Я не верю в сказки

      С Максом мы стабильно виделись два-три раза в неделю. И примерно после четвертых кухонных посиделок я осознала, почему он мне так понравился. С самой первой встречи с ним было так легко, словно знакомы мы уже тысячу лет. В очередной момент я даже перестала смущаться каждого своего действия.       Он видел меня именно той, кем я хотела быть.       И это было охуенно.       Иногда Макс просил меня что-нибудь ему почитать и молчал весь вечер, слушая истории. Иногда мы варили кофе, в процессе дрались за турку, толкались, смеялись, тайком друг от друга досыпали каких-то приправ, а потом дружно плевались и включали кофеварку. Иногда устраивались на кровати, включали какой-нибудь фильм и стебали в нём всё, что было можно и нельзя. Один раз у Макса в гостях обнаружился его проезжавший мимо Питера знакомый, какой-то широко известный в узких кругах музыкант, который принес с собой гитару. И мы целый вечер мучили несчастного Пашу, заставляя нам петь. Он оказался истинным фанатом своего дела, и пел с удовольствием: и своё, и чужое, и всё, что вспоминалось под коньячок. Я весь вечер просидела на полу у окна, прижав колени к груди, и не могла оторвать глаз от гитариста, вспоминая свою давнюю и не сбывшуюся мечту научиться играть на чем-нибудь.       Чаще мы с Максом просто сидели и говорили. Обо всем. Однажды он попросил рассказать ему о моей метке и мои спокойствие и умиротворение, что удивительно, не испарились никуда. Я со смехом вспомнила все байки, которые травила на тему своей судьбы. Потом задрала майку и показала свою татушку, которую так привыкла называть своей меткой. Он выслушал и понял так, словно по двадцать раз на дню выслушивал подобные истории. Я ни на мгновение не почувствовала себя ущербной и неправильной. Да и о каком вечном одиночестве может идти речь, когда вот он, рядом со мной на стульчике сидит, мой самый лучший человек. И будет всегда, это я точно знала.       В октябре у Инги случился день рождения, на который она, пиздецки глупо хихикая, пригласила не только меня, но и Макса. Я почему-то впервые не хотела тащить свежую кровь в нашу компанию. Я так привыкла, что это моё личное, персональное солнышко, что сама мысль о том, что он так же будет улыбаться кому-то еще, выбивала из колеи. О, я уже успела забыть, какая я ревнивая мразь.       Но ему сказала. Макс, само собой, был за любой кипиш, подразумевающий выпивку в приятной компании, поэтому я подавилась предложением съебаться куда-нибудь и отсидеться вдвоем.       Подарок для Инги мы покупали вместе. Нашли какую-то тупую шапку как у викинга (мне это казалось остроумным: она очень загналась по скандинавской мифологии и истории, когда ей сказали, что за символ на её метке), понабрали разных видов печенья, упаковали все в огромную коробку и тащили её с такой гордостью за себя, словно не подарок придумали, а подвиг свершили. Но Инга была рада. И подарку, и нам.       Макс вписался в компанию, как влитой. Даже я себя не всегда чувствовала так комфортно и уместно, как выглядел этот парень, видевший этих сказочных долбоёбов первый раз в жизни. Ему тут же что-то налили, осыпали комплиментами, закидали вопросами и утащили в самую гущу событий. Больше всех знакомству была, кажется, рада Джейн. Она, по своему обыкновению смешно размахивая руками, горевала, что ни разу не попадала на наши с ним посиделки. Я тихо качала головой, ибо знала, что эта сучка нарочно гуляла где-то допоздна, боясь потревожить наше уединение. Объяснить ей, что отношения у нас не продвинулись дальше ритуальных поцелуев в щеку при встречах и прощаниях, было невозможно.       Ко мне подбегали все по очереди, заглядывали в глаза и восхищенно сообщали, что мне, дескать, повезло очень. Ценить это надо. И выпить за это обязательно. С каждым, хотя бы по глоточку.       — Ритка, будешь джин?       — Буду!       Я уже была пьяная почти в ноль и тормозов не ощущала от слова никак. Не представляю, каким образом умудрялась нажираться раньше всех. Вроде первый час я оставалась самой трезвой, а потом в считанные минуты доходила до состояния «в слюни». Это, наверное, была моя коронная фишка. Изюминка, так сказать. Да я вообще была блядским кексом!       Я запомнила, как мне протягивали стакан и спрашивали, слабо ли залпом. Мне, конечно же, было не слабо. Кто-то над ухом крикнул «Рит, не надо!», но я эффектно опрокинула в себя стакан и только потом поняла, в чем был подвох. В стакан влили четверть бутылки точно.       Во внезапно очистившемся от всех мыслей разуме возникла цепочка. Шампанское — вермут — пиво — шампанское — коньяк — джин — пиво — этот джин. Мне пиздец.       Остаток вечера я отжигала, насколько помню, как богиня. Только вот момент, когда отключилась, совершенно упустила.       Было жарко. Тесно. Неудобно. Хотелось водички и застрелиться. Я хрипло застонала и попыталась встать.       За спиной послышалось сопение, кровать качнуло. Я замерла.       У меня был диван. И я должна была спать на нем одна.       — Утро доброе, золотце, — добродушно мурлыкнул Макс.       Блядь. Приехали.       — Доброе, — просипела я, глядя на соседа по кровати и вымученно улыбаясь. Параллельно я судорожно пыталась вспомнить, как это, блять, случилось, что я пропустила. — Принеси мне попить, пожалуйста. И расскажи, где я и откуда я здесь.       Макс беззвучно затрясся от смеха, но за питьем сходил. Сел рядом, смотрел на меня ласково, как на умственно отсталую. Полагаю, что он был ближе к истине, чем мне бы хотелось. Хотя было еще что-то в его взгляде, чего я никак не могла понять. Словно высматривал что-то одному ему известное. Или я просто начала параноить?       — Мы у Инги. Ты вчера была совершенно не в себе и отказывалась куда-либо перемещаться, мы еле дотащили тебя до комнаты. Потом ты вцепилась в меня мертвой хваткой и попросила не уходить, — парень подавился смешком. — Мне было очень жалко рубашку, пришлось лечь с тобой. Ты мне что-то пыталась рассказать, постоянно извинялась и называла ангелочком. Но я так и не понял, в чем была главная мысль. Признаюсь — уснул.       Меня бросило в жар. Ну понятно, в чем я могла ему, блять, признаваться. Либо языком я ворочала и впрямь хуево, либо он сейчас пытается вежливо меня отшить. И как-то от этого было мерзенько.       — Прости пожалуйста, — хрипло прошептала я, прикладываясь к стакану с ледяной водой.       — Да ладно, — Макс потянулся и лег. — Только спать с тобой невозможно — ты вертелась как заведенная. И пиналась.       — Прости…       Отставив стакан на прикроватную тумбочку, я аккуратненько легла рядом с парнем и уставилась в потолок. Нет, я, конечно, мечтала однажды проснуться рядом с ним. Но как-то, блядь, не таким образом. Как в каком-то блядском фанфике, где попойки — главный двигатель сюжета. Сука, господи, что ж у меня всё через жопу-то?       Кажется, последнюю фразу я ляпнула вслух, потому что Макс заржал уже в голос и притянул меня к себе.       — Пить меньше надо, и всё будет не через жопу, а нормально.       — Ох, спасибо за совет, что бы я без тебя делала?       — Умирала от жажды и попросить о помощи было бы некого.       — Ну охуенно, — ворчливо отозвалась я и уткнулась носом в плечо Макса.       Внезапно стало так хорошо. Серьезно, я бы так провела весь остаток жизни. Ну, только если похмелье убрать. И тот факт, что мы в чужой квартире и чужой спальне. Я не заметила, как опять заснула.       Проснулась я уже одна, но чувствовала себя вполне сносно. Кое-как поднявшись, я вышла в коридор и прислушалась. Из гостиной доносились голоса и чей-то смех. Заглянув в комнату, я увидела Джейн, Глеба и Макса, оживленно что-то обсуждающих.       — Доброе утро, спящая красавица, — Джейн махнула мне рукой, приглашая сесть рядом. — Будешь что-нибудь?       — Яду мне, пожалуйста, — уныло пошутила я, приземляясь на диван и кладя голову на плечо подруги. Макс смотрел на меня с нечитаемым лицом и странно улыбался.       — Яду нет, выжрали весь, есть шампанское. Налить? — Глеб указал на початую бутылку у моих ног.       — Налить. Сейчас, посуду найду.       Я нехотя потопала на кухню, долго шарилась по шкафам, нашла какую-то кружку, вернулась и плюхнулась на место. Глеб плеснул мне шампанского, и дальше я просто жалась к Женечке и слушала их разговоры.       — Я, кстати, городских легенд знаю очень немного, — доверительно сообщила Джейн. — Я их люблю сочинять и пересказывать кому-нибудь, на ушко. А потом стараться не засмеяться, когда кто-то точно так же на ушко рассказывает мне мою собственную сказку.       — А я вот их знаю немало, и даже не возьмусь предполагать, какие правдивы, а какие нет. То, что среди выдумок есть истина — факт, но вот где она, сволочь, прячется, — Макс фыркнул.       — Мне очень понравилась… Рит, помнишь, мы с тобой гуляли по Невскому, и у Аничкова, кажется, тормознули. По весне это было. И обе вдруг заметили в окнах мансарды силуэт, который тут же приняли за фигуру волшебника, — голос Джейн потеплел. — И обе потом сочиняли о нем сказки, одна другой краше.       — Угу… А на самом деле это мог быть просто какой-нибудь дядька, который очень любил постоять у окна и подрочить, а тут мы. Стоим и пялимся. Четко на него, суки бессердечные. Он же быстро из окна исчез.       Парни заржали, Женька стукнула меня по лбу и возмущенно завопила:       — Да ну что ты опять начинаешь! Ты, вообще-то, первая его заметила и сказала, что он волшебник!       — Я и не заканчивала. Родная, ты же знаешь, что после того, как я что-то написала, для меня это перестает иметь хоть какой-то смысл. В смысле, сказочного я там не чувствую ни капельки. Так и какого хрена я не могу об этом порассуждать?       — Я тебя ненавижу иногда! Падла бессердечная. Не наливайте ей больше ничего, не заслужила, — зацепило Женечку неслабо. Она стряхнула мою голову со своего плеча, отодвинулась и яростно засопела. Это выглядело так умилительно, что на моих губах невольно расцвела широкая улыбка.       — Ну, Маргарита Николаевна, ну что вы в самом деле, — укоризненно покачал головой Макс, пытаясь скрыть улыбку. — Человек вот искренне верил в доброе и светлое, а вы вот так вот сразу в лоб.       — Это не я, это она начала, — со смехом отозвалась я.       — Вот щас я тебе как дам больно, ты у меня никогда не встанешь! Сказочная ты скотина!       Джейн бросилась на меня и начала щекотать. Знала, сволочь такая, что я этого дела боюсь. Стакан я случайно бросила в Глеба, сама свалилась на пол. Подруга упала следом, продолжая щипать и щекотать, рыча что-то мне на ухо и хохоча в духе мультяшных злодеев. Я смеялась до слез, выворачивалась и что-то вопила.       Стоило бы вспомнить, что когда всё становится вот прям настолько хорошо, следом наступает пиздец. Только потом поняла, насколько отличным был момент, чтобы заорать во всю глотку «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!». Так, чтобы уж точно те, кому нужно, услышали. И приняли бы меры, блять, в конце-то концов. Сколько можно?       Расходиться мы начали часов в восемь вечера. Инга обитала на проспекте Просвещения, в двух шагах от метро, поэтому Джейн с Глебом сразу двинули туда, а мы с Максом решили пройтись. Октябрь выдался теплым и не дождливым.       Гуляли долго, молча. Привычно держались за руки. Это была почти идиллия, пока моему ангелочку не вздумалось её похерить.       — А что ты помнишь из вчерашнего вечера? — задумчиво спросил он после затянувшегося молчания.       — Треклятый джин и дикие пляски, — осторожно начала я, искоса поглядывая на спутника. — Почему ты спрашиваешь?       — Да так, просто.       Мы снова замолчали. Тут уже я не выдержала первой.       — Скажи сразу: я что-то натворила? Что-то не то сказала? То есть я пьяная на полном серьезе несу абсолютную дичь, поэтому запоминать всё это…       — Ты несколько раз утаскивала меня от людей и признавалась в любви. Один раз поцеловала. То есть я, наверное, и впрямь не должен придавать этому значения, но меня это беспокоит.       Сердце ухнуло куда-то в пятки, лицо запылало.       Господи, блядь. Ну что ж я такая дурная у тебя? Ну что ж у меня постоянно петарды в заднице — ни посидеть спокойно, ни хуйни не натворить.       — Я хочу сразу расставить точки над i. Я действительно не тот человек, которого стоит любить. И я слишком ценю наши с тобой отношения, чтобы переводить их в романтическое русло.       Я застыла, как вкопанная, глядя на Макса. В ушах шумело. Мне было стыдно так, что хотелось умереть. Пожалуйста, прямо здесь. Хватит. Баста. Я больше не выдержу, господи. Да что ж я тебе сделала? Где ж я так проебалась, в прошлой жизни Гитлером была? Или что?       Парень тоже остановился и обернулся ко мне. Выражение его лица было странным: то ли смущение, то ли разочарование, то ли обида, то ли опять эта злоебучая насмешка. Я уже ничего не понимала.       Самое смешное, что мы все еще держались за руки.       Я хваталась за его ладонь, как за единственное спасение из этого адского болота. Макс сжимал мои пальцы… тоже почему-то, наверное.       Блядь!       — Я понимаю. И, серьезно, прости. Это не совсем то, что я на самом деле чувствую. Просто я была пьяная очень и…       — Не важно. Просто, пожалуйста, давай не будем сейчас все рушить, окей? — Макс неловко улыбнулся и протянул руку, чтобы убрать упавшие мне на лицо волосы. Я невольно дернулась в сторону, он рефлекторно отшатнулся от меня.       Стояли как дураки и смотрели друг на друга. Почти полгода общались, а в итоге что? Я ведь не знала о нем нихуя. Только выкладывала всё о себе, мол, на, держи, тебе нужно. А мне и так хорошо, я тебя уже придумала.       Хотелось заорать «Да мы уже всё похерили!» и оттолкнуть его.       А еще сесть прямо здесь, на грязный сырой асфальт, и рыдать.       Какого же хрена всё происходило так?       — Окей. Давай попробуем заново? Меня Рита зовут, — бодро сказал кто-то моим голосом.       Парень улыбнулся светло и радостно, как раньше.       — А я Макс! Очень приятно.