полном одиночестве, огромная пицца на ужин, остатки которой послужат завтраком. И так по кругу. Сидя на диване, парень часто осматривал свою квартиру. В доме всегда царил относительный порядок, если закрыть глаза на мусор и пару тарелок у прикроватной тумбочки. Первое, что всегда бросалось в глаза, стоило только войти в огромную комнату — низенький, но просторный черный диван, на котором сидел Стив с бутылкой пива. За ним оставался еще пустой угол, в который были свалены два мольберта — большой и чуть мельче, десяток пустых холстов, пара рам и несколько рулонов невскрытых, но уже достаточно потрепанных обоев. Далее, чуть левее просторного окна без штор в аккуратной белоснежной раме стоял стеллаж из светлого дерева, на котором располагалось немало художественных принадлежностей. На самой верхней полке лежали рулоны бумаги, чуть ниже стояли ящики с палитрами, красками и банками с канцелярскими примочками, на третьей стояли папки, лежали книги, блокноты и журналы, а на самой нижней и самой большой полке находилось несколько коробок с квадратными наклейками «альбомы 54-60», «альбомы «61-75», «альбомы 76-89», «альбомы 90хх». На самой крупной стояла надпись «2000хх». Чуть дальше стояло несколько закрытых ящиков, за ними стеллаж с еще большим количеством кисточек и красок, а совсем рядом — еще одно окно, которое было шире предыдущего, так как имело выход на крохотный балкончик. Это окно находилось прямо напротив двухместной широкой кровати, которая являлась лишь обыкновенным каркасом — смотрелся он просто и хрупко, хотя поверх был взвален высокий матрас и пушистое одеяло с подушками, которые по постели были разбросаны в жутком беспорядке. Рядом расположилась та самая прикроватная тумбочка, скопившая на себе всевозможный мусор, книжный шкаф, в котором было все — от классики до современной прозы, поодаль стоял стол с очередными принадлежностями для рисования, которых у Стива было будто бесконечное количество. На полу валялась пара ковров, на них — несколько утренних газет за декабрь и февраль, возле стола стоял телевизор, направленный в сторону дивана. На стенах, которые были обыкновенно серыми и голыми, висели рисунки или деревянные стенды с планерами, датированными прошлым годом, стикерами, полками, рамами, крючками, на подоконнике стояла расписная ваза, в постели валялась книга. Однако через мгновение внимательный взгляд уже мог заметить слой пыли, осевший на потускневших красках и залежавшихся кистях. Здесь еще сохранялась тонкая грань между творческим уютом и обосновавшимся хаосом, но она могла вот-вот рухнуть. Стоило пройтись тряпкой по уголкам, вытащить из них всё лишнее, весь мертвый груз, протереть пыль на забытых полках, вдохнуть новую жизнь в серые стены. Именно этим и решил заняться в ближайшее время Стив. Он уже лет десять планировал ремонт, только дальше мелких перестановок мебели дело не заходило. Возможно, пора было переделать одну огромную комнату-студию в две: спальню и гостиную, а еще наконец-то купить шкаф для инструментов, валявшихся в ящиках в коридоре. Последнюю неделю после возвращения из отпуска парень чувствовал прилив сил и уже зарисовывал перепланировку квартиры, но вместе с тем стал слишком рассеянным на работе, задумчивым во время разговоров. Это, конечно, не осталось незамеченным для его друзей, особенно взволнованной его поведением стала Наташа. — Подай ключ на двенадцать, пожалуйста, — попросила девушка, попутно возмущаясь себе под нос, что после часа невероятных усилий над починкой автомобиля он так и не собирался заводиться. Стив недолго пошарил в ящике, стоявшем рядом с ним на табурете, и протянул инструмент подруге. Та в ответ захлопала глазами. — Что? — Я просила ключ на двенадцать, — повторила она. — Ты дал мне отвертку. — Прости, — ответил Стив и вновь залез в ящик в поисках ключа. — Вот, держи. — Все в порядке? — спросила Наташа, возвращаясь к работе. — С тех пор, как вернулся, ты стал каким-то несобранным. С тобой точно не произошло ничего интересного во время поездки? — лукаво улыбнулась девушка. — Точно. Всё было обычно, как у всех. — Как у всех, — передразнила его Наташа. — Не мне тебе объяснять, что такого происходит со «всеми» в Сан-Франциско, иначе туда никто не ездил бы. Колись, давай. — Колоться о чем? — Стив сделал вид, что ничего не понимает. — Что ты хочешь от меня услышать? — Например, не встречал ли ты какую-нибудь симпатичную девушку... — начала Наташа. — Девушку? — Роджерс задумался. — Нет, не встречал. — Вот всё из тебя выпытывать надо, — возмутилась она. — А парня? Парня не встречал? — Парня? Может, встречал. — И что, ничего мне до сих пор не сказал?! — ахнула девушка, поднимаясь на ноги. Она взяла замасленную тряпку и вытерла об неё перепачканные руки, попутно успев ударить ею Роджерса по плечу. — А я могла бы обидеться! Давай, заводи мотор и рассказывай, что за парень. — Обычный парень, — ответил блондин, вставляя ключ зажигания. — Мы провели с ним дня четыре, он поводил меня по городу, показал то, чего точно нет в экскурсиях. Он, кстати, и пригласил меня на ту вечеринку, про которую я рассказывал. — Мотор наконец-то зашумел и из выхлопной трубы вырвался серое облако дыма, после чего раздался облегченный вздох Наташи. — Ну, еще мы пару раз переспали. — И что дальше? Вы поддерживаете общение? — Нет. В этом нет необходимости. Это ведь было то, за чем вы меня и посылали? Курортный роман, чтобы развеяться? — Вообще-то да, но не думали, что это сработает, — улыбнулась девушка. — Зато теперь ты, надеюсь, перестал считать себя старичком, старичок? Будешь наконец-то вместе со мной взрывать нью-йоркские танцполы, как раньше? — Думаю, пару раз можно, — улыбнулся Стив. — Не так уж это и плохо. — Наконец-то! Второй пилот вернулся в строй!

★★★

Возвращение Стива «в строй» для Наташи оказалось совсем не таким, как она ожидала. Он с удовольствием ходил с ней на все вечеринки во все клубы, в которые она его заманивала, но при этом не заводил никаких новых знакомств и почти не пил алкоголя. Как она ни старалась свести его хоть с одной интересной девушкой или симпатичным парнем, Стив не особо проявлял инициативу в разговорах, так что поддерживать беседу также приходилось Наташе. Сама девушка же, напротив, так привлекала к себе внимание, что все эти одинокие любители отношений на одну-две ночи охотнее соглашались выбраться куда-нибудь из клуба вместе с Наташей, нежели с её тихим другом. После небольшого отпуска Стива прошло уже больше двух месяцев, а в его жизни изменилась только обстановка в квартире, где сейчас полным ходом шел масштабный ремонт. В комнате уже была установлена перегородка, так что теперь оставалось наклеить обои, постелить новый паркет, а затем перейти к мелочам. Конечно, Стив заметно посвежел за это время, стал чаще улыбаться, что было большой редкостью, но всё же что-то постоянно его тревожило, что-то не давало ему покоя, отчего он стал еще более замкнутым. Разговаривал вдвое меньше, чем обычно, слушал не так внимательно, как обычно. На любой вопрос о себе отвечал «Все нормально!», от чего Наташу уже слегка трясло. Роджерс сопровождал эту фразу настолько искусственной улыбкой, что становилось очевидным: его дела точно не были в порядке. Так что в один из выходных Стива Наташа пришла к нему домой. Парень встретил ее в запачканных клеем и белой краской джинсах и промокшей насквозь от пота футболке. На поясе у него висела драная тряпка, пара кисточек и валик. В квартире довольно громко играла музыка из ноутбука, стоявшего на подоконнике. Звуки эхом разносились по пустым комнатам, создавая стереоэффект. Под солнечными лучами, врывавшимися в квартиру через раскрытые настежь окна, было видно повисшую в воздухе белую пыль. Роджерс скрестил руки на груди и оперся на дверной косяк: — Разве ты не должна быть сейчас в мастерской? — Ну и грязь тут у тебя! — воскликнула девушка, будто и не слышала вопроса, но затем всё же ответила: — Решила уйти на пару часов раньше, работы все равно не было. — Как твой босс... — поднял указательный палец Стив. — Только не начинай, — перебила его Наташа. — Что ты сделаешь? Урежешь мне зарплату? Не получится, финансами управляю я. К тому же, я пришла помочь тебе с ремонтом. — Ну, спасибо. Ты могла бы покрасить… — «Помочь» в смысле «приготовить пару бутербродов, пока ты будешь работать», потому что я не хочу пачкаться. Но я очень хочу, чтобы ты быстрее все закончил и забрал свой диван из моей квартиры. Я спотыкаюсь об него каждое утро. — К концу месяца я его заберу, обещаю, — заверил ее Стив, уходя вглубь комнаты. Музыка смешалась с его шаркающими шагами и шмыганьем носом из-за летающей белой взвеси. Разумеется, Романофф пришла не только для того, чтобы приготовить ему бутерброды — она вообще редко готовила для кого-то, кроме себя. Ее планы были куда более интересными. Она надеялась наконец-то вытянуть из своего друга что-то информативнее дежурных фраз «всё в порядке», «да пустяки!», «всё как обычно». В надежде на то, что в спокойной обстановке своего дома Стив будет разговорчивее, чем обычно, она всё же полезла в холодильник в поисках ингредиентов для какого-нибудь сэндвича. Через пару минут на тарелке уже лежали две небольшие башенки, фундаментом которых служили свежие жареные тосты, далее по этажам распределились ветчина, салат, помидоры и ломтики сыра. По кружкам был разлит горячий чай, слегка остуженный кусочками льда из морозильника специально для Стива, который имел привычку прихлебывать напиток сразу же огромными глотками, ошпаривая при этом язык и горло. Когда небольшой перекус был готов, Наташа загребла одной рукой две чашки, другой взяла тарелку и спокойно, не пролив ни капли, занесла все это в комнату, оставив на подоконнике рядом с ноутбуком. Несколько лет назад по всё еще не известным никому, кроме самой Наташи, обстоятельствам девушку занесло в Германию, а точнее, на Октоберфест, но отнюдь не просто посетительницей. Через пять минут она уже нашла себе работу официантки, разносила по семь кружек пива за раз и сурово по-немецки посылала к чертям каждого местного пьяницу, что осмеливался притронуться к её заднице без разрешения (к концу дня один из них даже получил коленом в нос). Так что донести пару кружек чая она могла не то что одной рукой — пары пальцев было достаточно. Так как подоконник был достаточно широким, хватило места и для еды, и для ноутбука, и для самой Наташи, а еще в самом углу расположилась стопка новых рисунков Роджерса и несколько карандашей. Наташа сделала музыку тише и пролистала некоторые из них. Все эти лица были ей незнакомы. Судя по резким надрывистым линиям, это были очередные зарисовки во время поездок в метро, но некоторые из них были нарисованы более уверенно, детали были проработаны тщательнее. Несколько листов подряд и вовсе было одно и то же лицо, менялись лишь ракурсы. Парень с длинными растрепанными волосами, со светлыми — может, голубыми или серыми — глазами, с мягкой улыбкой и ямочкой на подбородке. Где-то волосы были собраны в пучок, где-то просто зачесаны назад, где-то мокрые. На одном рисунке ниже головы шло продолжение: шея, левая рука, усыпанная множеством не совсем прорисованных, но имеющих вполне ясные очертания татуировок. — Мне нравятся вот эти, — сказала Романофф, показывая сначала портреты нескольких девушек с темными волосами. — Это ты рисовал по фотографиям? — Ага, нашел в интернете, — глухо ответил Стив, прожевывая бутерброд и надеясь, что она ничего не спросит про остальные портреты. Но парень слишком хорошо знал свою подругу, поэтому не удивился она спросила именно про них. — А этого красавчика тоже нашел в интернете? — подняла она другие двадцать портретов. — Да, наткнулся на его профиль в одной из социальных сетей, решил нарисовать, — пожал плечами Стив, откусывая от сэндвича огромный кусок. — О, а знаешь, он очень даже привлекательный, судя по твоим рисункам, которые, кстати, как всегда великолепны. У тебя не осталась ссылка? Я бы написала ему, может, даже встретилась бы с ним. — Он не из Нью-Йорка точно, — ответил парень. — Может, даже не из Штатов, а откуда-нибудь из Румынии. Зачем тебе? — Да просто так, я люблю общаться с новыми людьми, пусть даже по интернету и откуда-нибудь из Румынии. Хотя я точно уверена, что этот парень не из Румынии, внешность американская, я бы даже сказала, калифорнийская. Скорее он из какого-нибудь Лос-Анджелеса, Сан-Диего или, например, Сан-Франциско... — Да-да, я понял, куда ты завела разговор, но я не собираюсь ничего рассказывать, — резко ответил Стив, возвращаясь к подготовке обойного клея. — Ого, так я оказалась права! — воскликнула Наташа, еще раз просмотрев рисунки. — Так это тот самый парень! Даже не знаю, что сказать. — Ну, тогда мы можем просто не говорить о нем, — предложил Роджерс, но девушке оказался не по душе такой вариант. — Ты так четко прорисовал его лицо, видно, что на каждую работу ушло много времени. Наверное, он очень милый. — Да, он был милым, — коротко ответил Стив, разворачивая рулон обоев. — Но вы больше не поддерживаете общение? — добавила девушка. — Нет, не поддерживаем, — снова буркнул Стив. — Ну, и как же ты тогда так его рисуешь? Даже при всем твоем таланте, при всем твоем многолетнем опыте я не поверю, что ты по памяти спустя пару месяцев можешь выдать вот такие портреты. — Вот опять ты начинаешь, — выдохнул Стив. — Я же сказал, что не хочу об этом говорить. — Но почему? Я же вижу, что тебя это почему-то беспокоит. Расскажи, я ведь почти всегда знаю, что делать, — без лишней скромности призналась Наташа. — И фото покажи. — Нет у меня его фотографий! — А откуда ты это срисовывал? — нервно трясла она листками бумаги перед носом Роджерса. — Где твой телефон, покажи фото! Стив смерил ее раздраженным взглядом, она ответила ему взаимностью. Прищурив глаза, она поджала губы и скрестила руки на груди. Подобным взглядом можно было испепелить человека. Самым удивительным было то, что девушка могла так смотреть на своего оппонента несколько минут, не моргая. Блондин играл в гляделки чуть менее профессионально, так что после первой минуты он уже отвел взгляд и часто моргал. — Если тебе так интересно, — начал он, делая метку на куске обоев, — можешь заглянуть в закладки в браузере. — А вот и загляну, — хмыкнула Романофф, приютив ноутбук на коленях. После пары щелчков мышью девушке открылся огромный список закладок, который по большей части состоял из ссылок на цветовые схемы, спортивные статьи, музыкальные плейлисты и восьмибитные игрушки. Последние три ссылки вели на профили одного и того же человека в разных соцсетях. Первой ссылкой был Facebook, второй — Twitter, а щелчок по третьей вел в Instagram. Наташа открыла их все и стала переcкакивать с одной вкладки на другую, просматривая фотографии то здесь, то там, проверяя статусы, читая небольшие и достаточно бессмысленные без контекста твиты. Спустя некоторое время Романофф повела бровями. — Джеймс Барнс… Даже не знаю, что меня удивляет больше — то, что ты следишь за ним в интернете или то, что для этого ты зарегистрировался в Инстаграме и Твиттере. — Ну, во-первых, не слежу за ним. Я просто проявил интерес, просто нашел его в интернете и просто добавил его профили в закладки. — И ты просто каждый день заглядываешь к нему в ожидании новых фотографий и статусов, — продолжила Наташа. — Да, — согласился Стив, а затем одумался. — Черт, нет, я этого не делаю. — Я тебя учила врать, но учишься ты плохо, — выдохнула девушка, захлопывая ноутбук. Она положила гаджет рядом с собой, а сама облокотилась на оконную раму и допила остывший чай. — Не понимаю твою проблему. Ты хочешь ему написать, но боишься? — Я не хочу ему писать и я не буду ему писать, — ответил Стив, промазывая полосу обоев клеем. — Я стараюсь о нем не думать. — Скажу, что получается у тебя так себе, — буркнула Романнофф, шелестя бумажками. — Вот именно! — ответил Стив, нечаянно брызнув клеем с валика в сторону девушки и, к счастью, промахнувшись. — Это всё как-то само получается. Пытаюсь мысленно сказать себе: «Стив, хватит», а через минуту уже срисовываю его лицо с фотографии, потому что мне это нравится. И с каждым разом нравится всё больше. На работе я еще как-то забываюсь, но прихожу домой и первым делом хватаю ноутбук. Я даже не знаю, о чем бы я еще думал, если бы не ремонт. И длится это чуть больше двух недель, до этого я тоже вспоминал о нём, но не так часто, это уже начинает раздражать! — Так почему же ты ему просто не напишешь, не свяжешься с ним? — А в этом есть смысл? Это никому из нас не нужно. Я здесь, в Нью-Йорке, а он в другой части страны, мы не оставили друг другу никаких контактов, потому что не собирались больше общаться. К тому же от этого мне может стать еще хуже. Я ведь пытаюсь не жить больше прошлым — я и раньше пытался, но, кажется, сейчас у меня хоть что-то начало получаться. А как я отпущу все свои прошлые неудачи, если я не могу отпустить мысли о недельном романе, случившемся со мной пару месяцев назад? — Тоже верно, — вздохнула девушка. — Но у тебя точно нет никакого недомогания, неприятных ощущений в области груди? — Нет и не будет, потому что это точно не то, о чем ты подумала, это уже совсем глупо. И давай сменим тему. Больше они не разговаривали о Джеймсе. Стив успел поклеить две полосы бледно-голубых однотонных обоев, а Наташа все-таки соскочила с подоконника и помогла своему другу. Она то рассказывала сюжет недавно прочитанной книги, то пересказывала шутки из вечерних ток-шоу, то возмущалась тем, как её обсчитали в кофейне. И Стив старался как можно внимательнее слушать девушку, только вот Баки тоже читал эту книгу — она стояла на одной из полок в его небольшой и немного пыльной гостиной, смотрел эти ток-шоу вечерами по небольшому телевизору, работал в кофейне на углу одной из улиц Сан-Франциско. Стив стиснул зубы.

★★★

Конечно, Наташа вновь не послушала Роджерса и, будучи убежденной, что для парня это был не просто курортный роман, считала дни в ожидании. Иногда Стив пробалтывался о том загадочном Джеймсе Барнсе, но сразу же затыкался и переводил тему, а девушка лишь мысленно ставила в голове очередную галочку напротив огромный красной надписи «СТИВ НАШЕЛ РОДСТВЕННУЮ ДУШУ» и старалась не поднимать эту тему, хотя множество вопросов вертелось у неё на языке. От банального «Как эти двое познакомились?», до «Откуда ты знаешь его мобильного оператора, на кой черт тебе эта информация?» и «Почему ты продолжаешь повторять мне, что у вас не было ничего серьезнее секса без обязательств?». Галочка за галочкой приближался тот день, который Наташа с огромной радостью пометит в календаре красным маркером. Телефонный звонок раздался примерно в семь утра, когда Наташа еще не успела проснуться и отключить будильник. В первый раз она даже не попыталась сдвинуться с места и мастерски пропускала настойчивую мелодию мимо ушей. Ко второму разу она уже скатилась с кровати и вновь наткнулась на несчастный диван Стива, который так и ждал своего возвращения домой (или же этого ждала сама девушка, но какая разница). На третий звонок она все же ответила, но лишь когда обратно плюхнулась в постель вместе с телефоном. — Я могу сегодня не приходить на работу? Ты ведь справишься без меня? — молниеносно посыпались вопросы из трубки вместе с шумными вздохами. — О нет, —протянула Наташа. — Тебя сбил автомобиль! — Нет, не сбивал, я дома, — замялся Стив. — Тогда не можешь. — отрезала девушка. — Но мне нездоровится… — Ого, правда? А ты давно не болел, последний раз…. Ах да, ты никогда не болеешь, потому что твой организм невосприимчив к вирусам. У тебя не бывает ни простуды, ни ангины, вообще ни-че-го. — Да я и не об этом, — уже тише ответил парень. Наташа вздохнула. Тридцать шесть галочек, ровно неделя и двадцать первое июня на календаре. В какой-то момент в её голову уже начали закрадываться сомнения, но, черт подери, двадцать первое июня для девушки станет персональным праздником и отличным поводом прикупить пару бутылок вина. Но этот день всё еще мог оказаться самым обычным и ничем не примечательным, если только Наташа не приедет домой к Роджерсу и не подтолкнет его наконец к чему-то большему, чем просто страдания в подушку. — Оставайся дома, я скоро буду, — дала указания девушка и сбросила вызов. Через полчаса она уже выскочила из дома, держа в одной руке ключи и сумку,а в другой — бутерброд с ветчиной и беконом, состряпанный наспех, но так мастерски, что позавидовал бы любой работник «Сабвэя». По дороге есть его было не совсем удобно, так как булка еле помещалась в рот, а в метро все только и пялились на то, как аппетитно Наташа откусывает кусок за куском, рассеянно глядя в пол. Если честно, она всё еще не проснулась. Ровно три настойчивых и продолжительных звонка в дверь были местью Наташи: парень ненавидел этот звук и уже лет десять собирался сменить его на что-то более мелодичное. Стив даже не взглянул на подругу, махнул ей рукой и завалился обратно в постель. Ремонт, к слову, был почти завершен, и хоть большая часть комнаты всё еще пустовала, кровать уже стояла на своём месте. Роджерс накрылся одеялом до головы и зарылся в подушку так, что только ухо торчало из этого белого воздушного облака. Наташа положила сумочку на пол, сняла туфли и забралась на кровать к блондину, пристраиваясь к нему со спины. Она обхватила его руками поверх одеяла и прижалась щекой к колючему затылку, затем попыталась обнять его сильнее: попытки обхватить такую груду мышц можно приравнять к попыткам обхватить ствол дерева, однако девушка была настойчивой. Через пару минут Стив расслабился, и притиснуться к нему стало намного проще. Так они пролежали пять минут, затем десять, пятнадцать. В комнате было тихо, не раздавалось даже привычное тиканье настенных часов или далекий автомобильный гул. За окном уже было светло и свежо, только окна были закрыты, отчего в квартире царила духота. — Тебе не жарко? — наконец спросила Наташа. — Нет. — коротко ответил Стив. — Ты собираешься провести так весь день? — Я думаю о нем, — забормотал себе под нос Роджерс. — У меня такого никогда не было. Я думаю о нём. — И что ты чувствуешь? — Многое. Счастье, когда вспоминаю о том, что было. Разочарование от того, что это было, а сейчас нет ничего. Я бы хотел поделиться с ним своими мыслями, как делюсь ими с тобой. Я хотел бы выслушать его мысли или просто услышать его голос. Хотел бы, чтобы он посмеялся над моей шуткой. Я чувствую спокойствие, вспоминая о нем, а когда стараюсь подавить свои мысли, становится хуже. — А что насчет груди? Боль, недомогание? — Нет, — выдохнул блондин. — Но скоро может что-то подобное начаться. Как это работает, черт возьми?! — Ну, я пропускала уроки химии в школе, — ответила девушка, поглаживая плечо Роджерса. — Кажется, сильный выброс допамина запускает гены старения. Но запускает — это одно, процесс поступления гормона должен быть постоянным, иначе начнется ломка. При всём этом допамин схож по действию с наркотиками, и резкое перекрытие его поступления со временем ведет к подавленности, рассеянности, иногда к депрессии. — И что, родственные души всегда чувствуют это, стоит им покинуть друг друга? Как-то пугающе. — Ну, не каждый раз. Но когда вы не видели друг друга больше двух месяцев, находились в разных концах страны и не проявляли никакой инициативы, дабы сказать друг другу хотя бы «привет», тут не такая ломка начнется. С другой стороны, представь, что чувствуют родственные души, встретившись вновь после долгой разлуки. Наверное, поэтому многие люди не могут отказаться от этого во имя вечной молодости и красоты. Даже сидя на подавляющих таблетках, тяжело мириться с болью и отсутствием чужого тепла. Стив наконец-то повернулся к своей подруге лицом и тяжело вздохнул. Ворох мыслей пытался улечься в его голове. Наташа лишь заинтересованно взглянула на него. — Думаю, я должен связаться с ним. — Если честно, я думала, что ты этого сам не скажешь, — улыбнулась девушка. — Тащи свой ноутбук. — Что? — удивился Роджерс. — Нет, только не интернет. Я ненавижу общаться через компьютер. — Весь мир общается через компьютер, Стив. Ну хорошо, позвони ему, если так любишь живое общение. — Я не знаю его номера. — Ты… — начала девушка и громко хмыкнула. — Ты знаешь его телефонного оператора, но не знаешь номера. На кой черт тебе эта информация? — Наташа наконец задала так долго мучивший её вопрос. — Так это само в разговоре как-то всплыло, — начал оправдываться Стив. — И, раз никто из нас не планировал больше связываться друг с другом, никто и не догадался оставить свой номер, я говорил об этом. — Отправь открытку, ты же знаешь его адрес? — Знаю. Но открытка придет к нему через пару дней, ко мне ответ придет в конце недели, если вообще придет, а я к тому времени буду не в силах даже подняться с кровати. — Ну, это лучше, чем лежать и придумывать оправдания, — ответила девушка и встала. — Мне нужно идти в мастерскую, а ты оставайся дома. Включи себе «Грязные танцы», высморкайся в подушку и думай, что делать. Пиши ему, ищи его номер или покупай билеты и езжай к нему, как хочешь. Но если к вечеру у тебя не будет никаких идей, я отберу у тебя ноутбук, напишу ему в Фейсбуке и оставлю лайк под каждой чертовой фотографией в Инстаграме. Она надела туфли и гордо удалилась из квартиры Роджерса, показательно захлопнув за собой дверь. В квартире вновь повисла гнетущая тишина, а в голове раздавался металлический скрежет не самых приятных мыслей. Медленно запустив руку под кровать, блондин вытащил оттуда свой ноутбук и открыл его. В недавно закрытых вкладках он нашел профиль Барнса, в котором, как всегда, ничего не менялось. Он хотел бы написать ему. Пусть парень и не привык к такому общению, но в Сан-Франциско около пяти утра, так что ответ он не получит еще долго, можно было и подождать. Еще несколько секунд Стив смотрел на фотографию Джеймса, после чего закрыл окно браузера и открыл уже начатый фильм «Грязные танцы». Наташе оставалось только развести руками, когда ближе к вечеру того же дня, вернувшись к Стиву домой, она споткнулась об стоящую на пороге небольшую дорожную сумку, а затем, пройдя вглубь квартиры, нашла на столике билет на послезавтрашнее утро вместе с паспортом парня. Сама девушка озвучила блондину вариант поездки в Сан-Франциско в шутку, явно не подозревая, что Роджерс мог всерьез над этим задуматься. Где-то в комнате слышались грохот и звуки шагов, как раз в этот момент Стив передвигал шкаф то в одну сторону, то в другую, пытаясь подобрать ему идеальное место. Когда со шкафом было покончено, он приступил к столу. — Вижу, тебе уже лучше, — улыбнулась Наташа, облокотившись на дверной косяк. — Ага. Как выяснилось, я не могу долго лежать без дела, даже если очень сильно захочу этого. Так что за сегодняшний день я успел многое. — Да, я уже видела билет. Впервые вижу человека, который настолько избегает общения через интернет. — Вылетаю послезавтра. Уже предупредил Пегги и Энджи, они, наверное, до сих пор не могут отойти от услышаного. Слышал, как во время нашего с Пегги разговора по телефону Энджи танцевала где-то рядом и что-то напевала, — он улыбнулся. — А завтра в свободное время я заберу у тебя диван, если ты не против. — Конечно, не против! — выпалила Наташа, облегченно вздохнув. Она подошла к Стиву и крепко его обняла, повиснув на шее, а парень даже мускулом не пошевелил, хотя девушка была не легкой. — Наконец-то в твоей жизни появилось то самое что-то, после чего ты не будешь плакаться мне каждые выходные в компании пары бутылок крепкого алкоголя. Я так счастлива. — За меня? — Пф, разумеется, за себя. Я страдала намного больше, выслушивая всё это. К тому же мне не терпится избавиться от этого чертового дивана.