Красное против Черного

Неделю спустя после отплытия Золтана Хивая из Новиграда. Объединенное королевство Ковира, Повисса, Нарока, Вельгада и Тальгара, Понт Ванис. 19 часов вечера. «Зюйд-Вест» причалил в порту Понт Ваниса примерно в два часа дня. Пока улаживали формальности, пока разгружали груз, пока команду выпустили на берег… А ведь могли и до ночи проволынить. Чтобы не выделяться, во время плавания Золтан работал обычным матросом. Капитан был в курсе дела и дал добро. Хотя попробуй откажи Тесаку — сразу узнаешь, за что его так прозвали… Осенью в Понт Ванисе наступал сезон белых ночей. Разницы между днем, закатом и вечером практически не было — и не из-за темноты. Золтану поэтому было нетрудно ориентироваться в городе. Денег у краснолюда было несколько медяков, но он распорядился ими с толком. В портовой корчме Золтан узнал, как можно найти особняк Трисс Меригольд. Придворная чародейка была a priori известной особой. А Трисс, к тому же, стала крупнейшей благотворительницей Ковира. Как поговаривали, госпожа Меригольд лоббировала закон о коронном вспомоществовании, который сделал бы Объединенное Королевство первым в мире государством, чьей обязанностью стало бы попечение о благе подданных. К несчастью, у инициативы было множество влиятельных противников: от Церкви Вечного Огня, обвинившей Трисс в кощунстве и презрении божественного предопределения (ибо до того забота о людях была почетной обязанностью духовенства), до министра финансов (для которого проект Трисс означал взрывной рост казённых расходов), цехов и гильдий (которые и так содержали вдов, сирот и калек из семей своих членов, а теперь получили бы ещё и новые подати). В общем, Золтан добрался до дома чародейки и ведьмака за час с небольшим. Дом представлял собой простой трехэтажный белокаменный особняк без архитектурных украшений, зато с роскошным садом. Впрочем, Золтан все равно не мог видеть его из-за высокой ограды. Когда краснолюд подошел к воротам, он не заметил никаких признаков наличия привратника. Золтан не удивился — магических штучек-дрючек краснолюд видел предостаточно, в том числе у немагов, купленных за большие деньги. Чего удивляться тому, что может устроить чародейка высшего класса у себя дома. — Назовите свое имя и цель вашего визита, названный гость! — раздался звонкий голос в голове Золтана, как только он прикоснулся к прутьям ворот. — Я Золтан Хивай, близкий знакомый госпожи Меригольд и ее друга Геральта из Ривии! Мне необходима срочная помощь! — Ждите, милсдарь Хивай, госпожа Меригольд и господин Геральт будут немедля извещены о вас! Золтану вообще не пришлось ждать. Меньше чем через минуту ворота распахнулись и к Золтану вышли лично хозяева. — Золтан!!! — Друзья, как же я рад вас видеть! Ой, Трисс, поосторожнее, задушишь! — Тебя задушишь, краснолюд, у самого лапищи, как у голема! — Проходи, Золтан, не стесняйся. Скажи, что с тобой стряслось? И в порядке ли Лютик с Присциллой? — Сказать по правде — не знаю. Пока я уезжал из Новиграда, их вроде бы, никто не трогал. Но вот у меня дела — полное окаменелое говнище… — Что случилось?! — Храмовая, мать её ржавым коловоротом, Стража! Похоже эти краснорясые вампиры недостаточно напились нелюдской крови. Меня прямо из дома выдернуть пытались. Нескольких уродов я отправил к Вечному Огню, так что в Новиград мне возвращаться нельзя, да и за Буину тоже. Сами понимаете. Мне жить теперь где-то нужно, вот я и подумал… — Золтан, мы тебя с радостью примем! — дуэтом ответили чародейка и ведьмак. — Вот спасибо, ребятки! Эх, правду говорят, друг познается в беде! Вы не думайте, я не буду курвиным балластом, я вам ещё пригожусь! Кухарить могу, например… *** Тот же день. Вольный город Новиград. Морг при госпитале Вильмерия. — Вы закончили вскрытие, господин фон Грац? — Только что, ваше преосвященство. Собеседники стояли перед столом, освященным яркими факелами. Они были мужчинами одинакового роста и комплекции и в одинаковой одежде. Только балахон одного был серым, а второго красным. К тому же, служитель Вечного Огня был перетянут веригами, что говорило не только о силе его веры, но и статусе в церковной иерархии. Для занятия высших должностей обязательным условием было принятие схимы. — Итак, высокоученый доктор, что же убило светлых воинов Вечного Огня? — Я не знаю, ваше преосвященство! — честно признался профессор медицины Иоахим фон Грац. — Я еще ни разу не сталкивался ни с чем подобным. Причина смерти очевидна, но что именно могло ее вызвать является для меня загадкой. — Значит, Вечный Огонь не пожелал осветить ваш взор! — злобно-больным голосом проскрипел Архонт Жара Пламени брат Игнаций. — Тем не менее, мне нужно знать абсолютно все. Рассказывайте и результаты вскрытия, и ваши догадки, если они имеются! — В телах троих из четырех убитых было обнаружено вот это! — Фон Грац дал брату Игнацию в руки продолговатый тупоконечный кусочек свинца с выточенными по бокам желобками — Оно и было причиной смерти. Эти поражающие элементы на огромной скорости пробили доспехи стражников и вызвали несовместимые с жизнью травмы. — Значит, их убила бомба? — спросил достопочтенный брат. — Нет, не бомба. Потому что никакая бомба не начиняется ОДНИМ поражающим элементом. Никаких следов осколочного воздействия на телах и доспехах не обнаружено. Это какое-то новое, небывалое оружие на основе пороха… — Только ли пороха? — перебил архонт. — Вы проводили проверку на магическое воздействие? — Да. Таких следов не обнаружено. В отличие от следов осколочного воздействия, таких как… — Достаточно!!! — раздражено взвизгнул Архонт Жара Пламени, начальник силовых структур Церкви Вечного Огня. — Мэтр фон Грац, качество вашей работы вызывает вопросы. На ваше счастье, оно пока недостаточно низко для вызова вас на дознание. И я уповаю, что настолько низко вы не опуститесь. Сохранность вашей бренной шкуры ныне зависит от вашего языка. Если вы не сохраните свою работу в полной тайне — то плоть вашу, не говоря о душе, не спасёт никакая медицина. Да осветит Вечный Огонь ваш путь, доктор! С этими словами брат Игнаций развернулся и быстро пошел из мертвецкой. Холод подземелья, в сочетании с натяжением цепей, делал вериги невыносимой пыткой. Из-за необходимости поддержания образа схимника, Игнаций ненавидел бывать на публике. Единственное, пожалуй, когда вериги приносили пользу — это пытки и казни. Боль от тяжелых впивающихся в тело цепей отлично мотивировала делать грешникам еще больнее. Особенно этим курвам-бабам. На улице брата Игнация ждал паланкин, переносимый двумя дюжими послушниками. Они донесли страдающего от вериг архонта до Храма так быстро, как только смогли. Пройдя через святая святых и по винтовой лестнице на второй этаж, Игнаций с помощью послушников наконец-то снял эти проклятые цепи. — У себя ли брат Григорий? — спросил архонт дежурного богослужителя. Ему ответили, что брат Григорий сейчас в Храме, в своем рабочем кабинете на третьем этаже. Игнаций немедленно пошел туда. Как ни странно, брат Григорий, несмотря на то, что находился на верхних этажах Храма, куда допускали только служителей церкви рангом не ниже епископа, не носил даже простую сутану. Он был обряжен в типичную мирскую мужскую одежду — даже без Креста Пламенного — и походил более на богатого оксенфуртского студента или на члена магистрата. — Вы были правы, брат Григорий, информации реданцев можно доверять! — заявил с порога брат Игнаций. — Что и требовалось доказать. Мэтр фон Грац установил использованное оружие? — Нет, но описал его действие. По его словам, это нечто подобное духовой трубке богомерзких дриад, но снаряд выталкивается не дыханием стрелка, а зарядом пороха. — Гномьи штуки, брат Игнаций! — ответил брат Григорий. — В эльфских хрониках войн с краснолюдами я обнаружил их описание. При попытке прорыва на махакамские перевалы гномы и краснолюды применили небывалое оружие против эльфских горных следопытов. Краснолюды уже ранее применяли бомбы взрывного и зажигательного действия, и Aen Seidhe были готовы к пороху. Но на сей раз это были не бомбы, а некие «огнедышащие копья», поражавшие мечников дождем осколков, а знаменитых лучников — струями пламени и отдельными снарядами, такими как в нашем случае. Эльфы не смогли прорваться в Махакам и решили просто запереть там кобольдов, что сохраняется и по сей день. Но такое оружие применялось краснолюдами и гномами исключительно в той войне, более пятисот лет назад. Подозреваю, что... — Молчите, брат Григорий! — прервал послушника архонт. — Вы уже впадаете в грех гордыни от неумеренного чтения богомерзких, еретических нелюдских книг из Храмовой Библиотеки! И за это я накладываю на вас однократную епитимью. Впрочем, я вас понял. Поскольку огнедышащим было копье, оно должно было быть тяжелым даже для карликов из клоаки сатаны. А теперь Враг Рода Человеческого нашептал своему отродью способ уменьшить адское оружие до размеров кинжала. Наша задача — отнять у гномов их оружие и употребить во спасение грешного мира из тьмы языческой. Вы можете что-нибудь сказать о практических действиях, брат Григорий? — Д-да, к-конечно. По сообщению реданской разведки, краснолюд Золтан Хивай встречался в Вызиме с известным гномьим изобретателем Персивалем Шуттенбахом. На основании этой информации была предпринята попытка ареста Хивая, но он при сопротивлении убил нескольких стражников и скрылся. Усиленный розыск Хивая по Новиграду, Редании и Каэдвену ничего не дал до сих пор. Но нам известно о его близких дружеских отношениях с трубадурами Юлианом де Леттенхофом и Присциллой из Лан Эксетера… — Парой мерзких развратников, живущих во грехе блуда! — перебил аналитика брат Игнатий — Он даже работал вышибалой в их бардаке… Вы правы, брат Григорий, их необходимо взять в разработку. — Но это еще не все! — встрял уже брат Григорий — Известна также и дружба Хивая с ведьмаком Геральтом из Ривии, а тот сейчас живет во грехе с ведьмою Трисс Меригольд, личной чародейкой короля Ковира! Я уверен, что если Хивай не в городе, то единственное надежное для него укрытие — у ведьмака и чародейки! Там его не достанет никто и никогда! А значит… — Значит, мы обязаны заняться и знакомствами сатанинского мутанта! Поручаю вам это, брат Григорий. Вам будет предоставлен неограниченный доступ во все архивы Новиграда и Редании. Что же касается вас — то вы хорошо поработали. Официально заявляю, что Вечный Огонь пребывает с вами и освещает ваш путь. Однако, во имя спасения вашей бессмертной души, я обязан немедля исполнить вашу епитимью. Вставайте из-за стола, снимайте штаны и исподнее и ложитесь животом на стол!!! Брат Григорий покорно выполнил все показанное. Он наивно думал, что архонт просто выпорет его розгами или плетью. Как же несчастный послушник ошибался! Впрочем, он понял намерения Архонта Жара Пламени не тогда, когда последний раздвинул ягодицы брата Григория и начал плевать на грешную дыру, а тогда, когда в это место что-то попыталось настойчиво протиснуться. — Б-брат Ииигнацйй, ч-ш-штооо выыы делаете… — А вы хотели настоящее строгое послушание? Так искупляйте… свою… вину… ВО ИМЯ ВЕЧНОГО ОГНЯ!!! *** Октябрь 1276 года. Объединенное королевство Ковира, Повисса, Нарока, Вельгада и Тальгара. Понт Ванис, особняк Трисс и Геральта. Трисс не ждала неожиданностей. Дар чародейки, даже высшего уровня Силы, никогда не включал в себя предвидение — это была отдельная и еще плохо изученная область магии на грани с обычной физиологией. А простой анализ ситуации не позволял тревожиться за будущее. Визит Золтана не был предсказан водой, вопреки шуточному заявлению Трисс в Туссенте года назад. Но задайся Трисс такой целью, она бы без труда просчитала такую возможность, поскольку политика Церкви Вечного Огня ей была известна от и до. И сейчас ничего не предвещало резких изменений. Золтан Хивай ничуть не мешал ни чародейке, ни ведьмаку. Он действительно стал поваром в доме Трисс — и довольно неплохим, как ни странно. Иногда краснолюд отправлялся вместе с ведьмаком на выполнение какого-либо контракта — с ним было не менее интересно, чем с Лютиком, но в отличие от трубадура Золтан мог оказать серьезную помощь в бою. В настоящее время, Геральт и Золтан отсутствовали в Понт Ванисе, но по данным магической разведки, должны были вернуться во второй половине дня. Но настоящей неожиданностью для Трисс было письмо от Йеннифэр, которое принесла черная пустельга. Она предупреждала, что завтра прибудет в Понт Ванис порталом и просила на время подготовить соответственно защиту. Трисс не сомневалась: это именно почерк Йен, да и искусственная птица явно была ее рук делом. Звание чародейки ковирского двора позволяло Трисс не опасаться нильфгаардской ловушки. Трисс больше боялась самой встречи с Йеннифэр. С одной стороны, они, вроде бы, остались подругами, несмотря на службу Йеннифэр Нильфгаарду и… на Геральта. С другой стороны, слишком многое произошло за минувшие годы, и дело тут не в Трисс, а в Йен. Как она теперь воспримет свою некогда самую лучшую подругу? Если честно сказать, чародейка из Венгерберга волновалась не меньше. Нет, она не питала девичьих иллюзий — в конце концов, ей было за сто лет, по сравнению с ней Трисс была сущей девчонкой. Дело было в порученной ей императором и Ваттье де Ридо миссии. Расплата за невыполнение — смерть, причем не ее (Цири замечательно поработала!), а Маргариты, Фрингильи, Кейры. Кто знает, возможно, Морвран Воорис способен добраться и до Францески Финдабаир с Идой Эмеан. За эльфок Йен не беспокоилась — они были ей совершенно чужими. Чего нельзя было сказать о Маргарите и Кейре. А дело могло принять весьма неожиданный оборот. И Трисс, несмотря на свою молодость, наивной дурочкой отнюдь не была… На этом фоне вопрос о Геральте был совершенно несущественен. Но на самом деле Йеннифэр переживала расставание с ведьмаком очень болезненно, несмотря на прекращение действия магии джинна и максимальную тактичность Геральта. Но сколько раз она сама разбивала сердца мужчинам, в том числе и ведьмаку? И сколько раз изменяла ему, в том числе и с друзьями? Так почему же Геральт не может изменить ей с Трисс? Это было справедливо, но сердце все-таки отказывалось это признать. Впрочем, сейчас об этом и речи быть не может, только дело! — Здравствуй, Трисс! — Здравствуй, Йеннифэр. — Нам нужно поговорить без свидетелей, — сказала Йен, когда портал закрылся. — Конечно, Йен. Мы можем пройти в любую беседку. — ответила Трисс. — Я бы предпочла защищенное место, хотя… Фонари и фонтаны, две твои ключевые стихии… Ты хорошо училась, Трисс! — В кои-то веки строгая учительница оценила мои старания! — съязвила Трисс — Иди сюда, здесь неплохо. Две магистры магии, подруги со школьных времен, бывшие чародейки Ложи прошли по мощеной садовой дорожке в беседку, окруженную клумбами и, которую украшали цветные масляные фонари, и внутри которой в центре находился небольшой фонтан. Естественно-стихийный щит был намного дешевле двимерита и искусственных силовых полей, но требовал очень долгой и кропотливой работы для правильного построения… — Трисс, ты догадываешься о цели моего визита? — спросила Йеннифэр, прихлебывая чай с нильфгаардским лимоном из прибора, телепортированного Трисс из столовой в беседку. Рука Трисс замерла с реданской медово-ореховой конфетой. — Интерес Нильфгаарда к Махакаму? — ответила советница короля Танкреда. — Не только к Махакаму, ко всему Северу в целом. Интерес этот взаимный. Реданией правят агрессивные нелюди… — Ты смеешься?! — воскликнула Трисс. — Ты видела хоть одного эльфа или краснолюда в… — А ты можешь назвать людьми новиградских святых отцов? А реданских охотников на магиков? Лично я — нет!!! — И я не могу! Если ты помнишь, я их «новый порядок» ощутила на своей шкуре! Почти как Филиппа Эйльхарт!!! — Думаешь, выдача Филиппы — моих рук дело? Ошибаешься! Это была многоцелевая операция Ваттье де Ридо. Они добились упрочнения перемирия с Реданией, устрашения Ложи Чародеек. Но самое главное — они заложили фундамент религиозной альтернативы. — Фундамент чего?! — не поняла Трисс. Кроме того, от волнения она прознесла последнее слово, как «чаво». Такое у нее бывало, но редко. — Ох, как я люблю этот милый акцент! Верно говорят в Венгерберге: можно увезти девку из села, но село из девки… — От кого слышу -то! Лучше скажи, вы что хотите организовать другую религиозную секту, вместо Церкви Вечного Огня? — Не другую, а такую же. Церковь Мелитэле и пророка Лебеды. Император хочет объединить эти два культа для противостояния с красным Севером. — В такую же церковь? С нетерпимостью и кострами?! — Нет. С доброй вестью и надеждой. По новому вероучению, богиня Мелитэле, единая в трех лицах, послала на землю сына своего, пророка Лебеду. Но слово богини не было услышано и злые люди распяли пророка. Теперь же наступают последние времена и еретики с силами зла подвергают мучительной смерти праведников, предвещая апокалипсис и только победив их… — Понятно. И Филиппа Эйльхарт стала первой мученицей в вашем пантеоне. — Не совсем, первыми стали Сабрина Глевиссиг и Ассирэ вар Анагыд. Несчастный безумец Вдохновенный, собственно, и подсказал нам эту идею. Житие Филиппы еще редактируется. Думаем над Тиссаей де Врие. Кстати, когда будет завершена реставрация Аретузы, Маргарита пристроит к школе часовенку Филиппы, праведной чародейки — невинно убиенной великомученицы. — Это низко и цинично, Йен!!! — звонко, на грани крика, воскликнула Трисс. — Не так громко, у меня уши заболят! — поморщилась Йеннифэр. — Мать Нэннеке, к твоему сведению, тоже так считает. Она своим голосом чуть элландерский храм не разрушила, стоило мне только заикнуться о ее понтификате… — Что?! Вы хотите в это втянуть мать Нэннеке?! — А кого еще?! Кто еще обладает таким религиозным авторитетом на Севере, кроме подонка Хеммельфарта?! Да, Нэннеке должна стать первой Папессой Элландерской — главой Белой Церкви, которая объединит северян против мозговой Катрионы из Новиграда! — И Нэннеке согласилась? — каким-то усталым тоном спросила Трисс. — Почти, — ответила Йен — Она поставила нам условие, из-за которого я здесь. На это должны дать согласие крупнейшие общины почитателей Мелитэле и пророка Лебеды. — А именно, мать Ариана и Флавий Клетиан? — И королева Зулейка с королем Танкредом. Они верят в пророка, их слово может быть решающим. Воцарилось долгое молчание. Рыжая и темная чародейки внимательно смотрели друг на друга. — Хорошо, Йен, я сделаю все что в моих силах! — наконец ответила Трисс — Я вижу, что это действительно может нам помочь. Если это… — Неет, это не все, Триссонька, — неожиданно для самой себя прошипела Йеннифэр — Помнится, ты упомянула низость и цинизм… Лицо Трисс приобрело каменную неподвижность. — Конечно, — тихо ответила она, — Но я искренне надеялась, что ты не вспомнишь это… — Ахххахахаха!!! — Йен буквально согнулась от смеха. — Хаха, Трисс, ты серьезно? Ты все еще играешь в деревенскую простушку или ты реально глупая? — Скорее я страшно наивная. Я думала, что ты поняла. — Поняла, что ты победила и отняла то, что принадлежит мне по праву? Да, я поняла это. Но не смирилась! И я хочу сказать тебе… — А зря не смирилась. Я смирилась после Каэр Морхена, когда… — После Каэр Морхена? Ты о чем, подруга? — Прочитай это!!! — заорала Трисс, схватив Йеннифэр за голову медвежьей хваткой и чуть не ударившись с ней лбами. Глаза в глаза, зрачки в зрачки. — Невероятно! — прошептала Йен, увидев образы памяти Трисс, — Как же тогда понимать… — Понимать что? — Вот это! — ответила Йеннифэр, открывая уже для Трисс свою память. Через несколько часов две бутылки белого Кастель Торичелья и половина кувшина нильфгаардской лимонной водки вступили в свои права. — Вот, aep arse, как вышло, ик! Он не мой… — И не твой. — ОН НАШ! — хором заключили разгоряченные чародейки. И немедленно выпили. — Слушай, тогда мы это, ээк, сестры?! — Ннда, тк входит! — Тгда, нам это надо, выпить, как это краснлюды говорят… На брдрш. На абрдж? — На бру-дер-шафт, во! — Тогда наливай! Осторожнее, рюмку не урони, чччерт…. Во, погнали! Ахх, крепкую ж заразу нильфы гонят… — Эт ты еще спотыкаловку Радовида не прбвала, сссестричка! — Даа, хорошо мы тут душеееевно сидиииим! И ни од-на, з-зараза, ик, не уведет, ук… — Ксстати, о заразах… Ссестра, не подскажешь, скка вррмя? — Тк, ща часы достану. Да где они, курвы! Accio… Не во, нашла! Шесть чсов вечера, ик! — Шесть часов?! AN BADRAIGH AEP CUACH, ЩАС ОНИ Ж ВЕРНУТСЯ!!! С этими словами Трисс встала из-за стола, резко качнувшись и опрокинув кувшин с водкой. Чародейка удержалась на ногах, сконцентрировалась… И резко ударила Йеннифэр заклинанием. Йен немедленно вырвало прямо на стол. Ее рвало очень жестко, буквально выворачивало наизнанку, до желчи. Но когда Йен прокашлялась и распрямилась, она была трезва, как стеклышко. — Спасибо, Трисс! — свистящим сорванным голосом сказала Йеннифер. — Давай, выходим, аккуратненько. Я тебя тоже протрезвлю, только лучше не здесь, ты ж больше выпила… Йен с трудом вывела качающуюся Трисс из беседки и оперла ее на стенку, лицом к клумбе. И применила то же заклинание. Эффект был еще более мощный. Казалось, что Трисс утопит несчастные цветы в содержимом своего желудка. Когда спазмы закончились, Трисс резко ослабела и начала падать. Йен пыталась ее подхватить, но кончилось тем, что обе упали на садовую дорожку. Чародейки лежали, обнявшись, обессиленные после пьянки и жесткого магического отрезвления. — Прости меня, Йен, что я наговорила… — прошептала Трисс. — Не стыдись, Трисс. Лично я не отказываюсь ни от единого своего слова. — Правда?! — Да, истинная правда, сестричка. — Йен, ох. Я не знаю что сказать!!! Я тебе так благодарна… — Я тоже тебе благодарна, Трисс! В конце концов, всегда лучше сохранить дружбу. А он теперь наш! И мы вместе позаботимся о том, чтобы никто другой даже не посмел… — А как же! Только знаешь, Йен, таки нам надо вставать. Геральт с Золтаном скоро вернутся, а мы… — Да уж, бардак знатный устроили… — Да не только! Мне зверски есть захотелось. — И мне! Давай, помогай… Ооох! Охохо-хохонюшки… Так, теперь ты… Ухффф, ну ты тяжелая! — Эй, поаккуратнее! Зря я, что ли, свою талию берегу?! — Не зря, не зря! Кстати, о талии… Неслабо ты клумбу-то угостила! — Зато теперь цветочки будут расти…