Кто ищет, тот всегда найдёт

      "Что же это? - думала Гермиона, лёжа в своей кровати за пологом. - Римус врёт? Но это же глупо! Я ведь и правда его видела. Он подобрал артефакт... Может, он хочет, чтобы я считала себя сумасшедшей... Или... о, Мерлин, это был намёк? "Ведь невозможно быть в двух местах одновременно", - сказал он. Но ведь маховики времени все уничтожены! Такого просто не может быть! Значит, мне, всё-таки, показалось... Римус не мог притворяться. Галлюцинации могут быть последствием изменения памяти".       Целую ночь Гермиона не спала, пытаясь распознать, стирали ей память или нет. Но всё было тщетно, ведь наверняка сам факт изменения памяти тоже был стёрт. Наутро она встала совсем не в себе, поэтому и не сразу узнала последние слухи. Оказалось, что рано утром в Запретном лесу нашли девушку с сильным магическим истощением. Девушка пришла в сознание, но совершенно ничего не помнила, поэтому студентов по одному направляли в больничное крыло, надеясь, что пострадавшая узнает хоть кого-нибудь. Гермиона тоже пошла, но худенькая девушка с родинкой на правой щеке была ей совершенно незнакома. Полностью погружённая в свои мысли, она тут же забыла о ней. Главное, что девушка была жива, а память со временем вернётся.       В течении всего дня Гермиона пыталась поговорить с профессором Люпином, но так и не смогла его найти. Или он просто не хотел ей открывать. И Гермиона твёрдо уверилась, что как-то замешана в смерти Филча. Может, Римус что-то узнал про неё плохое, поэтому и не хочет говорить.       Дни шли за днями. Начались уроки. Гермиона почти не ела, плохо спала, а в классе всё реже поднимала руку. Если преподаватели и заметили её странное поведение, то ничего ей не говорили. Она стала хуже готовиться к урокам, но исправно получала отличные отметки, наверное, помогала её репутация умницы-всезнайки. Однако, не все учителя знали Гермиону много лет. Профессор Хантер, новый преподаватель зелий, был очень возмущён, что его лучшая студентка перестала отвечать на его уроках. И он влепил ей Удовлетворительно за зачёт, предупредив, что если так будет продолжаться и дальше, она не получит и этой отметки.       Это совсем подкосило Гермиону. Она почувствовала себя самым несчастным человеком на Земле. Гермиона ещё могла смириться с тем, что является преступницей, а, возможно, и убийцей, но постыдная тройка за зачёт унизила её в собственных глазах. Она не плакала много дней, держа все свои мысли в себе, но теперь не выдержала и разревелась прямо на уроке. Схватив вещи со стола, Гермиона стремительно выбежала за дверь.       Злостно прогуливая зелья, она укрылась в пустом классе, села за парту и полностью дала волю слезам. Её волосы, и так пребывающие в нелучшем состоянии, сейчас напоминали разворошённое гнездо, глаза покраснели от слёз, а нос порядком распух. В таком разобранном состоянии её и нашёл профессор Люпин.       - Гермиона, ты здесь? - спросил он, войдя в класс. - Я проверял карту и увидел, что ты идёшь сюда. Что-то случилось? Он снова был участлив и внимателен, и Гермиона зарыдала ещё сильнее от осознания собственной никчёмности.       - Что с тобой? - в его голосе послышалось неподдельное волнение. Он приблизился к ней и попытался заглянуть в глаза, но Гермиона упорно отводила взгляд.       - Пожалуйста, уходите, - всхлипнула она, закрывая лицо руками. - Мне нужно побыть одной.       - Нет, Гермиона, - покачал головой Люпин, - я никуда не уйду. Он вынул из кармана платок и протянул ей, а потом ласково погладил по плечу. - Кто тебя обидел, скажи мне? - требовательно произнёс он.       - Никто, - тихо сказала Гермиона. - Я сама во всём виновата, - предательские слёзы снова подступили к глазам. Люпин наколдовал стакан с водой и протянул ей.       - Выпей, полегчает. И действительно, дышать и говорить стало намного легче.       - Это я убила Филча, - собравшись с духом, сказала Гермиона.       - Что? - воскликнул Люпин. - Нет, что за бред, это не можешь быть ты!       - Нет, это я! - с жаром произнесла она. - Я убила его, а потом стёрла себе память.       - И как, позволь спросить, ты об этом узнала? - Люпин явно сомневался в её словах и теперь, видимо, размышлял, вызывать колдомедиков из психиатрии или ещё не пора.       - Мне кажется, что со мной что-то не так, я не помню, что делала целых сорок минут, я плохо сплю, - начала перечислять Гермиона. - К тому же, карта показала, что, когда я была с ним рядом, он ещё был жив!       - Это полнейшая чушь! - неожиданно жёстко сказал Люпин. - Ты переволновалась, да и любой на твоём месте был бы не в своей тарелке! Тебе надо лучше питаться и попросить у мадам Помфри какое-нибудь лёгкое снотворное. А свои подозрения выброси из головы, немедленно! Гермиону даже напугала та горячность, с которой он её защищал от самой себя. Люпин развернул её к себе и обнял за плечи.       - Гермиона, - уже более мягко сказал он, - ты самый добрый и светлый человек из всех, кого я знаю. Ты никак не можешь быть убийцей. Пообещай мне, что не будешь об этом думать и сходишь в больничное крыло за лекарством.       - Хорошо, - проговорила Гермиона, утыкаясь лицом в его свитер. Ощутила губами колючесть шерсти и не удержалась от вздоха, почувствовав его запах. Пахло мылом и ещё чем-то терпким, травой или орехом, она не разобрала. Гермиона подняла голову и посмотрела Люпину в лицо. Он был как будто напуган. Она медленно встала, не разрывая зрительного контакта; всё ближе и ближе, и вот уже его лицо всего в нескольких сантиметрах от её.       - Поцелуйте меня, - попросила Гермиона, наблюдая, как расширяются его зрачки, когда смысл просьбы доходит до его сознания. Но кто сможет устоять, когда девушка просит, в особенности, когда твои руки уже и так обнимают её? Люпин был всего лишь человеком, поэтому не устоял и он. Судорожно вздохнув, он качнулся вперёд и припал к её губам.       Невероятное волнение захватило всё её существо. Тонкие волоски на руках и шее встали дыбом, а по спине пробежала тёплая волна. Люпин целовал её нежно и мягко, боясь, видимо, что, полностью отдавшись поцелую, он уже не сможет прекратить. Но Гермиона нетерпеливо притянула его ближе, просунув язычок меж его губ и заставляя углубить поцелуй. Люпин поддался, и вот уже она сидит на столе, её юбка задирается до самых бёдер, но Гермиона не обращает внимания на такую мелочь. Она обхватывает Люпина ногами, а он, стянув с неё мантию, беспорядочно и почему-то жёстко гладит её спину и плечи сквозь ткань тонкой блузы.       Приятная тянущая боль отдаётся в грудной клетке, Гермиона отрывается от его губ, чтобы глотнуть воздуха, и видит, что Люпина бьёт крупная дрожь.       - Пожалуйста, не надо, - надломленно и хрипло произносит он, но, словно и сам себя не слыша, вновь обхватывает её губы своими. Проведя кончиками пальцев вдоль её шеи, он несильно тянет Гермиону за мочку уха, и она стонет ему в рот, выгибаясь навстречу.       - Ещё минута, и я не смогу остановиться, - сбивчиво шепчет Люпин, приподнимая края её блузы.       - Я не хочу, чтобы ты останавливался, - словно в забытьи, выдыхает Гермиона, чувствуя тугую волну возбуждения внизу живота. Она берёт его ладонь в свою и кладёт поверх своих уже становящихся влажными трусиков.       - Не надо, прошу тебя, - умоляюще произносит Люпин, отдёргивая руку и сильно сжимая её плечи. - Ты будешь жалеть об этом.       - Не буду, - уверенно говорит Гермиона, забираясь пальчиками под его колючий свитер. Стон, полный муки и страсти, слетает с его губ, и он дотрагивается до её груди поверх блузки. Задевает горошину соска, и Гермиона чуть слышно вскрикивает, а затем полувопросительно произносит:        - Римус?.. Его глаза горят безумным блеском, и, оторвавшись от Гермионы, Люпин бессильно сжимает рукой край парты.       - Ещё немного, и я овладею тобой прямо здесь... - помимо воли срывается с его губ.       "Пусть, пусть, всё зайдёт так далеко! - думает Гермиона, расстёгивая по одной пуговицы на блузе. - Я не буду жалеть, я хочу этого. Пускай это случится сейчас, теперь нас ничего не остановит!"       Внезапный бой колокола взорвал тишину, извещая о конце урока. В коридорах зашумели ученики. Люпин, разом очнувшись, отстранился от Гермионы и вцепился пальцами себе в волосы, принявшись качаться взад-вперёд. Гермиона, осознав, что только что не произошло, покраснела от макушки до самой груди. Соскочила с парты, наверное, слишком резко, потому что Люпин вздрогнул. Подняла с пола мантию и закуталась в неё.       - Какой разврат, - шепчет Люпин. - Какой чудовищный разврат.       - Если сейчас ты начнёшь извиняться, я закричу, - предупреждает Гермиона, легонько целует его в щёку и тихо выходит за дверь. Впереди у неё ещё много уроков, а значит, можно оставить все размышления до вечера.