Понять, пока не поздно...

Алисия Харрисон Видел ли он свет в конце тоннеля? Ну, или что-то в этом роде… Алисия смотрела на бледное лицо друга, и непрошенные слезы стояли в глазах, грозя вот-вот скатиться по щекам, теряясь в вороте рубашки. Она увидела их в тот момент, когда врач осматривал распростёртого на дороге парня. Мэри, эта тупая корова стояла рядом, прижимая ладони к лицу. Она толкнула его… Толкнула прямо на дорогу. Правда, вряд ли она сделала это просто так, с бухты-барахты… Перелом ноги, легкое сотрясение и вывих руки. Намного лучше, чем могло бы быть. И все равно плохо. — Она не толкала меня… Я сам упал. Почему, почему он соврал, почему защитил эту суку? Алисия не могла этого понять. И сейчас, глядя на мертвенно-бледного друга, Харрисон изнутри грызла, царапала жгучая ненависть. Разъедающая всё доброе, хорошее. Кислота. Кислотная, что ли, ненависть. Она ненавидела Мэри Стивон. Ненавидела, хотела отомстить за друга, выцарапать этой сучке глаза, порезать лицо, облить кислотой, бить до потери сознания… Но где-то очень-очень далеко в ее голове откликнулся ненавистный тоненький голосок. «Ее довели, она не виновата. Ты же не думаешь, что Мэри просто так…» Алисия яростно тряхнула головой, отчаянно пытаясь заткнуть этот чертов голос. Нагнувшись, подняла вылетевшую из прически заколку. Дверь в палату с грохотом распахнулась, заставив девушку подскочить. — Что произошло?! Миссис Хейкел. Конечно, родителям же звонили… Заставив себя повернуться, Алисия встретилась взглядом с безумными глазами женщины. Маргарет Хейкел не видела ее, она смотрела сквозь Алисию. На сына. — Миссис Хейкел… — позвала ее девушка, отходя как можно дальше от нее. Алисию пугал этот взгляд. Она помнила этот взгляд. Ее тетя Кэтти смотрела так же. — Кэтти, положи нож! Умоляю, пожалуйста, положи нож! Кэтти! Кэтти! Тетя была сумасшедшей. — Алисия, Боже, уходи отсюда! Нет, Алис, нет! Мамочка в порядке, все хорошо! Уходи! А вдруг миссис Хейкел тоже сошла с ума? — Что здесь произошло?! — вновь заорала женщина, вцепившись в халат подошедшего доктора. — Что? — Миссис, успокойтесь… Это только легкое сотрясение да перелом, успокойтесь! — Только?! Алисия почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Ее всегда тошнило, когда ей было страшно. Проскользнув мимо миссис Хейкел и врача, девушка пулей вылетела из палаты. Туалет обнаружился в самом конце длиннющего коридора. Дрожащими руками закрыв дверь кабинки на замок, Алисия рухнула на колени у унитаза. Ее рвало долго, очень долго. Утерев рот ладонью, девушка вышла из кабинки и посмотрела на свое бледное отражение в длинном зеркале, висевшем над умывальниками. А ведь Мэри, наверно, так же смотрела на себя в зеркало, после того как Алисия с подругами уходили, оставляя ее валяться на полу школьного туалета… Алисия никогда раньше об этом не думала. Не задумывалась она и о том, зачем они вообще дразнили Мэри. Почему? Что она им сделала? — Она была со мной в начальной школе. Тупая, жирная корова. Питер, Питер, зачем ты начал это? Чем это закончилось, во что это для тебя вылилось? И зачем они стали гнобить ее вслед за ним? Подняв голову, Алисия вновь посмотрела на свое отражение. Бледное узкое лицо, обрамленное каштановыми прядями, розовые тонкие губы, темные выщипанные брови. И испуганные серые глаза. Она представила себя на месте Мэри Стивон.