Негомеровская Одиссея

Змею, которая ползла, схватил клешнёю рак: с друзьями нужно быть прямым, лукавое не замышлять. Соколий

Антон твёрдо стоял у руля, чуть ли не впервые за этот «выпускной» уверенный в том, что он делает. Нет, если бы эту же идею ему рассказали пару недель или дней назад, или если бы мнение о ней спросили... да хоть этим же вечером, Антон бы сказал, что делал всё, совершенно не думая, и что неплохо бы его огреть чем-нибудь по голове. Во избежание. Но провидцев в их скоромном коллективе не было (кроме, разве что, Лины, но ту Антон не слушал за давностью их дружбы и иммунитетом к подколкам), а дальше стало как-то не до вопросов. Солнышко романтично-красного цвета поднималось над головами всё ещё веселящейся толпы. Об Антоне так никто и не вспомнил, и даже верная Лина сбежала аккурат перед рассветом. А ведь такая красивая сцена могла бы выйти. Тоша покачал головой. Ну вот, он уже думает как Ира. Та тоже вечно выдавала что-то в этаком романично-ехидном духе. Он вновь обратил внимание на воду. Остров, а с приближением выяснилось, что та таинственная земля была небольшим островом, всё приближался и представал шире и ярче перед глазами единственного зрителя. Почти весь берег состоял из песчаного пляжа, только в некоторых местах прерываясь каменистыми отступами, образующими небольшие, но удобные бухты. К одной из таких Антон и вёл лодку. Он старался быть предельно осторожным: всё же, он нечасто управлял катерами в Москве. Он уже присмотрел вторую бухту, нужную для выполнения плана. Маленькая, закрытая с трёх сторон скалой, она была просто идеальна для выполнения его коварного плана. — Куда мы плывём? — внезапно прозвучал за его спиной хриплый и явно чем-то недовольный голос. Антон подпрыгнул на месте (от неожиданности, конечно, от неожиданности) и обернулся. Май, почти такой же недовольный, как и его голос, хмуро смотрел на рулевого. Тот поёжился под его взглядом, но ответил спокойным голосом. Эти слова были уже не раз прорепетированы за время нескольких часов одиночества, так что звучали складно и гладко. — Видишь остров? — Май кивнул. — Кататься все три дня по одному и тому же морю – это, по-моему, скучно. Ни новых впечатлений каких, да и свалить от неприятных тебе людей не выйдет, — Антон подумал, что вот был бы он сейчас на острове, так непременно сбежал бы. Май как-то мечтательно зажмурился и кивнул второй раз. — Во-о-от. А на острове свободы больше, при том, купаться тоже можно, да и... — он махнул рукой. — А чего я тебе объясняю-то? Короче, там остров. Прикинь, как круто будет потусить. Призрак опять кивнул. Да что же такое! Раньше вообще на глаза никому не показывался, а теперь ходит и кивает как баран. Нет, чтобы со скучающим человеком пообщаться. Антон мысленно почесал в затылке и решил, что если он попробует разговорить их ледяную глыбу, хуже ему не будет. — Бабушка, бабушка, а чего у тебя голос такой хриплый? Неужто наши нашли караоке, а я его не услышал? Май прямо на глазах помрачнел и коротко ответил: — Простудился. Антон ехидно улыбнулся. Простудился он, конечно. Знаем мы таких простудившихся. Одни бухают без просыху, другие из чужих кроватей не вылезают, третие просто маньяки какие-то. Ох. Кажется, последние пару фраз он сказал вслух. Судя по тому, как покраснел Призрак, это не было хорошо. «Интересно, утопят ли наши лодку без меня?», — отстранённо подумалось Антону, пока он придумывал, куда бы драпануть в случае опасности. О том, что случится, если он не успеет убежать, пока-ещё-рулевой предпочитал не думать. Будь они на материке, конечно, ничего особенного бы не случилось. Синяки – максимум. А вот на что был способен неуравновешенный (Антон не знал наверняка, но был уверен в том, что Май по меньшей мере сумасшедший) асоциальный страдающий похмельем подросток? Пожалуй, об этому бушующей жертве думать тоже не хотелось. — У меня связки слабые, — буркнул Май. — От малейшего ветерка голос теряю. А у нас тут совсем не штиль, если ты заметил. Антон чуть не задохнулся от накатившего возмущения. — Я? Не заметил? Да это ты кое-чего не заметил, видимо. А знаешь, чего? — про то, что перед ним стоит неуравновешенный-асоциальный-похмельный-подросток как-то не то чтобы забылось, но слишком уж обидно было за себя. Он, значит, старается, всё для них делает, а эти... «Если ты заметил, надо же». — Того, что я всю грёбаную ночь у руля стоял. Вот чего ты не заметил! А теперь, будь добр, или ты со своими посаженными связками в... — последнее слово так и осталось непроизнесённым, потому что Май, до того спокойно слушавший антоновскую истерику, так же убийственно хладнокровно сделал ему подсечку и уронил парня на холодный (Холодный! И мокрый к тому же!) пол катера. Антон свалился с ужасным грохотом, сразу же попытался встать, поскользнулся, упал на то же место, побарахтался ещё немного на скользком полу, а потом затих, поняв, что так просто ему не выбраться. «А если Май ещё и «отомстить» решит за вынос мозга...» — тоскливо подумал Тоша и пожалел, что он не сказочная принцесса и не может свалиться в обморок. И чтобы когда он очнулся вокруг него было много-много людей, и все дела были сделаны на год, нет, десять лет вперёд. — Полегчало? — задал до смеха банальный и неуместный вопрос Призрак. Антон признался често: — Только хуже стало. Пол холодный, а ещё я недавно на него колу пролил. — С координацией проблемы? — как-то совсем развеселился Май. Видеть на его лице хоть какие-то эмоции кроме скуки и равнодушия было неожиданно, но Тоша решил, что сможет с этим справиться. Если его, конечно, поднимут. — Так, лучше у руля пока я постою. А то ты не только пол колой зальёшь, но и скалы нашей кровушкой. Спать надо больше, товарищ. Вон в ту бухту, верно? — выдав сразу четыре предложения подряд Призрак решил, что лимит на сегодняшнее утро исчерпан и равнодушно отвернулся от ошарашенного Антона. «Так и не помог подняться, — выползла из вороха мыслей самая идиотская. — Невоспитанный козёл. Сойдёмся». Как он планировал сойтись с самым нелюдимым одноклассником за три дня, если не смог завязать полноценный диалог за шесть лет – история умалчивает. Как и мысли самого Антона. Но по-детски капризное «хочу» отпечаталось в мозгу «ура, я могу поспать с двадцать минут»-не-рулевого. *** Наташа проснулась от внезапной остановки. Она всегда такое чувствовала, даже через сон. Вот ехали-ехали, и раз – остановились. — Ох, чёрт. И кто придумал спать на полу? — задала она сама себе риторический вопрос и получила неожиданный ответ. — Ты вчера заснула прямо так, перегнувшись через перила. Я положил тебя на пол, — невысокий парень с серыми волосами извиняюще пожал плечами. — Прости уж. В следующий раз попытаюсь найти в этом месте кровати. — Ха-ха, — угрюмо произнесла Наташа. Всё тело болело после валяния на твёрдой поверхности. — А ты вообще кто? Что-то я тебя ни разу не видела. Парень застенчиво улыбнулся и почти шепотом, как говорят иногда бесконечно неуверенные в себе люди, сказал: — Я Женя. Меня редко замечают. — Оу, это, эм, наверное, ээээ, обидно?.. — Ната безбожно запиналась и никак не могла найти нужного слова. Компания этого неизвестного Жени заставляла её чувствовать себя неудобно. — Ты видел Лизу? — «удачно» перевела разговор она. — Ага. На танцполе. С Ариной, Радиком и Августой. Наташа, конечно, не училась в этом классе, а потому не знала всех одноклассников сестры по именам. Но никакой Августы там не было точно. Лиза бы не упустила шанс съязвить насчёт такого странного имени при ней. — Я наверное задаю сегодня слишком много вопросов, но, «Августа»? Кто это вообще такая? — и видя непонимание, добавила. — Я здесь не учусь. Женя покачал головой. — Да знаю я, знаю. Просто она вроде как лучшая подруга твоей сестры, ты должна её знать. Чтобы там ни говорили о Нате, она была умной, очень умной девушкой. Возможно слишком любопытной или назойливой, но никогда – тупой. — Поли на самом деле зовут Августой? Вот это прикол. Удачно я заехала, — протянула девушка и кряхтя, поднялась на ноги. — Ладно, окей. Приятно было поболтать. Я к Лизе. Ещё увидимся, мальчик-привидение. И она ушла, сделав вид, что не заметила грустного вздоха сзади. На катере царило настоящее запустение. Валяющиеся везде тела и разный хлам мешали пройти, а чуть ли не хоровое сопение забивалось в уши и бесило, бесило, бесило. И только на танцполе всё ещё играла музыка, под которую вяло дёргались Лиза с компанией. Печальное зрелище, на самом деле. Люди, танцующие уже несколько часов подряд, нормально выглядеть не могут. Наташа три раза споткнулась: два раза об людей и один раз об бутылку, пока добралась до сестры. Умирающая бутылка издала такой громкий звук, что кто-то из спящих пошевелился и недовольно пробормотал какую-то чушь, а сидящая на шезлонге Ира перевела на «нарушительницу спокойствия» (три раза «ха») недовольный взгляд. Девушка что-то писала в небольшом блокнотике и, судя по кругам под глазами, не спала этой ночью вообще. А судя по выражению в этих глазах – ещё и ненавидела весь мир впридачу. «Так, ладно, к этой сегодня не подходим», — сделала мысленную заметку Ната и добралась-таки до Лизы. — Эй, привет, — помахала она руками перед не реагирующей ни на что компанией. — Я тут вообще-то, э-э-эй. Наконец, её заметили. — А, девочка, — ткнул в неё пальцем Радик. — Я не помню твоего имени. Короче. Ты красивая. Го на свиданку? Наташа поморщилась. Радик был последним на Земле, с кем бы она сходила на «свиданку». Некоторые (большинство, если уж честно) считали красивой его «южную» внешность. Даже Лизе он нравился: настолько, что она включила его в свою компанию. «Но, господи, как можно дружить с кем-то настолько тупым?» — Ната выдохнула и медленно повторила числа Фибоначчи до пятизначных. Отличный способ успокоиться, кстати. Дойдя до 10 946, Наташа почувствовала в себе силы для продолжения разговора. — С парнем своим ходи на свиданку, — передразнила она Радика. — А я тут по серьёзному делу пришла, — и, обернувшись к Лизе, продолжила. — А чего мы, собственно встали? Лиза недоуменно посмотрела на сестру. — Мы разве не едем больше? — по ехидной улыбочке Наташи хотелось врезать кулаком. Несколько раз. — О, да, точно, камень. Я вижу, — Лиза окинула взглядом окружавшую их с двух сторон скалу. — Откуда мне знать? Антон у нас рулит, вот у него и спроси. — Будто я помню этого Антона, — ворча, отправилась Ната к рулевому. Антон (которого Наташа совсем не помнила. Видимо, Лиза его не слишком любила) оказался высоким парнем с впечатляющими чёрными кудрями и бледной кожей. Он неприязненно посмотрел на неё и даже не поздоровался. «Какой противный парень, — отметила про себя Наташа. — Ладно хоть не со всеми развлекается, а лодку ведёт. С такой хмурой рожей в люди нельзя». — Антон, верно? — парень покачал головой, но Ната не обратила на это ни малейшего внимания. — Чего мы встали? Да ещё и у скал каких-то. Назад вроде бы ещё рано возвращаться, еды у нас с собой достаточно. Парень закатил глаза и тихо (Да что же это такое! Один Радик у них, что ли, говорить нормально умеет), почти шепотом, ответил: — Остров. Можно повеселиться, — а потом развернулся к Наташе (до того он стоял спиной) и протянул ей руку. — Май. Не слишком рад познакомиться. Наташа, ещё раз, была умной девушкой. Хотя и часто говорила лишнее. Так что она быстро сориентировалась и пожала руку в ответ. — Взаимно. Чего тогда не выходим? Май пожал плечами и ничего не ответил. Вот сволочь! Ната зло сощурилась и развернулась на 180 градусов. Будут тут всякие её игнорировать! — Разбужу остальных, — бросила она. Май, наверное, кивнул, но Ната этого уже не видела. *** Ира растолкала Соню, Риту и Сашу и лениво выползла на сушу. Нет, она всё-таки решительно не понимала, как можно спать в таких условиях. Сама Ира не спала уже сутки и была зла и раздражительна. «Чтоб вы все сдохли», — подумала она, запнувшись о камень. Остров ей не понравился. Метров двадцать песчаного пляжа с мягким белым песком, будто созданным для того, чтобы забиваться в чужие сандали, оканчивались настоящим лесом, в котором, как подозревала девушка, кто-то наверняка живёт. И им очень повезёт, если этот кто-то будет достаточно дружелюбным или мелким, чтобы не прикончить их на месте. Местами попадались каменистые склоны, на которых наверняка можно было расшибить себе ногу и сломать шею, упав с них. Недалеко запела какая-то пернатая гадость, заставив Иру скривиться от отвратительно резкого звука. Да уж, а птички-то тут не Шопена поют. Остальные одноклассники так же лениво выползали: кто из кают, кто просто поднятый с пола. Лиза показательно сторонилась Дани, а Антон общался о чём-то с Маем и Линой. Так, стоп. «Май» и «общаться» в одном предложении. Ира бы присвистнула, если бы умела свистеть. Нет, конечно это нельзя было назвать нормальным диалогом: Май кривился, закатывал глаза и изредка кивал, а Антон трещал что-то без умолку, но сама ситуация интриговала. «А Антон-то, оказывается, не промах», — ухмыльнулась Ира и пошла сгонять одноклассников в кучу. В конце концов, раз уж они оказались на острове, то стоит его исследовать. Соня как раз пыталась достать у Иры из рук какое-то ядовитое растение («Ира, только не смей есть его. И не тяни пальцы в рот. Выкинь бяку, дура»), когда они обратили внимание на какое-то нездорова оживление среди класса. Ира переглянулась с подругой, которая махнула рукой, мол «Давай, узнай, что там творится», и пошла к толпе. — Лин, а Лина, что там случилось и почему все ходят туда-сюда и орут? У меня уже уши лопаются. Лина была, без сомнения, самым надёжным человеком в их классе. Она никогда не паниковала и точно могла передать всё то, что услышала и увидела. Другое дело, что её логика не всегда поддавалась расшифровке. Поэтому списывать у неё просили редко. Впрочем, Ире Лина нравилась. — Они решают, кого первым есть будут, когда голод начнётся, — равнодушно произнесла Лина. — О. Это интересно. А у нас что, продукты все испортились? — Лодка, — Лина улыбнулась. — Исчезла, прикинь. Я думала, такое только в романах бывает. Если бы это сказал кто-то другой, Ира бы ни за что не поверила — слишком спокойным был голос у Лины. Но, чёрт, это же Лина. Она врать не умеет в принципе. Девушка зажмурилась и вцепилась пальцами в руки. «Хорошо я ногти подстригла недавно, — пронеслась в голове какая-то совершенно неуместная мысль. — Не расцарапаю руки до крови». На самом деле, всё было не так уж и плохо. Ира и вправду была домашней девочкой, ни разу в жизни не сталкивавшейся с по-настоящему серьёзными проблемами. Она просто не могла представить всю тяжесть положения, в которое попала. Осознавала разумом, но не эмоциями. «Это как прыжок с парашютом, — решила она. — Первый раз вообще не страшно, а вот на второй уже гораздо хуже. Хотя, у меня второй раз вряд ли будет. Или умру здесь или больше никогда не поеду на острова. Только материки, только хардкор». Немного успокоившись, Ира сосредоточенного посмотрела на паникующих одноклассников. Самыми спокойными выглядели Май (хотя по нему не скажешь, что он вообще умеет паниковать), Соня, Нат, Лизина сестра, чьего имени Ира не помнила, конечно Лина, и, к немалому удивлению... Антон. Что? Серьёзно? Да когда этот истерик вообще узнал, что значит «спокойствие»? Впрочем, времени размышлять о странностях в поведении одного отельного одноклассника не было, так что Ира начала по очереди обходить «спокойную» группу. Кто-то, как Соня, пытался (безуспешно) призвать остальных к вниманию, кто-то просто стоял в сторонке, ожидая, пока всё уляжется само собой. — Оставь их. Найди себе одного человека и успокой его. Скажи, у меня есть идея, но сначала всем надо перестать паниковать, — сказала Ира Соне, а затем и всем остальным. Конечно, не-паникующих было меньше, чем паникующих, но девушка надеялась, что остальная горстка людей успокоится без посторонней помощи. Сама она схватила Лизу за плечи и больно их сжала. Никакой идеи у неё вообще-то не было, но уж на что не пойдёшь ради своих «любимых» одноклассников. Тем более, Ира точно знала, что она хороша в импровизации и плоха во всём остальном. Когда все успокоились и приготовились слушать её, Ира внезапно запаниковала. У неё не было боязни толпы, и она любила выступать на публике, но понимание того, что все эти люди надеются, зря надеются на неё, как-то... обескураживало. Дурацкое неподходящее слово было единственным, которое она смогла применить. «И куда делся мой богатый словарный запас?» — вздохнула она и заговорила: — Так. Народ. Для начала. Нас не будут искать ещё два дня, и кто знает, когда найдут вообще, — говорить такое было не особо полезно для успокоения класса, но Ира понимала, что эти слова должны простимулировать остальных на работу. — Поэтому придётся выживать. Три дня, неделю – я не знаю. Катера у нас нет, еда была там. Поэтому сейчас каждый должен сказать, что у него с собой. Потом позаботимся о еде и ночлеге и отправим кого-то к бывшей стоянке. — Легко сказать. Думаешь, мы этого и так не знали, — возмутилась Лиза. От переживаний её голос сделался чуть более визгливым, чем обычно, однако и такое маленькое изменение резануло Ире по ушам. — Ты права в некотором роде. Зато теперь мы все знаем, что думали об одном и том же, и у нас есть план. Жизнь прекрасна, не находите? Все посмотрели на неё с одинаковым осуждением, на что Ира только ухмыльнулась. — Я справляюсь со стрессом. Отвалите, — махнула рукой она и перешла к более серьёзным делам. К катеру вызвался сходить Антон. Его снадобили работающим (половина была разряженными) телефоном, чтобы сфотографировать место исчезновения, а все остальные занялись вытаскиванием вещей из карманов. Ничего особо полезного не нашлось, но у кого-то с собой были ножики, кто-то прихватил с немного еды. У всех, кроме Иры и Сони были зажигалки (обе презрительно фыркнули и заметили, что бумагу «для розжига» захватили только они). Ира показательно негодовала по поводу того, что её травмат не пропустили на таможне. Конечно, она не пыталась провезти с собой никакого оружия, но мысли были. У Лины и Риты с собой были документы, так что девушка радостно возвестила, что «если вместо них найдут обглоданные скелеты, то личности всё равно установить можно будет», за что шутницу чуть не сбросили в ближайший овраг. В конце концов, Ире надоело рассматривать набор бесполезной чепухи, и она, взяв в помощь пару человек, отправилась искать и обдирать ближайшие фруктовые кустики и деревья. Парней под предводительством Саши и Дани, как любителей походов, отправили сооружать место на поспать. Где-то через полчаса (Ира не следила за временем), вернулся Антон, наконец-то поддавшийся панике. В импровизированный лагерь он чуть ли не влетел, но никаких новостей у него не было. «Катера нет, бухта пуста». Фотографии тоже ничего нового не сказали. И только одно было непонятно – почему же тогда у парня был такой испуганный вид. *** Антон решился. В конце концов, он не мог справится с этим один, а Ира выглядела достаточно вменяемой для того, чтобы не убить его. Он отвёл девушку в укромное место, где никто не мог их подслушать, и набрал воздуха в грудь. Наверное, он и сам не понимал как выглядит со стороны. Ира же прекрасно видела: лохматый, с лихорадочно блестящими глазами и застывшим выражением страха на лице – Антон не просто был напуган, он был смертельно напуган, и вот это уже пугало по полной. Что случилось с его спокойствием? И почему он отвёл Иру от остальных? Она не хотела думать. Дурное предчувствие вкупе с недавней паникой и бессонной ночью делали своё дело: Ира всерьёз подумывала о том, чтобы развернуться и просто убежать подальше от (она была уверена) плохих новостей, которые услышит. — Катера больше нет.