Я буду охранять твой сон

Кай проснулся рано утром. Настолько рано, что даже первые лучи не успели коснуться земли. Он слишком долго лежал почти не двигаясь, половина времени уткнувшись взглядом в точку на стене, половина блуждая в беспокойных снах. Чонин повернулся, Кенсу спокойно спал напротив, его настольная лампа была включена. Снова читал сценарий до поздней ночи. Чонину все же пришлось вставать с постели, иначе он не чувствовал бы тело вообще, тем более уснуть он больше и не надеялся. Тихо выбираясь из комнаты, Кай сразу направился на кухню. Глоток прохладной воды, ему не помешал бы. И хоть он чувствовал боль в горле и заложенность в носу, он почти залпом выпил стакан ледяной воды. Желудок почти моментально ответил урчанием за неимение еды больше суток. Организм требовал, но никакого желания и аппетита у Кая не было. Комната Чунмена была ближе всех к гостиной и кухне, да и сон у лидера был чувствительным, поэтому он почти сразу проснулся, как услышал шум в соседней комнате. Чунмен стоял в проходе и, облокотившись на стену, наблюдал за Чонином. Тот передвигался слишком болезненно. Лидер видел сейчас перед собой лишь уставшего и одинокого парня. «Этот ребёнок не должен был проходить это в одиночку», — в который раз проговорил он про себя. — Чонин, — позвал его старший. — Хен, — неправдоподобно спокойно ответил ему Чонин. — Как твоё самочувствие? — Мне уже намного лучше, спасибо. «Вот нихрена не лучше, ты никогда не умел лгать, Чонин» — Это хорошо. Чунмен колебался, спрашивать ли что-нибудь о той ночи, или же предложить свою помощь. Выбор ему не предоставили: — Когда у нас сегодня запись? — все также не смотря в глаза, спросил Кай. — Через час надо выезжать. — Хорошо, я в душ, — он ушёл прежде, чем хен спросил о чем-нибудь. Чонин мылся долго и тщательно, пытаясь смыть события прошлых дней. Через пол часа он вышел из ванной и хотел было уже направиться в комнату, как услышал шум в гостиной. «Видимо все уже проснулись». Это означало, что ему придётся пройти мимо них всех, чтобы зайти в свою комнату. Снова надев свою маску, Чонин уверенно зашагал вперёд. — О, наш спящий принц. Тебе уже лучше? — заговорил Бэкхен, как только увидел входящего Кая. Всё глаза одновременно были направлены на Чонина, и это жутко раздражало. Сейчас меньше всего он хотел этого внимания. — Да, все хорошо. — Садись, поешь с нами, — Кенсу как всегда был обеспокоен содержимым желудка каждого мембера. — Нет, спасибо, хен. Я рано встал, успел перекусить, — соврал Чонин и быстро скрылся за дверью их общей комнаты. Подальше от этих взглядов, полных сожаления и непонимания. Чонин не любил, когда к нему испытывают жалость. Но больше всего он не хотел смотреть в глаза Чондэ. Тот напротив, видимо, только это и делал. Кай чувствовал его пронзительный взгляд на себе. Но стоило ему закрыть дверь, как вся решимость моментально пропала. Ему так сильно захотелось броситься в объятия хена, который знал и понимал его. Услышать его «Я здесь, все будет хорошо». Чонин был уверен, что ему даже от таких незначительных слов стало бы лучше. Но он не мог позволить себе быть слабым, тем более не перед хеном. «Ты обещал уберечь их», — в сотый раз напоминает себе Кай. Наспех одевая одежду, и не нанеся никакого макияжа, Чонин направился в машину. Дорога предстояла длинная, парни ехали за город, где для них был уже подготовлен павильон для съёмок. До конца поездки, Чонин ни с кем не заговорил, продолжая слушать музыку в наушниках. Нет, он не плакал, не слушал грустную терзающую музыку, не прислушивался к разговору в салоне машины, и вообще ни о чем не думал. Просто позволил себе утонуть в музыке и придумывал новые движения, стараясь отвлечь себя от раздумий. На съёмках никаких проблем не возникло. Их уже ждали нуны визажисты и стилисты. Быстро приведя парней в порядок, они покинули ненадолго место съёмки, чтобы не мешать записывать весь необходимый материал. Чонин бы не сказал, что было что-то необычное в сегодняшней записи. Все также проходило по плану, записывались как по отдельности, так и вместе. Никто ни о чем не спрашивал Чонина, и вскоре он смог расслабиться, не боясь быть застигнутым врасплох. Закрывая глаза на боль физическую и боль душевную, Чонин продолжал съёмки, и где необходимо натягивал сдержанную улыбку. Следующий день Чонин провел в том же состояние. Полностью игнорируя окружающий мир, все больше уходя глубоко в себя. И хорошо, что был Кай, Чонину было бы не под силу так холодно и эгоистично вести себя по отношению к близким людям. Чонин просто продолжал существовать, не спал ночью, день проводил за тренировками и записями. Несколько раз с ним пытались завести разговор Чунмен и Чондэ. Кенсу постоянно справлялся о его здоровье. На все это Кай спокойно отвечает «я в порядке» и поспешно покидает комнату, чтобы никто не смог раскусить его. Уже все давно поняли, что с ним что-то происходит, и это далеко не просто простуда. Видеть такого Кая было как минимум непривычно. Его хены давно стали ему второй семьёй, так что они без лишних слов заботились о нем, позволяя Чонину самому решать проблемы. За день Чонин раз пять находил на своей кровати лекарства, или на столе тёплую настойку, или замечал, как хореографы меньше гоняют его на записях, скорее всего по просьбе лидера. Чонин так и не осмелился позвонить Рави. Он знал, что его хен очень переживает. Но он боялся сдаться, только услышав голос Воншик хена. Кай просто решил позволить всему идти своим ходом, думая, что никак уже не может повлиять на свою жизнь. Чонин также слышал, что вечером к ним в общежитие приходил Тэмин, беспокоясь о Кае. Но почему тот не зашёл и не увиделся с ним, Чонин понятия не имел. Он даже не догадывался, что Чондэ волнуясь о нем, первым же делом выпроводил Тэмина и попросил его подождать, пока Чонин сам ему позвонит.

***

Рави действительно приехал прямо к дому EXO через два дня. Когда Чондэ увидел его на пороге, он был рад. Он давно потерял надежду разговорить Кая, и сейчас единственным, кто мог это сделать, оставался Воншик. Немногословно кивнув на вопрос «у себя ли Кай», Чен глядел на Рави, который сразу же направился в комнату Чонина. Не громко постучавшись, Рави вошёл. У себя на кровати, поджав под себя коленки сидел Чонин. Заметно исхудавший, с наушниками в ушах и книгой перед глазами. «Странно, так читать. Разве только если ты не хочешь заглушить мысли», — подумал Воншик. Помимо них в своей комнате находился и Кенсу. Тот что-то бегло просматривал за своим ноутбуком. Низко поклонившись и поприветствовав гостя, он позволил остаться им наедине. А Чонин все ещё не замечал присутствии друга, так как был слишком поглощен чтением, либо музыкой, либо, что вероятнее всего, собой. Уже заметив приближающую к нему фигуру, Чонин поднял глаза и вытащил один наушник. Он так и продолжал смотреть на Рави, не понимая, мерещиться ли тот ему или же он тут. — Привет, Чонин, — Рави сел на кровать рядом с младшим. — Хен? Что ты здесь делаешь? — кажется, Чонин был действительно удивлён. — Пришёл к тебе. Ты же не отвечаешь на звонки, сам не звонишь. Я переживал. Чонин посмотрел в глаза хену. Нет, там не было ни нотки жалости или грусти. Там как всегда читалась забота и нежность по отношению к младшему. Кай больше не мог удерживать в себе хрупкого и ранимого Чонина. Поэтому в следующую же секунду он припал к Рави и тихо всхлипнул. Хен в ответ его крепко обнял. Не сказав ни слова, они просидели так на кровати около десяти минут. Чонин тихо всхлипывал, дергал плечами, но не позволял себе плакать. Да и не мог уже. Все давно было выплакано. — Хен, это Минхо. — Я знаю, Чонин. — Откуда? — поднял на него непонимающий взгляд Чонин. — Я разговаривал в тот день с Тэ. Чонин снова опустил голову на плечо хена. Это имя до сих пор больно отзывалось в груди. — Чонин, зачем ты так с собой? Твои мемберы говорят, ты сам не свой, — Рави потихоньку начал подходить к главному. Ему важно было вытащить из этого состояния Чонина, пока не поздно. — Тебе жаль меня? — с грустной ухмылкой на губах спросил Чонин. — Да, Чонин, мне жаль, что ты калечишь себя и свою жизнь. Тэмин конечно мой друг, но он того не стоит. Никто не достоин, чтобы ты так мучился. — Чего ты добиваешься, пытаясь играть другую роль? — немного помолчав, он продолжил. А Чонин лишь удивлялся тому, что хен даже не видя его все это время, сразу понял, в чем состоит его план. — Так легче, хен. Так я смогу всех уберечь. Я до сих пор боюсь публикации какой-нибудь фотографии с того дня. Тогда я не контролировал себя. Это впервые было настолько больно и мучительно. — Но все закончилось, Чонин. Все хорошо. Никаких фото, видео… — ему не дали продолжить. — Но даже это благодаря Чондэ хену. Если бы не он… — Вот именно. Чонин, вокруг тебя столько людей, которые любят тебя и заботятся. А ты отворачиваешься от всех. Уходишь слишком глубоко в себя. Я боюсь, что ты потухнешь внутри, Чонин. Чонин не знал, что ответить на это. — Тебе посчастливилось быть среди очень хороших людей. Доверься им. Возможно, это был необходимый толчок в твоей жизни. Боюсь, по-другому ты бы никогда не отпустил свои чувства, — грустно заметил Рави. И он был прав, Чонин думал об этом не раз. Даже если бы Тэмин продолжал держать его на расстоянии, Чонин бы никогда не смог разлюбить его, да и рассказать о чувствах тоже. — Я знаю, тебе сейчас больно и страшно. Не только за себя, но и за других. Но это не выход, проходить всё самому. — Наверное, ты прав, — наконец-то Чонин смог хоть что-то ответить. Чонин снова поднял взгляд на хена, тот очень ласково ему улыбался. Не улыбнуться в ответ было невозможно. — Всё хорошо, — убеждая самого себя, сказал Кай. — Всё хорошо, — вторил ему старший. — А теперь ты примешь горячую ванную, выпьешь таблетки, плотно поешь и ляжешь спать. На тебя больно смотреть. Кай уже не удивлялся просвещенности Рави о его болезни, а просто кивнул и поплелся в ванную, в первые за долгое время с улыбкой на лице. Чонин не знал, ушёл ли хен, или дождётся его. Каким-то образом в его голове укоренилась светлая мысль о возможности выбраться из всего этого и снова быть счастливым Чонином. Делая себе заметку первым же делом, отблагодарить всех мемберов за то, что возились с ним, Чонин медленно лёг в горячую ванну. Как Чонин и обещал, сразу после душа он решил покушать. В комнате Рави не нашлось, и Кай решил, что хен не стал его ждать. Быстро написав сообщение с благодарностью и обещанием позвонил позже, Чонин направился на кухню. Рабочий день был в самом разгаре, но расписание парней было назначено лишь на завтра. Когда он зашёл в комнату, там тихо обедали другие обитатели дома. Чондэ, Кенсу и макнэ сидели в полной тишине, и был слышен лишь звук палочек и ложек. Уже по привычки никто не задавал вопросы Каю, лишь Чен выжидающе смотрел на него, как будто пытаясь понять, изменилось ли что-либо. — А для меня найдётся чашка лапши? — Чонин не пытался быть радостным или ярко улыбающимся. Он завязал с ношение масок, поэтому спросил с той интонацией и тем голосом, который был ему присущ в данный момент. Ни капли наигранности, напущенной отрешенности или чересчур оптимистичности. Видимо, все были удивлены, потому что все разом уставились на него, но ответить никто так и не смог. Первым пришёл в себя Дио хен: — Да конечно, садись, Чонин, — хен поспешно встал из-за стола и направился к плите. «У него получилось», в это время ликовал внутри Чондэ. Когда пол часа назад из комнаты Кая вышел Рави, невозможно было точно сказать, что там случилось. Он просто сказал, что с Каем постепенно все будет хорошо, и многое зависит от них. Чондэ с Кенсу переглянулись, но больше вопросов Рави задавать не стали. Лишь уже перед дверью Чондэ поинтересовался об отношениях Тэмина и Кая. Воншик пожал плечами: «Думаю, он сам все скоро расскажет». Откуда была такая уверенность, даже сам Рави не мог понять. Но что-то ему подсказывало, что Чонин расскажет именно этому хену. Когда перед Чонином поставили еду, он сразу же принялся её жадно есть. Но на долго его не хватило, за небольшой промежуток времени его организм отвык от такого количества еды, поэтому даже не съев пол тарелки, Чонин отодвинул её от себя. — Спасибо… большое, — Чонин опустил голову, страшась смотреть в глаза другим. — Я рад, что ты поел, — Кенсу был действительно рад, что Чонин за несколько дней хоть что-то съел. — Я хотел поблагодарить не только за это, — Чонин наконец-то осмелился поднять голову и первым же делом уткнулся взглядом к Чену. — Спасибо, что заботились и поддерживали меня, пока я… болел. — Оу, все хорошо. Мы должны помогать друг другу. — Да, хен, я рад, что тебе лучше. Давай обязательно посмотрим фильм вместе на днях, — повеселев, сказал Сэхун. Чонин улыбнулся и кивнул, говоря, что обязательно сдержит обещание. С плеч каждого за столом как будто сняли тяжелые мешки. Увидев, что состояние Кая действительно улучшилось, остальным тоже стало легче. Особенно этим троим за столом, ведь они держали в себе некую тайну, скрывая все подробности той ночи. Остальное время за столом парни провели за разговорами, успевая при этом набивать рты вкусной едой. И хоть Чонин давно уже был сыт, он не хотел покидать эту теплую атмосферу, поэтому просто сидел и слушал болтовню ребят. Когда все стали покидать стол, Чонин все ещё не мог сдвинуться с места, обдумывая про себя то, что он хотел сейчас сделать. Чондэ задержался и стал убирать со стола, это обстоятельство подтолкнуло Чонина к правильному решению. — Хен, у тебя есть планы на вечер? — Нет, Чонин. Ты что-то хотел? — уже мысленно Чен перенёс все свои дела на время подальше, если есть хоть небольшая возможность провести время с младшим. — Не хочешь прогуляться со мной? — то, как спросил Чонин, заставило сердце Чондэ трепетать внутри. Он сделал это тихо, почти шёпотом, откровенно, немного нерешительно, но с надеждой. Все, что мог сейчас Чен, это пялиться на Чонина с улыбкой на лице. Время и место было не самое подходящие, но Чондэ был счастлив, что Кай предложил ему провести время вместе. Пусть как друзья, пусть даже если, Чонину просто нужен кто-то, кому можно выговориться. Чондэ лишь видел в этом, как потихоньку открывается дверь в сердце Чонина. Небольшая щель, маленькое пространство, но уже сейчас оттуда светить яркий луч света, говоря о том, насколько чиста и нежна душа Чонина. — Я с радостью. — Тогда в девять? — В девять, — повторил Чондэ, не переставая улыбаться, тем самым видимо смутив младшего. Тот быстро убрал свою посуду со стола и поспешил в свою комнату. Закрыв за собой дверь, Чонин продолжал стоять на месте. Он не понимал, почему так разволновался из-за какой-то прогулки. Да, он хотел поговорить с хеном, но это ли причина столь быстро бьющегося сердца?

***

Парни действительно покинули общежитие в девять вечера. На улице было уже темно, да и парни оделись скромно, с капюшонами и масками. Но так называемая конспирация и защита от папарацци никогда не была лишней для айдолов их уровня. Идя рука об руку, парни не говорили. Чондэ всё гадал, куда его ведёт Чонин. Может в парк? Или в какую-нибудь местную кафешку? Сдавшись гадать, Чен просто плелся следом за Чонином. — Ты не замерз, хен? — неожиданно спросил Кай. — Нет. Куда мы идём? — воспользовался Чондэ тем, что Чонин заговорил первым. — Скоро придем. Потерпи, хен. И действительно, буквально через пять минут они вышли к реке. Погода была очень спокойной, хоть и холодной, поэтому река выглядела как картинка. Особенно в свете ярких ночных фонарей. Оба парня прошли немного дальше, где не было освещения. Чондэ мог бы назвать это место «пляжем», так как по его виду можно было понять, что он пользовался большим спросом у жителей Сеула. Небольшой спуск к реке, полностью сохранившаяся зелёная трава, хотя тут явно ходят очень часто. Чонин не говоря лишних слов, сел на так называемый газон и подтянул коленки к себе. Чондэ последовал за ним. Наконец-то парни могли снять маски и побыть немного свободными от посторонних глаз. — Красивое место, — Чондэ восхищался видом, открывшимся перед ним. — Да, место действительно красивое. Последний раз я тут был с Воншик хеном, — Чонин немного затих, видимо придавался воспоминаниям. — Мы любим тут бывать. Просто сидим и разговариваем о всякой ерунде. Чен кивнул и снова повернулся в сторону реки. Чондэ не искал возможности начать разговор о проблемах Кая. Он был согласен на обычную прогулку, где ничто не будет напоминать Чонину об этом. Но тот сам завёл этот разговор, поэтому Чондэ просто пошёл у него на поводу. — Давай и мы попробуем. Расскажем, что нас беспокоит. — Чонин недоверчиво посмотрел на хена, а тот как ни в чем не бывало продолжил — Я начну. Чондэ улыбнулся и снова заговорил. — Меня в последнее время очень напрягает Бэкхен. Нет, я серьёзно. Он стал таким шумным. Вроде его личное расписание стало более плотным, но вот шалости делать он не перестаёт. Как возвращается в общежитие, сразу включает режим «достать всех и вся». Чондэ говорил, смеясь одновременно. Не то чтобы, его действительно это напрягало, просто Чондэ старался поддержать позитивный разговор. Чен не мог осмелиться посмотреть на Кая, поэтому он тупо уставился перед собой. Он чётко чувствовал пронзительный взгляд Чонина на себе, как будто тот спрашивал «хен, ты серьёзно?» Когда Чондэ стал смеяться над ситуацией, Чонин вторит ему. Он засмеялся так, как не смеялся уже давно. Это был тот смех, который всегда вызывал в Чондэ море чувств. — Теперь твоя очередь. Драгоценная улыбка мгновенно исчезла с лица Чонина, и Чондэ уже стал корить себя за то, что спросил это. Он не хотел, чтобы его слова стали причиной тому, что угасла эта прекрасна улыбка. — Я влюбился в лучшего друга. И из-за этой любви я ставлю под угрозой вас всех, — внезапно выпалил Чонин. Одномоментно в голове Чондэ заработали шестеренки и пазл сложился. Все встало на свои места. Теперь определённо стали понятны отношения Чонина и Тэмина. Наверное, Чондэ сейчас ощущал на себе все то, что когда-то ощутил сам Чонин. Он влюбился в друга. Но не успел сказать. Не успел признаться. Не успел до тех пор, пока тот не сказал о своих чувствах к другому. Теперь уже поздно пытаться что-то изменить. — Ты рассказал об этом ему? Тэмину? — Я на столько очевиден? — Чонин ухмыльнулся, в то время, как глаза были без эмоций. — Не думаю. Просто я присматриваю за тобой, Чонин. И многое замечаю. Младший не знал, что на это ответить. Он был тронут, что кто-то беспокоиться за него, присматривает. — Уже поздно что-то говорить. Он встречается кое с кем. — Мне жаль, Чонин, — искренне посочувствовал старший. Теперь он понимал всю комичность ситуации. Чондэ влюблен в младшего, Чонин любит Тэмина, а тот уже состоит в отношениях. «Отличный сценарий для классических дорам», — горестно подумал Чондэ. — Я узнал об этом в тот день, потому и произошел приступ. Тогда я не мог ни о чем думать. Даже не смог остановить себя. Потерял контроль, потерял себя. Это могло повлечь столько проблем, — Чонину уже не сложно было принимать свои ошибки и озвучивать их, было трудно думать о том, что сказали бы о нем мемберы, попади бы он на какие-нибудь фото и видео. — Я очень благодарен тебе, Чондэ- хен. Ты спас меня тогда, да и не только тогда. Ты всегда рядом, спасибо. Чондэ смотрел в глаза Кая, из которых стали падать крупные капли слез. Видеть снова его таким, было болезненно для хена. Чондэ не смог остановить себя. Он просто взял руку Чонина в свою, переплел их пальцы, положил его голову себе на плечо и крепко обнял второй рукой. Он позволил себе слишком многое для обычных друзей. Но разве это сейчас так? Разве Чонин был для него просто другом? Разве Чонин рассказал все это другим мемберам группы? Ответ на все эти вопросы один- нет. Нет, они не просто друзья. Они стали очень близки, и Чондэ не позволит разрушить это. Возможно с этим откровением Чонина он потерял надежду на взаимность к своим чувствам, но он не за что не оставит Чонина одного. Никогда. — Я всегда буду рядом, Чонин. Все наладится, — такие необходимые слова для младшего. Почему-то он стал им верить еще со дня на мосту. И все эти дни, ему не хватало этого. Простые слова, которые придавали уверенность Чонину, которые разливались теплом по всему телу младшего, которые позволяли почувствовать себя живым. Чонин позволял себя обнимать, держать за руку. Ему становилось тепло в объятиях хена, не потому, что на улице холодно, а потому, что холодно было внутри него самого. Для него это было новым необъяснимым чувством, но он не хотел терять его, поэтому крепко держался за куртку старшего, боясь, что тот отпустить его. Два силуэта сидели так возле реки еще пол часа, не двигаясь, не отрываясь друг от друга ни на сантиметр. Тело Чондэ было в неудобном положении, руки стали неметь, но он не позволял себе перестать обнимать младшего. Его душа плакала вместе с Чонином. Она плакала по несправедливости этого мира по отношению к Чонину, она плакала по отношениям Чондэ с Чонином, шанс на которые уже почти не существовал. Чонин первым отпрянул он плеча хена. На его лице не было печали. Он был спокоен, чему Чондэ был очень рад. Он надеялся, что смог передать уверенность в лучшее Чонину. Вскоре парни принялись говорить на разные отвлеченные темы, им стало комфортней друг с другом. Чонин спокойно рассказал обо всем подробнее, Чондэ в свою очередь отвлекал парня от этой темы своими интересными историями из жизни. Самое интересное было то, что оба парня так и не смогли убрать свою руку с чужой. Не смогли, или просто не хотели? Чонин не стал придавать этому большое значение, считая, что так ему просто теплее. А Чондэ в свою очередь бережно сжимал ладошку младшего, и старался запомнить каждый момент этой ночи. Вскоре младшему все равно пришлось покинуть это тепло, так как у Чондэ зазвонил телефон. Чунмен беспокоился, куда они пропали. Чен ответил, что они скоро вернутся. Чондэ поднялся первым и протянул руку Чонину. Тот с улыбкой принял ее и поднялся с земли вслед за хеном. Посмотрев последний раз на красивый пейзаж перед собой, парни натянули маски и направились домой.