Full spectrum

      Родители сказали одеться. Хотя погода на улице была по-прежнему слишком прекрасной для конца сентября: тёплое не жгучее осеннее солнышко и лёгкий освежающий ветерок. Он не мог сказать, тепло или действительно прохладно. Ему было жарко. Настолько жарко, что даже холодный душ после матча не помог. Он просто быстрее хотел выйти на улицу. Быстрее бы наступил вечер с его спасительной прохладой. Ветер закрадывался под майку с глубокими боковыми проймами, блаженно обдувая всё тело, но в некоторые моменты и этого казалось мало. – Что опять с твоим телефоном? – Кай вновь сидел на капоте своей машины, поджидая его. Он был одет во всё белое: туфли, те самые джинсы, плотная рубашка, застёгнутая наполовину, и сочно-синяя водолазка под ней. Непонятно было, то ли он здесь рекламирует стильные шмотки, то ли собственную невротъебенную тачку. Сангюн ждал, но всё же не ожидал его увидеть. Он встряхнул головой, выходя из секундного ступора, и полез в карман своей университетской бейсбольной куртки, что была завязана на его бёдрах. – Возможно, ты его мне разрядил? – кольнул он, пройдясь пальцами по «мёртвому» экрану, который не реагировал даже на кнопки включения и разблокировки. В рот словно влили густой тёплый сироп – он обволакивал и стекал нежной карамелью в глотку. Захотелось выпить ещё воды. – Классно сыграли, – белоснежная улыбка чеширского кота, – поздравляю. – Ага. – Брюнет подошёл ближе, убрал обратно телефон, и переложил свою спортивную сумку в другую руку, чувствуя некоторую неловкость, – Я не думал, что ты придёшь. – Почему? – удивился старший, – Я же писал, что приду. – Нет, ты писал, что постараешься прийти. – Ну, значит, я молодец. – Он опять хитро улыбнулся и сполз с капота. Чистейшего, надо заметить, капота. – Блядь, – взгляд Атома упал на соседний чёрный седан, не настолько идеально чистый, припаркованный задом. – Ты не мог встать где-то в другом месте? – А что такое? – Чонин пожал плечами и проследил за взглядом младшего. – Да всё просто… заебись. – Тот подошёл к чужому автомобилю, открыл багажник и по-хозяйски закинул туда сумку, – Шикарно, блядь. Шатен молча смотрел на все его манипуляции. – Ты давно вышел с трибун? – Нуу, минут десять назад? – Ладно, если мы куда-то собираемся, то давай быстрее. – Куда ты хочешь?.. – Эй, Атом! – раздался вызывающий звонкий голос. Сангюн обернулся в ту сторону, откуда пришёл, и едва успел поймать бейсбольный мяч прежде, чем он его ударил. – Ты, щенок, совсем охренел? – зло процедил он, становясь в стойку для броска, – Просто беги. Тело сжалось на секунду словно тугая пружина, и затем с невероятной силой и скоростью выстрелило. Раздался глухой шлепок и жалобный вскрик. Не убежал. – Погнали, – он развернулся и быстро залез в бледно-голубоватую машину. Кай решил не спорить. И когда они были готовы тронуться, им с грохотом приложился руками на капот какой-то мелкий пацан. Шатен вопрошающе покосился на своего пассажира и заметил, что эти двое прожигают друг друга испепеляющими взглядами. – Я убью его. – Выдохнул брюнет и резко выскочил из авто. Чонин дёрнулся следом, не до конца понимая, что происходит, и чего от этого ожидать. Мальчишка с кулаками набросился на Сангюна и даже ударил его ногой по ноге, но силы явно были не равны – его скрутили, подняли над землёй вверх ногами, и закинули в багажник всё того же чёрного седана по соседству, плотно закрыв крышку над головой истошно орущего и пытающегося сопротивляться ребёнка. – По-моему, это перебор… – Сангюн! – строгий тон знакомого женского голоса, – Куда дел брата? – Я его не трогал. Не знаю, где он, – он обернулся на зов и вскинул руки. Кай вышел обратно на тротуар, чтобы поздороваться с его мамой. … И папой, высоким жилистым мужчиной со спокойным немного уставшим выражением на лице. Из закрытого багажника красноречиво доносились глухие удары и ор. – Боже, – она подошла к машине и выпустила пленника на волю, – когда вы перестанете? Чонин! Он даже вздрогнул. – Ты же старше, мог и вмешаться. – Без приветствия продолжила она. – Ну, я думаю, между вашими сыновьями лучше не вставать, – он виновато улыбнулся и отвлёкся на приветствие отца семейства. – Ох, куда-то собираетесь? – она спросила старшего сына, но тот оказался немного занят вновь возобновившимся поединком. – Чонин? – Да, мы… куда-то собирались. – В парк развлечений. Погулять. – Вставил Сангюн, подошедший к ним и кое-как пытавшийся держать младшего брата неподвижно прижатым к себе. Со стороны выглядело, как будто они крепко обнимались. Очень крепко, что пацан едва ли мог вздохнуть, уткнувшись лицом в живот взрослого парня. – Я хочу с вами! – он неожиданно каким-то чудом вывернулся. – Ни за что. – Прошипел старший брат. – Но… маам!! – Что мам? Попроси нормально. Он насупился. Обиженно взирая исподлобья на своего «врага № 1». Было ясно, что он не станет просить. – У них свидание! – Неожиданно ткнул пальцем в сторону шатена, на что тот удивлённо повёл бровью, – Они встречаются друг с другом, и поэтому не хотят брать меня с собой. – Что ты несёшь, придурок? – Сангюн зарядил ему подзатыльник и тут же получил свой от матери. Оба стояли, держась за свои чёрные макушки, и опять ненавистно смотрели друг на друга. – Всё в порядке, – решил вмешаться в эту семейную «идиллию» Кай, – мы можем взять его с собой. Оба брата в момент обратили свои взгляды на него: старший с каким-то испуганным недоумением, а младший с искренней надеждой и слезами на глазах. – Прекрасно. – Подтвердила их матушка и встряхнула мелкого за шиворот, – Но только после того, как ты извинишься за враньё и вежливо попросишь.       После соблюдения всех формальностей, они наконец-таки смогли отправиться, всё же, втроём. – Куда? – Кай выжидающе посмотрел на явно не довольного ситуацией брюнета. Того, что был постарше. Он повёл плечом: – Может, Аинс Волд? – Я хочу в Лотте! – на пассажирское кресло накинулись сзади – его тряхнуло, и старший брат приложил уйму усилий, чтобы и бровью не повести на эту выходку. Выдохнул. – Там, где выставка макетов? – Ага... – Там скучно! Я хочу в Лотте! А Кай старался незаметно следить за этими двумя, держать собственное лицо ровно и при этом не отвлекаться от дороги. – Так что насчёт Лотте? – Такая погода хорошая, а он крытый, – Атом поморщил нос, – да и там слишком много народу. – Сегодня только четверг... – Всегда... – Поехали в Лотте? Я хочу на аттракционы! – мальчишка потряс его за плечи. – Аа-а! – Недовольно протянул тот и развернулся, – Сядь, мы тебя слышали. Мелкий отшатнулся и упал обратно на сиденье. – Позволь напомнить тебе, что это ты едешь с нами, а не мы с тобой… – Боже, обязательно спорить? – И потом, ты спросил у предков деньги? Или я должен оплачивать твои запросы? – Ты мне хён или кто? – Я твой хён и готов учить тебя жизни и раздавать подзатыльники совершенно бесплатно... – Я тебя ненавижу... – Ты меня бесишь... – Можно проголосовать? – Я хочу в Лотте. – Я хочу на луну, подальше от тебя. – Я тоже хочу в Лотте. – Даа! – младший брат поднял руку вверх, словно только что гол забил, а старший вопросительно приподнял бровь. – Что? – Кай изобразил невинность, – Там продают потрясающее мороженое. – Не... – Хочу мороженое! Сангюн закатил глаза и накрыл лицо рукой. – Хочу есть! Чонин засмеялся: – Можно как раз заехать в Мак-авто по пути. – Хочу, чтобы ты был моим братом... Как ты умудрился такого парня себе закадрить? – Ты охуел?! – моментально огрызнулся Атом, дёрнувшись назад. – Эй, не матерись при нём. – Почему это? – Потому что нельзя материться при детях. – Почему? Ты что, думаешь, он такой тупой, что не соображает, кто что говорит, и что можно говорить ему? С мозгами у него всё в порядке, между прочим. Верно? – он полуобернулся назад. – Да. – Строго ответил младший, точно копируя интонацию своего брата. Однако, как быстро они объединились. – Ну... ладно. – Шатен побоялся спорить с ними двумя. – Кстати, почему ты не сказал, что ты питчер? – Какая разница? – Разве питчер не самый важный игрок в команде? – Ты прикалываешься?! – теперь ребенок повис на водительском кресле, – Он лучший игрок университетской лиги! Его вообще должны пригласить в высшую. Он будущая звезда корейского бейсбола! – Ц! Уймись, а? Мы уже сто раз это обсуждали, что нет. – Что нет? Ты ведь действительно тащишь всю игру. Сангюн посмотрел на шатена, секунду сомневаясь с ответом, а потом хитро улыбнулся: – Ты так внимательно смотрел? – На тебя. – Кай оторвался от дороги и вернул взгляд. – Да? – Игриво переспросил брюнет, довольный, что тема переключилась, сел набок, развернувшись к водителю лицом, и деловито скрестил руки на груди. – И меня не покидали мысли… – И какие же? – Заинтересованно повёл бровью. – Вы ведь… – Кай закусил нижнюю губу, нерешительно выпуская её из зубов, – во время игры джоки носите, верно? Они и сейчас на тебе? – и бросил на собеседника осторожный взгляд. Сангюн ничего не ответил. Даже не пошевелился. Даже поднятую бровь на место не опустил. Хотя улыбка как-то незаметно исчезла. В глазах застыла чернота, и взгляд стал ощутимо острым, режущим. – Вы не могли бы обсуждать это хотя бы не при мне… Чем бы это ни было… – С долей брезгливости пробубнил мальчишка с заднего сиденья, бегая глазами от одного к другому, – А мама знает, что ты встречаешься с парнем? Старший брат развернулся и просто уставился этим взглядом на него, пока тот не сел окончательно смирно и даже ладони на колени положил. Кай поглядывал на него через зеркало заднего вида, и когда малыш, насупившись, случайно встретился с ним в отражении, подмигнул ему. – Ты уже можешь начинать придумывать, чего хочешь в Маке. – Это моментально приободрило ребёнка.       – Ты не только со зрелыми дамами хорошо ладишь? – покосился на него Атом, когда его младший брат, радостный, убежал на очередной аттракцион. Чонин попытался спрятать свою неприлично довольную улыбку за белым стержнем эскимо. Неэффективно, зато эффектно. – Ты уверен, что не хочешь? – пробубнил он, облизывая тающую сливочную массу. Сангюн скривил губы и отвернулся: наверное, треть всех ларьков с мороженым в этом чёртовом Лотте сверкали белоснежной улыбкой Кая на рекламных щитках – это... вымораживало. – Я так объелся, – он потряс большим стаканом молочного коктейля из Макдональдса, который всучил ему младший брат, прежде чем удрать развлекаться, – что боюсь, меня сейчас стошнит. – А я подумал, что у тебя такой хороший аппетит. – Да я всегда после бейсбола жру как не в себя. Мать меня даже частями кормит... Конечно, когда я бываю в родительском доме, – он драматично взмахнул рукой. Они нашли местечко между игровых павильончиков, подальше от прохожей части и толпы отдыхающих, и как раз сбоку от нужной им карусели, откуда она хорошо просматривалась. Атом забрался на железное ограждение, сел, неуклюже одной рукой нарыскал в кармане куртки сигареты и зажигалку и закурил. Он молча буравил старшего своим гипнотическим взглядом с этим дурацким коктейлем в руке. Кай оторвался от его расширенных зрачков и опустил глаза на раздвинутые ноги: черные обтягивающие джинсы на бедрах и коленях были разодраны в хлам, и он был благодарен тому, что висевшая на поясе куртка хоть как-то эту наготу прятала. Очень не хотелось держать себя в руках, особенно под беззастенчиво пожирающим взглядом мальчишки, который не даёт себя в руки, но при этом ходит полуобнаженным. – Я против этого. – Он подходит ближе, становясь практически между согнутых ног, и едва сдерживается, чтобы не положить руку на оголённую коленку. – Только пока ты здесь, – Сангюн выдыхает дым в сторону и, хитро щурясь, улыбается, – всё равно что кальян курить. Кстати, только именно из-за этого я и курю. – То есть я виноват? – Возмущается шатен и даже показывает на себя пальцем. Младший не успевает толком кивнуть, как сигарета покидает его рот и отправляется в ближайшую урну затушенной и смятой. – Это вредно для кожи, – Кай возвращается к его ногам с чувством выполненного долга, – и к тому же, разве у тебя не спортивный режим должен быть? – Ага. – Глаза брюнета осматривают его сверху вниз и останавливаются на пахе, а через две секунды осознания испуганно прыгают обратно: Кай сосет сливочное эскимо, полностью вбирая его в рот, и очень внимательно за ним наблюдает. – И, как ты заметил, я его почти соблюдаю. – Я заметил, твой брат просто фанатеет от тебя, не смотря на то, что ты ведешь себя как… дива. – Я не... – он останавливается на полуслове и как-то уязвлёно мотает головой, – Я не хочу, чтобы он считал меня крутым бейсболистом, потому что я не хочу рваться оправдывать его ожидания... И не хочу оказываться причиной его разочарований. И вообще чьих-либо. – Почему ты должен кого-либо разочаровывать? – Потому что я реалист. Потому что я играю профессионально уже шесть лет. И потому что я знаю, что любой профессиональный спорт травмоопасен. Потому что прошлый сезон я еле доиграл из-за постоянных болей в правом локте. Меня спасало только то, что обе руки у меня рабочие. И, если в этом сезоне такое повторится, скорее всего, я не смогу продержаться в бейсболе и до окончания университета, не говоря уже о высшей лиге. – Мне жаль. – Мне нет. – Он пожимает плечами. – И потом, может, всё будет хорошо, если я не буду долбоёбом и не стану пытаться выкручивать подачи так, чтобы всех наебать. Посмотрим, как пойдёт. – Улыбается, подбадривая сам себя. – Я... – Кай наоборот хмурится, что привлекает настороженное внимание собеседника, – Я повредил спину, когда занимался балетом. Это было начало второго курса в художественной академии, и мы готовились к первому настоящему выступлению на сцене. Физическое переутомление, стресс – ничего необычного: просто в один день мои мышцы не выдержали нагрузки. А я не мог остановиться, не мог уйти: это было моей жизнью, страстью – всем. Я продолжал репетиции на таблетках, на уколах. Кое-как вытянул на премьере. И всё было хорошо, но потом это повторилось вновь, а потом ещё и ещё. Обезболивающие уже не справлялись, и к концу второго курса я так плотно сидел на кокаине, что не помню ничего, кроме него: постоянные переговоры с дилером, постоянные поиски момента и места для принятия дозы, постоянно где-то с кем-то, постоянная эйфория, постоянно сменяющаяся чувством страха, когда отпускало. Из балетной трупы меня выгнали, потому что... потому что, блядь, я был не адекватным. И всё. Абсолютно всё было кончено – то, чего я так боялся, от чего я пытался убежать, но в итоге к этому и пришёл. – Он ухмыльнулся этой иронии и опять взял в рот мороженое, которое почти потекло. Сангюн полез в карман за сигаретой. – Ебать, ты лох. Я даже не знаю, что тебе ещё сказать. – Проговорил он, удерживая зубами фильтр и пытаясь прикурить. – Ебать, ты эмпат. Я просто и не ожидал таких слов поддержки, – в том же тоне съязвил старший в ответ. – Нет, я просто... я немного... не был готов к таким откровениям, ии... – Расслабься, я понял. – Он фыркнул, – А ты думал, я такой сладкий и гладкий как на глянце? Сангюн молчал, обдумывая вопрос, касаясь своих губ пальцами, в которых дымилась сигарета. – Не знаю. Мне кажется, я мало видел твоих снимков того времени. Не говоря уже о том, что тогда я даже не знал о твоём существовании. – Могу, кстати, тебе скинуть свои старые фотосессии, хотя особо раритетные у меня, вообще, на бумаге хранятся. – Как давно ты в модельном бизнесе? – С тринадцати. Одиннадцать лет. – Он наконец доел мороженое и выкинул палочку в ту же урну, – Я думал, ты знаешь? – игриво поддел фанатские чувства и поставил свою ногу на нижнюю перекладину между его ног. – Только что восполнил этот пробел. На каком ты сейчас курсе? – На пятом, в академии управления бизнесом. – Ты переходил, и из-за этого потерял год? – Да. – Зачем? – Из-за моего отца. – Как ты завязал с наркотиками? – Из-за моего отца. Нет, подожди. – Он рассмеялся, – Это что, допрос? Ты учишься на юриспруденции и решил на мне попрактиковаться? Какая профессия? Ответ на ответ. – Психологии и криминалистики. Ещё не решил. Что именно сделал твой отец? Кай недоверчиво сощурился: в глазах брюнета читалось нетерпение, а он не любил потакать чужим прихотям. Он подался вперёд и положил руку на колено собеседника, от чего тот вздрогнул, чуть не выронив стакан с коктейлем. – Нет. – Он невесомо повёл пальцами вверх по открытой коже, – Попроси меня рассказать. Ты ведь такой любопытный, а я не обязан отвечать на твои вопросы, – палец кружит по краю разрыва чёрного денима на бедре, а потом горячая ладонь ложится на кожу, и пальцы заползают внутрь, – так заставь меня хотеть рассказать. Сангюн вцепился в перекладину, на которой сидит, а сигарета в его руке практически истлела. В этом положении он чуть выше Кая, но ощущает себя полностью под ним: под его властью и натиском. Туда-сюда снуют толпы людей самых разных возрастов, и почему-то сейчас эта модель не опасается папарацци: безотрывно смотрит на возмущённо приоткрытые губы перед собой, игнорируя пронзающий взгляд раскосых глаз, и сильнее сжимает твёрдые мышцы под пальцами. – Ты когда-нибудь пробовал трюфель? – Сангюн выдыхает с запахом сигаретного дыма в его губы. – Что? – Кай отстраняется, чтобы заглянуть в его глаза. – Трюфель, гриб такой, растет в Европе, говорят, очень вкусный. Как думаешь, его в Сеуле реально достать? – в голосе слышится нервное возбуждение. – Я не... – Шатен потеряно мотает головой, – Посмотри в интернете. – Подержи. – Младший пихает ему покрытый холодным конденсатом стакан, заставляя отпустить свою ногу, и спрыгивает на землю; достает мобильник и открывает меню, делая вторую и последнюю затяжку от сигареты. – Я как знал, что вы уединитесь в каком-нибудь тёмном углу, – выскакивает из-за палатки мелкий, довольный и воодушевлённый. – А-а я расскажу маме, что ты куришь! – возмущается он. – А я расскажу маме, что у тебя в планшете хентай, – спокойно парирует старший брат и, оторвавшись от экрана своего телефона, пристально и выжидающе смотрит на него, а, поняв, что никакого вразумительного ответа от беспомощно хлопающего ртом ребёнка не предвидится, возвращается обратно к своему занятию. Перед лицом неудавшегося шантажиста возникает дождавшийся его стакан с коктейлем, любезно предоставленный очаровательным и милым Чонином. – Как покатался? – Он улыбается и треплет его по макушке, чтобы приободрить. – Раз его не стошнило от всего съеденного, то уже хорошо, – вместо младшего, у которого в данный момент занят рот густой молочной смесью, отвечает старший брат. – Как насчёт?.. – Шатен многозначительно кивает на палатку, где было устроено что-то типа тира с мягкими игрушками в качестве призов, и мальчишка так же молча соглашается, не выпуская трубочки изо рта. – Я люблю детей. – Спешит оправдаться Кай, прежде чем Сангюн успевает выразить своё недовольство подобным баловством. – В каком смысле? – недоверчиво щурится тот. – В каком смысле?! Что за вопрос, о боже?! О чём ты только думаешь? – Просто пытаюсь понять, о чём думаешь ты. – Это так не очевидно? – У меня столько вариантов, и каждый страшнее другого. Кай растянулся в самодовольной улыбке, засмеявшись про себя, и отвернулся к продавцу билетов в тир; попросил, чтобы им объяснили правила и оплатил сразу несколько попыток вперёд, потому что там явно было непросто, зато весело, и можно было даже посоревноваться с другими участниками. – Мне нравится детская кокетливость, – неожиданно продолжил он, вернувшись к разговору со старшим из братьев, когда младший был оставлен на попечительство смотрителя аттракциона. – Знаешь, без странных лишних мыслей в голове и быдлячества, которого у тебя с лихвой. – Быдлячества? – уточнил Атом, вздёрнув брови. – Да. Ну, и детской кокетливости у тебя тоже сполна... – Ты даже не представляешь, насколько... – Кокетства? – Быдлячества. – Он отошёл подальше от палатки и резко обернулся, понизив голос, – Узнаю, что ты крутишься возле моего младшего брата, познакомлю твою тачку с бейсбольной битой. У меня их, кстати, три, и одна из них – алюминиевая, моя любимая. – Боже, – снисходительно фыркнул шатен и опустил голову, пряча улыбку, – и откуда ты только такой? – Из Кванджу. У тебя какие-то проблемы с этим? – Пока нет. – Он закусил губу и решил, всё же, вернуться к прежней теме, – Ну, и... мы выяснили причину моего отношения, так как насчёт тебя? – С чего вдруг я буду тебе рассказывать? – в голос вернулось зловредное упрямство. – Потому что ты хочешь. – Заговорщически протянул Кай, подавшись вперёд. – Посмотри на меня и скажи, что это не так. Взгляд буквально приковало к лукаво поблёскивающим глазам шатена. Все мысли на мгновение выбило из головы, что даже и возразить было нечем. Аромат уже знакомого парфюма вился вокруг, пытаясь впитаться в открытую снаружи кожу, словно мало было этого вкуса, наполнявшего изнутри. Брюнет с трудом заставил себя отвернуться, и взглянул на младшего брата, увлеченного выбиванием шаров меткими бросками, нахмурился и задумчиво зажевал губу. – Когда мы... – скрестил руки на груди, – ...переехали в Сеул, у родителей начались тяжёлые времена. Не знаю. Новая работа, стресс, новое жильё, деньги, моя новая школа, в итоге разлад отношений. А потом мама забеременела. И, наверное, тогда это было сродни катастрофе, но ребёнка оставили. Потом, спустя пару лет, всё конечно устаканилось, но родители так и не... В общем, они стали больше похожими на вежливых коллег или соседей, а не на супругов. Чонин внимательно выслушал, наблюдая за непривычно сдержанной мимикой. Атом провел пальцами между бровей. – Я понимаю конечно, что брат в этом не виноват, но… Я не знаю. Приятного в этом всё равно мало. Я злился на него раньше. И, наверное, просто привык к этому. Родители… не хотели оставаться вместе, не смотря даже на то, что я был в семье, а стоило появиться ему… – Не надо. Эй! – Чонин положил руку на его плечо, заставляя повернуться опять к себе, – Не говори так, потому что ты не можешь знать всего, что между ними происходило. И даже сейчас, когда ты взрослый, вряд ли ты можешь разобраться в этом, даже если они тебе сами что-то расскажут, нужно понимать, что это может быть не полная версия или не стопроцентная правда. Не стоит даже лезть в это, хотя это и твои родители, и вы одна семья, но их отношения – не твоё дело. Поверь, я знаю, что говорю, – его рука медленно соскользнула вниз, оглаживая кожу. – Ну, конечно, – Атом заметно напрягся под его прикосновением, – и это говорит мне «золотой ребёнок», выросший в любви и обожании родителей и двух старших сестёр. – Слушай, – Кай резко выдохнул и отпустил руку, – отношения родители-дети и отношения муж-жена совершенно разные вещи. – Я знаю, не дурак. – Тогда почему ты споришь? Принципиально? – Я не спорю. Я просто сказал, что такой как ты вряд ли может давать мне советы в этом вопросе. – Такой как я? Отлично, – шатен всплеснул руками и сдержанно улыбнулся, прикусив нижнюю губу изнутри, а потом продолжил достаточно эмоционально: – Да ты даже не знаешь, какой я. «Золотой ребёнок»? Да у меня никакие отношения с отцом, потому что всё, что я делаю, идёт наперекор его личных планов на мою жизнь. А маму, которая буквально во всём меня поддерживает, и словно ангел-хранитель для меня, однажды я сам же унизил и причинил боль, за что не смогу себя простить никогда. И если я что-то говорю тебе, это значит, что я это знаю, а не просто потому что я старше и по умолчанию мудрее. – Хорошо, я понял. Прости, – довольно резко перебил его брюнет. Было заметно, что ему не комфортно то ли от нечаянно задетых чувств другого человека, то ли от необходимости извиняться. Он развязал рукава куртки и надел её, как полагается; шмыгнув носом, скрестил руки на груди и уставился себе под ноги. Они всё ещё ждали, пока его брат наиграется. Кай застыл в каком-то нервном напряжении, засунув руки в карманы джинсов и отвернув голову в сторону. – Ну ии… – подал голос Сангюн, чувствуя, что этот незаконченный разговор теперь повис над ними, да и Каю полезнее было выговориться, – что произошло у тебя с матерью? – С отцом, – голос шатена был тихим и непривычно низким, что говорило о злости. Атом оторвал взгляд от земли и виновато посмотрел на него – Чонин ухмыльнулся, заметив выражение его лица, и повернулся. – Я узнал, что у отца любовница. Нашёл её, познакомился и сделал так, чтобы он застукал нас в постели. – Он опять криво улыбнулся, наблюдая за очередной яркой эмоцией на лице слушателя, – Он её со скандалом бросил, но матери я всё же рассказал о его связи. Ну и… в общем, узнать от собственного почти взрослого сына об измене мужа с молодой любовницей – не то, что нужно нежной и любящей женщине после двадцати лет брака. – Сс… – лицо младшего юноши исказилось, словно он сильно обо что-то обжёгся, но и выражало сочувствие, – да уж. Рвения тебе не занимать. – Иногда мне срывает крышу, – прозвучало словно извинение или аккуратное предупреждение, – и я могу становиться довольно мстительным по отношению к тем, кто обижает дорогих мне людей. Но, как бы сказал ты, в том случае я, действительно, лоханулся, – сдавленный смешок говорит о том, что драма исчерпана. – А сколько тебе было лет тогда? – Сангюн поддаётся смене настроения. – Эмм… шестнадцать? – словно сомневаясь, отвечает шатен и слегка потягивается, чтобы сбросить напряжение, всё ещё держа руки в карманах. – А той женщине? – прямые с заострёнными кончиками брови выразительно приподнимаются. – Тридцать… может быть, – всё так же неуверенно. Брюнет открывает рот, но не знает, что сказать, и слегка трясёт головой, словно пытаясь прогнать оцепенение. – Есть… – всё же пытается сформулировать мысль, – хоть какая-нибудь категория людей, которые не вписываются в твою постель? – Ну, – Чонин оборачивается в сторону оставленного ими ребёнка и, широко улыбаясь, кивает ему, – дети, не достигшие возраста согласия. Атому буквально приходится прикусить кончик своего языка, чтобы не спросить про детей, достигших этого возраста, и он тоже обращает внимание на брата, который подпрыгивает возле палатки с аттракционом и изображает что-то похожее на действия бодибилдеров на соревнованиях – должно быть, выиграл. – … И совсем уж пожилые дамы, – продолжает шатен. – Только дамы? – на этот раз язык оказывается проворнее. – Ты действительно хочешь знать? – Кай скептически приподнимает одну бровь. – Нет, – слишком быстро следует ответ, которому не верят. – Ему было пятьдесят шесть, – Сангюну по-дружески закидывают руку на плечо, разворачивают и направляют навстречу малому, продолжая полушёпотом на ухо: – мне – пятнадцать. Он был одним из директоров в моём первом агентстве, что, естественно, очень хорошо сказалось на моей карьере. Младший юноша брезгливо пытается прижаться ухом к плечу, но касается горячих шепчущих губ и вздрагивает от накатившей на него волны мурашек. – И у него был такой маленький стручок, – продолжает старший, чувствуя, как тело в его руках передёргивает второй раз, – но было в этом что-то извращённое и возбуждающее. – О, Господи! – Атом изворачивается из его объятий, прежде чем тело перетряхивает очередной судорогой, – я же просил без подробностей. – Ты вообще не просил, – Кай закусывает губу, удерживая улыбку, – или просто вслух не сказал? О, этот удивлённо-испуганный взгляд, неверящий, что его тайну посмели раскрыть да ещё так бесцеремонно огласить, сменяющийся предупреждающим прищуром и в момент светлеющий, когда к ним подходит ребёнок в обнимку с плюшевой игрушкой. Белый мягкий слон размером чуть ли не в половину его обладателя с обвислыми ушами, больше похожими на кроличьи, и длинными болтающимися хоботом и ногами с розовыми подошвами. С розовой жопой и почему-то с полным отсутствием какого-либо хвоста, что, несмотря на логику, выглядит невероятно мило. – Чё он такой пидорский? – в противовес похвалам и восхищению со стороны обаятельного и доброго Чонина вопрос звучит со скользящей в голосе ревностью. Или завистью. Мальчишка молчит с секунду, и на мгновение становится точной копией брата. Кай не разбирает его слов, кроме как «пидоры», слишком занятый реакцией старшего из них: хватает того за вытянутую руку, одёргивая и прижимая к себе спиной, оттаскивает в сторону. – Завязывай, я сказал! – рычит он, придавливая парня его же скрещенными на груди руками так, что дышать обоим становится сложно, – А ты! – обращается к младшему, даже не убавив тона, – Услышу ещё хоть раз что-то подобное – получишь от меня. Не слышу. Мальчишка, успевший отскочить на пару метров назад, опускает игрушку, за которую инстинктивно спрятался, и повторяет свои извинения громче. Атом кажется удовлетворённым результатом, прекращает брыкаться в неумолимом захвате и даже покорно ожидает, когда его отпустят.       Сангюн вновь думал, что у Кая реально раздвоение личности, судя по моментально переключающемуся даже не настроению, а модели поведения и самовосприятю. Тот уже успел заболтать мелкого до щенячьего восторга в глазах и затащил их обоих на это дурацкое чёртово колесо на выходе из парка. И, пока младший брат со счастливыми возгласами метался по кабине от одного окна к другому, сильнее раскачивая её, старший был просто благодарен за отсутствие внимания к своей персоне с его стороны. Чего нельзя было сказать о взрослом шатене, который на протяжении всей поездки бил его по коленке плюшевым хоботом и придурочно лыбился в ответ на тяжёлый пристальный взгляд напротив. Осознание того, что хотелось непрерывно слушать его голос, накрыло с попыткой задать очередной вопрос и вынужденным молчанием вместо этого, потому что любой разговор с этим человеком, как выяснилось, имел свойство сворачивать в недетский рейтинг.       – Угостишь? Сангюн промолчал, хотя и слова об отношении к курению всплыли в сознании, как и о связи с наркотиками. Он протянул ему руку с пачкой сигарет и зажатой между мизинцем и безымянным пальцем зажигалкой. Внимательно смотрел, как старший прикуривает, вновь забыв о собственной сигарете. Они остановились на пути к парковке, чтобы зайти в магазин и купить воды. Чонин заказал для младшего братика клубничный жутко сладкий бабл-ти. Поэтому мелкий на пару со своим слоном остался внутри свисать с прилавка, дожидаясь своего напитка, и наблюдая за приготовлением оного. – Они гадкие. – Мне всё равно, – брюнет с удовольствием затянулся и с паузой выдохнул, – я же говорил, что не чувствую их вкуса. Кай сделал то же, понимающе кивнув и прищурив один глаз. – Зачем ты куришь? – Оральная фиксация, – с усмешкой выдохнул он. – Ты? – Ингибиторы. – Младший провёл пальцами, свободными от сигареты, по нижней губе, – Они выполняют функцию "подушки безопасности" между нервами и твоим эмоциональным состоянием. Никотин, сладкое. Чем больше потребляешь извне, тем меньше производит собственный организм. – Так появляется зависимость. – У меня всё под контролем, – он поднял упрямый взгляд на собеседника и тут же не сдержался, сглотнув сладкий сироп, скопившийся во рту. – Готов поспорить, ты уже как два года продолжаешь говорить себе это. Яркие карие глаза опустились в пол. – Что сделал твой отец? – и подскочили обратно. Кай сделал глубокую затяжку, удерживая фильтр пальцами, удерживая взгляд на пытливом лице, а затем выдохнул вверх, подняв глаза за дымом. – Он меня шантажировал. Сам понимаешь, было чем. Сказал, что расскажет маме и сёстрам, что я такое на самом деле, – голос стал скрипучим под давлением эмоций. – Как он узнал? – Я был под кайфом. Попал в аварию. На его машине. Естественно, его известили. – Он пожал плечами, выкинул сотлевшую сигарету и закурил новую, передавая пачку и зажигалку обратно владельцу в той же манере, и, заметив, как изменилось выражение лица напротив и замедлилась реакция, помотал головой, – Нет, никто не пострадал. У меня было повреждение спины и перелом ноги только. Ну и… последовали длительные курсы лечения позвоночника попеременно с каникулами в реабилитационном наркологическом «санатории». Далеко укатиться на инвалидном кресле я не мог, так что времени на переосмысление некоторых вещей было предостаточно. – Он по-философски потёр подбородок и вскинул руку ладонью кверху, – В общем, всё как-то своевременно получилось. Отец заставил меня поменять вуз, предложив снимать квартиру, и я согласился, зная, что если вернусь обратно к старым друзьям, любовникам и дилерам в прежнее общежитие, всё начнётся сначала. Да и смысла после подобных травм возвращаться не было, нужно было это признать и двигаться дальше. И всё. Больше никаких наркотиков, никакого вождения в нетрезвом состоянии, и секс строго защищённый. – Лёгкая ухмылка и красноречиво дёрнувшаяся бровь. – Сегодня какой-то день откровений? – Сангюн беспокойно покачивался с ноги на ногу с истлевшей сигаретой в руках. – Мне кажется, ты первый начал, – шатен пожал плечами и подошёл к урне выбросить окурок. – Я даже не вспомню, с чего всё началось, – младший последовал его примеру. – С твоей синестезии, – Кай пригнулся ближе, когда они оказались совсем рядом, – в галерее. Их глаза встретились. Атом почувствовал, как сердце в груди подпрыгнуло и затрепыхалось, словно пойманный зверёк. Он не отстранился, уже чётко представляя, как это должно быть. Уголок губ Кая дрогнул, и он выпрямился в полный рост, открутил крышку бутылки и сделал несколько глотков, запрокинув голову. Мальчишка перевёл дух на грани слышимости и залип на его губах, обхватывающих прозрачное горлышко, подбородке, линии челюсти с выступающими углами, выгнутой шее и кадыке, упруго подпрыгивающем при каждом глотке. Из-за спины послышался протяжный хрюкающий звук, и он обернулся: внизу стоял младший брат в обнимку со своей нелепой игрушкой, пытающийся высосать желейные шарики из массы крошённого льда и кусочков красных ягод через толстую трубочку. – Всё нормально? – он озвучил вопрос, который так был необходим ему самому, и запустил пальцы малому в волосы, слегка почёсывая его, словно кота за ухом. Ребёнок растаял от внезапного проявления нежности и буквально упал старшему брату на грудь, закрыв глаза. – Кто-нибудь голоден? – ради приличия поинтересовался Чонин, наблюдая очаровательную картину перед собой. – Ну, – Сангюн слегка приподнял голову брата, заставляя посмотреть на себя, – я думаю, родители нас всё же ждут к ужину. Тот закивал головой, не отрываясь от своего клубничного чая, и старшему парню не осталось ничего, как пригласить их пройти к своей машине, выписывая чуть ли не реверанс.       – И… – юноша болезненно закусывает губу, сомневаясь, стоит ли спрашивать, – ты думаешь, ребёнок был твой? – Какая теперь разница. – Невнятно отвечает собеседник и пожимает плечами, держа обе руки на руле, – Я даже не знаю, все ли два года отношений она мне изменяла, или тот раз стал первым и последним. Возможно, она сказала про выкидыш лишь из мести за то, что я не стал с этим мириться. Сангюн укладывает голову на собственную коленку, с которой сидит в обнимку на протяжении всего рассказа. – Сейчас же меня больше заботят проблемы с работой, которые она создала мне на прощание. Это меня уже всерьёз достало: мне не дают работать, не дают уйти и не позволяют сотрудничать с множеством перспективных компаний. Это, понятно, стресс и финансовые затруднения… – Финансовые затруднения?! – вскидывается брюнет и указывает пальцем на заднее сиденье, где сытый и уставший от развлечений спит его младший брат, кое-как скомкав плюшевого слона под головой, – Это у тебя такие финансовые затруднения? – Ну, ты не сравнивай. Отец полностью оплачивает мне учёбу и квартиру, а на всё остальное я в состоянии заработать. И, опять же, всё получилось как-то своевременно: я разъехался с ней, и Донсон случайно предложил мне снимать квартиру вместе. Мне показалось это хорошей идеей, потому что мы не то чтобы были друзьями, просто сотрудничали довольно продолжительное время. Он профессиональный фотограф в известном издании, но и занимается своими творческими проектами. Предложил мне поучаствовать в одном – я согласился. В итоге это вылилось в довольно прибыльную сделку, ну и… я встретил тебя на выставке. Атом крепче прижимает к себе согнутую ногу в попытке удержать себя на месте, а не подпрыгнуть от такого заявления. Он хмурится, не будучи уверенным, правильно ли понимает намёки, и есть ли там вообще какие-либо намёки, поэтому решает спросить прямо. – И что ты собираешься со мной делать? Они стоят в пробке, поэтому особо интересного на дороге ничего не предвиделось, и Кай поворачивается к нему с изумлённо приподнятыми бровями на вполне серьёзном лице. – Меня больше интересует, что ты собираешься со мной делать. Чего ты хочешь? Брюнет опускает глаза, глупо опасаясь того, что собеседник может в них увидеть. Картина с прикованным к кровати смуглым манекенщиком в расстёгнутой чёрной рубашке и с ажурной повязкой того же цвета на лице. Он бы не дал ему смотреть на то, что хочет с ним сделать. – Ты знаешь, что такое дисперсия? – помучившись в сомнениях, всё же начинает он. – Эмм… радуга? – предполагает шатен. – Дисперсия света, – кивает Сангюн, – разложение на цветовой спектр. Но если мы говорим об ощущениях? О чувствах восприятия человека? О том, что происходит со мной из-за тебя. Сначала это были твои изображения и вкус, потом твой запах, а теперь голос. Что если мне нужно собрать все воедино, и тогда я смогу воспринимать тебя как нормального человека, а не как свою личную шизофрению? – И что осталось? – Осязание, – он судорожно касается пальцами своих губ. Кай сглатывает и бросает жадный взгляд на его ноги в разодранных джинсах, потом оборачивается назад проверить, насколько крепко спит младший брат. Поток машин начинает двигаться вперёд. – Как насчёт свидания? – он обращает внимание на дорогу, с силой сжимая в ладони рычаг переключения скоростей, – Без детей, родителей и собак? Сердце в груди пропускает удар и ухает куда-то вниз. – Амм… – Атом заставляет себя смущённо рассмеяться и замалчивает то, что у него нет выбора, – Я, признаться, не был готов к подобной формулировке.