Сложные вещи.

Запутанное предисловие Широ прямиком из плена, а потому в голове его до сих работает программа защиты: где бы ты ни шёл — смотри под ноги, говори спокойно, агрессии не вызывай. «Адаптивная модель поведения», сказал бы брат Кэти, напустив на себя деланно-учёный вид, но сейчас рядом с Широ только Пидж, а она давно уже ни на женское имя не откликается, ни время на заумные термины не тратит. Хотя ему хотелось бы услышать какую-то сухую формулировку того, что с ним сейчас происходит, потому что система в его мозгу начинает сбоить. Он просыпается не от грохота шагов часовых, а по будильнику, навязчиво пиликающему над головой. Ест, когда хочет, идёт, куда глаза глядят. Это до сих пор не укладывается в голове, и, хотя Широ старается — видит космос, он очень старается! — вести себя нормально, ему безумно хочется, чтобы кто-то объяснил ему такие простые вещи как: А) почему ему хочется кричать, когда он видит мигающую лампу в коридоре; Б) для чего он всегда садится лицом на запад; В) как ему не обращать внимания на тонну своих других странностей, которых он всё больше замечает? Вопросы и в самом деле на две минуты. Сформулировать — не по мишени с завязанными глазами попасть, хотя бывали на корабле галры и такие тренировки. Но чем чаще Широ прокручивает фразы в своих мыслях, тем с большей обречённостью понимает: на них нет простых ответов, это всё — очень сложные вещи размером с мёртвых китов, которые гниют в его голове. Кит никогда в плену не был, но всю свою жизнь прожил так, будто его окружает переносная клетка метр на метр. Куда бы он ни шёл, плотный куб из мелкой металлической сетки следует за ним, не подпуская никого на расстоянии вытянутой руки. Кит сам не знает — он возвёл вокруг себя эту непреодолимую преграду, или же это обществу надоело терпеть его скверный нрав и постоянное ворчание. Кит убеждает себя, что это просто его личное пространство такое, огромное и неприветливое. Защитный механизм организма, вроде колючей проволоки поверх каменной стены и зенитного орудия на каждом углу. Это пространство ему необходимо, повторяет он мысленно, когда очередной студент из Академии провожает его кислой миной и получает в ответ не менее хмурый взгляд. Без него ему будет неуютно, все тут же начнут галдеть, доставать его. И на первый взгляд всё кристально ясно: Кит — нелюдимый и не нуждается ни в чьём обществе, подпуская к себе только таких искренних добряков, как Широ. Но потом Широ пропадает, и Киту даже не к кому пойти со своей тревогой. Он сидит днями в комнате, накручивая себя тоской, и даже сосед по общежитию начинает на него странно коситься. Кит не может сформулировать свои вопросы до тех самых пор, пока не встречает колоритную троицу ребят, которых если построить по росту, то получится неудалая пузатая лесенка. Пока не спасает Широ, не получает себе огромного механического льва и не ввязывается в спасение галактики. Тогда, с трудом скрывая волнение и опаску, Кит оглядывается на гомонящих парней (товарищей) и неуверенно спрашивает себя: А) нравятся ли они ему; Б) нравится ли он им; В) сможет ли он легко пережить то, что на вопрос Б) будет ответ «нет»? Широ и Кит чувствуют друг в друге невысказанные вопросы, как акулы чувствуют кровь, а мифические бан`ши — смерть. Они стараются говорить о том, что их тревожит, потому что, будем честны, их дружба была достаточно крепкой, чтобы пережить плен, разлуку и вытуривание из Академии, но даже она не в силах сгладить гору различий между ними. Они не могут помочь друг другу, хотя честно пытаются. На их счастье, рядом с ними есть один очень болтливый, прямо-таки незатыкаемый парень, который ведёт себя так, будто знает всё на свете. О море Они путешествуют по разным планетам, но эта — особенная. Она больше всего походит на далёкую Землю, которую отделяет от них столько световых лет, что и считать страшно. Пидж в порыве научного интереса попыталась это сделать, а потом весь вечер сидела грустная, мрачно копаясь в своём ноутбуке.  — Песок, песок, песо-очек! — голосит Ханк, который скучает по своей планете так же сильно, как по обычной, человеческой еде. Он стаскивает сапоги их униформы так же быстро, как и Лэнс, а потом с наслаждением наступает на песок. Песчинки хрустят под его ступнями, и он блаженно закрывает глаза. — Сейчас бы сюда ещё барбекю и кукурузу на гриле.  — Не сыпь соль на рану, чувак, — картинно стонет Лэнс, расстёгивая ворот костюма, и запрокидывает голову, щурясь на белое солнце. Мимо него пробегает Пидж, взмахивая руками и что-то горланя — от тихой и спокойной девочки в ней не осталось и следа, теперь она носится наравне с парнями, открыто хохочет и без какого-либо стеснения вопит «вот дерьмо!», когда прямо перед её пальцами пробегает зелёный краб.  — Пидж, следи за язы… — хочет произнести Широ, держащий шлем на сгибе локтя и внимательно оглядывающийся по сторонам, но его слова тонут в очередном крике Пидж.  — Я должна его изучить! Они все здесь зелёненькие или… вон синий! Она уносится дальше по берегу, и Ханк идёт за ней, время от времени забавно отскакивая на песок, когда к его ступням подбирается лиловая вода. Неизвестное море качает на своих волнах фиолетовые водоросли, у горизонта темнея до цвета чернил. Над ним летают длиннокрылые птицы, но клювы у них плоские, а окраска совершенно вырвиглазная, так что чаек они напоминают с большой натяжкой.  — Нельзя быть такими беспечными, — ворчит Кит, тоже так и не расставшийся со своим шлемом. Он следит за носящейся Пидж недовольным взглядом, и вся его поза выдаёт изо всех сил сдерживаемую нервозность. Широ с минуту изучает показавшиеся подозрительными кусты, а потом со слабой улыбкой хлопает Кита по плечу.  — Пускай. Мне кажется, тут спокойно. Нихрена ему так не кажется, судя по тому, как он продолжает сканировать берег на предмет опасности и перебирает пальцами механической руки. Кит не может расслабиться, когда видит его таким — ещё с Академии повелось. Если Широ напряжён, то и ему покоя нет. Из-за этой забавной («тупой», как нередко поправляет смущённый Когане) привычки они старались не слишком общаться, пока у обоих не проходили экзамены и модульные недели, иначе от их двойного волнения можно было прикуривать.  — Ох, море — это лучшее, что только было придумано, — счастливо вздыхает Лэнс. Он выглядит таким безмятежным, что Кит давится завистью. Удивительно, как у того лицо ещё от улыбки не треснуло!  — Да? — дипломатично переспрашивает Широ, но на его лице такое непонимание, что Лэнс закатывает очи в горе. Кит хмыкает: по его мнению, море — это огромная лужа.  — Нет, вы серьёзно? — Лэнс недоверчиво переводит глаза с одного на другого и разочарованно стонет. — Да ладно вам, как можно быть такими занудами? Барбекю с друзьями и ночные танцы на пляже? — он смотрит на Кита, но тот отворачивается, изо всех сил стараясь не смутиться. — Фейерверки? — Лэнс поднимает взгляд на Широ, и тот отрицательно качает головой. — Овощи гриль? Пляжный волейбол? Замки из песка, когда втыкаешь в них всякую хреновину и украшаешь ракушками? Над ними повисает тяжёлое молчание. Наконец Лэнсу надоедает изображать из себя сражённого человека, и он прекращает смотреть на двух парней, как на что-то ненормальное, невозможное, не имеющее права находиться рядом с обычными людьми. Кит зол настолько, что чувствует, как начинает щипать в глаза, Широ преувеличенно доброжелательно смотрит в сторону Пидж и Ханка, но уголки его губ грустно опущены, а под глазами пролегают тени.  — Мда. Вы весь настрой испортили, — честно признаётся Лэнс, надув губы и пиная песок. Носок его сапог цепляет маленькую ракушку, и та отлетает в сторону, блестя на солнце перламутровым боком. Лэнс наклоняется за нею, стягивает перчатку и крутит в голых пальцах — на его лице появляется такая мечтательная улыбка, что Кит как-то даже забывает о своей злости. — У тебя с морем связано много воспоминаний? — спрашивает Широ, и Кит краем глаза видит, что его тревоги тоже отступают, не выдерживая атаку таким вот Лэнсом. Тот кивает. — Ага. Я вырос практически на берегу, у меня окна комнаты выходили на океан, — Лэнс крутит ракушку в руках, и его движения такие ловкие, что Киту становится понятно — он этих ракушек штук сто, если не больше находил. — Вижу такой вид и всё — в голове сразу куча воспоминаний. Вроде как у тебя, когда ты на мигающие лампы смотришь. Только у меня повеселее, потому что ты каждый раз такое лицо делаешь… — Лэнс корчит рожу и бесстыдно ржёт, когда Широ возмущённо всплёскивает руками, а Кит, в отместку за друга, прицельно пинает его под коленку.  — Ладно, решено!  — Что решено? — уточняет Широ, уже готовый прописать воспитательный подзатыльник, если Лэнс ляпнет что-то не то: когда у него такое настроение, нужно держать ухо востро, а Аллуру подальше — гнева принцессы за неуклюжие ухаживания на всех хватит.  — Устроим тут фиесту, — Лэнс, прежде чем его успевают остановить, несётся на корабль, во всю мощь лёгких призывая Корана.  — Как он вообще смог вырасти таким придурком? — изумляется Кит, ошарашенно качая головой. Широ сначала пытается изречь что-то взрослое и мудрое, но потом разводит руками: умом Лэнса не понять. Они задерживаются тут до вечера. За это время Пидж успевает быть зверски искусана крабами, которых в отместку берёт на сканирование и заключает, что они не разумны и подходят для употребления в пищу. Ханк, вместе с Лэнсом углубившийся в заросли острова, притаскивает целую кучу каких-то странных растений, похожих на очень плотную малину, только ягода — с кулак величиной. Аллура вытаскивает из недр замка пару плотных скатертей и с воинственным видом штопает одну из них, пока Коран пытается по кривой схеме Лэнса создать что-то, напоминающее мангал. Только Широ и Кит оказываются не у дел, поэтому они не придумывают ничего скучнее, как устроить себе тренировку. Они дерутся на баярдах прямо в песке, оступаясь на нём и путаясь в ногах. С непривычки у них тянет икры, усталость оседает в позвоночнике, и оба, белокожие, обгорают: красные пятна расцветают у них на плечах и носах. — Боже, мы просто как дети, — качает головой Широ, а потом не выдерживает и смеётся. — Ладно ты-то, но я? Додумался же столько торчать на солнце! Кит смотрит на его улыбку, подмечая лучистые морщинки в уголках глаз, капельку пота, стекающую на бровь, беззаботно зачёсанную назад чёлку. Смотрит и думает, едва в космос не выпадая от таких мыслей — как он раньше ничего этого не замечал?! Не давая себе опомниться, накидывает на обгоревшие плечи куртку и зло шипит, всем своим видом показывая — я недоволен! Он не хочет упускать ни мгновения картины «счастливый Широ», но делиться этим ни с кем не собирается. Особенно с пустоголовым Лэнсом, который как всегда совершенно не вовремя. Как ему только удаётся? Кит раздражённо оглядывается на новоприбывшего и не успевает взять свою мимику под контроль: на лице само собой появляется удивлённое выражение. У Лэнса на носу белая нашлёпка, до одурения пахнущая, а точнее — воняющая, цитрусом. В повседневной майке, босой и взъерошенный он выглядит не так, как привык Кит. Не так как привык Широ. Их вообще никто не предупредил, что кто-то может одним своим видом олицетворять беззаботный, спокойный день на пляже, когда единственное, что чувствуешь — прохладу с моря и нагревшийся песок под ногами, а единственное, что слышишь — шум волн.  — Блин, ребята, — Лэнс снова ржёт, — вы со своими красными рожами выглядите как две балды.  — Да я что-то не подумал, — винится Широ, осторожно касаясь горящего плеча. На его лице нет обычной сосредоточенности, только досада и какая-то детская обида. Кит с содроганием думает, что сам выглядит не лучше, а потому старательно хмурится и исподлобья зыкает на Лэнса. Тому все его взгляды по барабану. — Идите к Аллуре. У неё есть альтеанский крем от загара, — Лэнс тыкает себе пальцем куда-то за спину. — Воняет — век бы не дышал. А я пошёл костёр разводить.  — Будто ты умеешь, — бурчит Кит, но очень тихо. Он, конечно, мог бы и погромче, но ему почему-то боязно злить Лэнса именно сейчас, как будто это сломает невидимый механизм загадочной «фиесты». Кит о таком слышал, но ни разу не был. Ему не с кем туда ходить, да никто и не приглашал, поэтому сейчас ему хочется разобраться в этом странном мероприятии от и до. В общем, Лэнс умеет разводить костёр. Причём не какой-то хиленький, едва тлеющий и вызывающий только сочувствие, а почти по пояс Широ. Лэнс выкапывает небольшую ямку, мастерски обкладывает кострище камнями, выстраивает башенку из веток, внутрь кладя грубые поленья и разжигает огонь практически без помощи горючих смесей от Корана. Всё это он проделывает под совершенно офигевшими взглядами Аллуры, Кита и Широ. Они жарят крабов и кучу странных растений на решётке, которую Коран смастерил из подручных средств. Крабовое мясо оказывается на вкус, как земная курица, а панцири получается вскрыть даже без ножей — зубами. Костёр уютно потрескивает. Аллура аккуратно обгрызает огромную ягоду, довольно пресную без соли, но очень ничего, если сверху посыпать алтейскими специями, Коран на спор с Ханком старается как можно скорее съесть целого краба и дочиста обглодать его ножки. Лэнс пытается загнать Пидж в море.  — Уже прохладно, — хмурится Широ, снимая с колен тарелку и поднимаясь на ноги. — Пойду-ка я, выгоню их из воды. Аллура только кивает, вполне довольная тем, что кто-то другой, а не она, выполняет роль космической мамочки. Кит смотрит за тем, как Широ говорит что-то Пидж, которая и без его команды вышла на берег — девушка стряхивает с босых ног липнущий песок, смеётся, пихает Такаши в бок острым кулаком и плетётся к костру. Потом Широ ловит Лэнса, но тот внезапно упирается и одним могучим рывком затаскивает Широ в воду. МакКлэйн просто стоит рядом с ним и тыкает пальцем то ли в горизонт, то ли в поднявшуюся луну. Белая дорожка плещется у них вокруг лодыжек. И Широ, как-то разом забыв о том, зачем вообще полез к морю, замирает, расслабляет сведённые плечи и глядит в огромное чёрное полотно над их головами, щедро украшенное звёздами. Кит смотрит на них и думает: да, они ему всё-таки нравятся.