Красное против Черного

16 ноября 1276 года. Бордель «Пассифлора», Новиград. Пируэт. Вольт. Выпад. И постоянная бдительность: маркиза Серенити серьезно огорчилась бы, разбей ведьмак хоть одну вазу из драгоценного тир-тохаирского хрусталя, которые были им расставлены на полу в качестве дополнительных препятствий. Атака! Меч попадает в цель: щиток иллюзорного тренажера поражен. Обратный пируэт… — Опять тренируешься, Геральт? — с теплой улыбкой спросила вошедшая в комнату ведьмака маркиза Серенити. Ведьмак опустил меч, телекинезом подтянул к себе ножны и убрал в них оружие. Затем легким пассом Геральт снял наколдованную им иллюзию боевого тренажера. Уроки Трисс не прошли даром, и магия входила в его жизнь все больше и больше… — Ведьмаку иначе нельзя, госпожа маркиза. Любой ремесленник обязан поддерживать свои навыки, иначе он их потеряет, а стало быть, потеряет и хлеб свой насущный. — Ну, уж кому-кому, а тебе о хлебе насущном беспокоиться не стоит! — сказала бордель-маман, присаживаясь на кровать, — Даже до нас доходят слухи о том, что знаменитый Белый Волк остепенился и превратился в состоятельного туссентского помещика. А вот нам, бедным куртизанкам, остаётся только на милость Великой Матери Мелитэле полагаться. И кстати, раз уж ты упомянул навыки и их потерю… Не разочаровали ли тебя мои девочки, Геральт? Еще пару лет назад ты к нам регулярно заходил. Амринн и Зака тебя особенно ждали, и поверь мне, ублажали они тебя замечательно. А теперь, ты у нас больше недели, но даже не взглянул на девушек. Почему? — Госпожа маркиза, я все же здесь по делу — улыбнулся в ответ Геральт — А… — Да-да, делу время, потехе час! Только ведь, пока ты жил в Новиграде, ни одно дело не мешало тебе к нам заглядывать. Геральт, ты что, и правда в монахи постригся? Или ты так боишься своей чародейки? — Что-то в духе последнего… — тихо и задумчиво протянул ведьмак. Маркиза Серенити была права: Гвинблейдд был любителем секса не меньшим, чем Лютик, хоть и более скромным, чем трубадур. И до того, как он начал жить с Трисс, ведьмак не видел ничего плохого в том, чтобы провести ночку-другую с понравившейся куртизанкой. Пока Трисс не показала ему кое-что, о чем ведьмак раньше не задумывался… Трисс Меригольд была не просто крупнейшей благотворительницей Ковира. Она была первопроходцем в благотворительности, занимаясь тем, что даже иногда монахини Мелитэле находили странным. Одной из таких «странностей» была борьба с проституцией. Нет, возникали мыслители и философы, осуждавшие корыстный секс, но как правило дальше обличений «подлой и алчной женской натуры» они не шли. Трисс Меригольд же заявляла о том, что проституция — это не ремесло, не выбор женщины, а свидетельство несправедливого отношения людей к ним. Что любая куртизанка так или иначе принуждена к тому, чем она вынуждена заниматься, ergo каждое соитие с клиентом для нее есть пытка. Посему проституция, утверждала Трисс, должна быть запрещена, а наказание за нее должны нести только клиенты — как минимум позорным столбом. В то же время, несправедливость к женщинам — не единственная причина сего явления. Чего стоит ханжеская общественная мораль, предписывающая молодым людям воздерживаться от секса до свадьбы, проклинающая беременных вне брака женщин и «незаконнорожденных» детей? Трисс и ее добровольные помощницы убеждали проституток бросить свое ремесло. На деньги чародейки было основано немало ремесленных артелей, где трудились бывшие куртизанки, было построено немало и домов для них. Благодаря последовательной деятельности Меригольд, в Объединенном Королевстве не осталось ни одного борделя, и жаждущим плотских удовольствий приходилось ездить в Хенгфорс, либо банально искать «индивидуалок» по корчмам и купальням. Геральт относился к этому нейтрально, но без понимания. Пока однажды Трисс не взяла ведьмака с собой в рейд по помощи уличным шлюхам. Увиденное и услышанное оставило у ведьмака неизгладимое впечатление. Ночью после этого чародейка взяла с ведьмака магический обет, что он никогда, изменяя ей, не возляжет с куртизанкой. Именно поэтому Геральт и не смотрел на девочек из «Пассифлоры». — Мдааа… — задумчиво протянула маркиза Серенити, услышав все вышеприведенное от ведьмака, — Все это, конечно, благородно и правильно. Но с другой стороны, у меня есть, что тебе предложить в качестве компромисса. Понимаешь, Геральт, не все из нас торгуют телом по нужде. Есть женщины, которых обуревает желание, но они не могут позволить себе адюльтер. Они могут приходить к нам в масках и как трахаться с нашими мальчиками, так и занимать место куртизанки. Подчеркиваю, ведьмак, с ними нет ни малейшего принуждения, ни прямого (а в «Пассифлоре» и так рабынь нет), ни финансового. Ты мог бы заняться любовью с незнакомкой, Геральт, особенно с той, что приходит сюда не как куртизанка. Так ты бы и клятву сдержал, и удовольствие получил! Предложение было очень заманчивым, соблазнительным, можно сказать… И ведьмак сдался после недолгих колебаний. — Как я понимаю, эти незнакомки носят маски? — Верно, Геральт. Более того, эти маски заколдованы так, что снять их может лишь тот, кто их надел. Анонимность дамам гарантирована. Впрочем, я тебя знаю, ты и так бы не пытался нарушить инкогнито дамы, если она того не хочет! У меня на примете есть обворожительная милсдарыня, я извещу ее о тебе и, возможно, уже эту ночь вы проведете вместе. Воспользуйся же моментом и насладись всем чем можешь, поскольку наш с тобой клиент вернулся в Новиград. Мне передали, что завтра ночью брат Игнаций нас посетит. Обычно он для своих, кхе-кхе, утех спускается в подвал. В этот раз, его там увидят несколько городских советников, а ты будешь их, так сказать, ангелом-хранителем. При тебе брат Игнаций будет вести себя смирно, аки жертвенный агнец. Я дам тебе знак, когда будет нужно спуститься вниз! — Хорошо, госпожа маркиза, я буду готов. Если что, ваше, кхм, слепое свидание не повлияет на мою форму! — О, слава Мелитэле! Значит, Геральт, я лично вечером проведу тебя к даме. А пока отдохни, а еще лучше побрейся и прими-ка ванну! *** Маркиза не ошиблась. Она пришла за ведьмаком ровно в шесть часов вечера. К тому времени Геральт по совету маркизы основательно привел себя в порядок. Незнакомка уже ждала в комнате. Это была высокая женщина в алой мантии-накидке и того же цвета полумаске-капюшоне. Ведьмак определил, что под мантией на Незнакомке совсем ничего нет. Она пахла дорогими ковирскими духами, Геральту очень знакомыми. И сама неуловимо кого-то напоминала ведьмаку… — Я оставлю вас наедине. Вас никто не потревожит, вот ключ. Если что-нибудь будет необходимо, позвоните в этот звонок. Желаю вам в эту ночь благословления Мелитэле, Матери Любви! — с этими словами и коротким реверансом, маркиза Серенити удалилась. — Позвольте поблагодарить вас, милсдарь Геральт, что откликнулись на скромную просьбу! — улыбнулась Незнакомка, сбрасывая с себя накидку и оставаясь в полумаске-капюшоне. Ведьмаку очень повезло с партнершей. Он препочитал женщин пышных и стройных одновременно: с округлыми формами и не очень сухим животиком, но в тоже время, «не переходящих линию», как выразился Борх Три Галки. Незнакомка была именно такой. Она была чуть выше Геральта, с большой упругой грудью, животиком с даже добавляющими ей некоего шарма следами родов (напрмер, коротеньким рубцом внизу живота от «императорского сечения»), пышным черноволосым лобком, сквозь «заросли» которого все же были видны лепестки губок Мелитэле. Ее ноги были длинными, как у эльфки, а бедра сильными и налитыми. Жалко было только то, что попка Незнакомки была маленькой для таких пропорций. А вот голос ее не оставил у ведьмака ни малейших сомнений. — Не стоит благодарности, госпожа, ибо я жаждал сей встречи не меньше! — Геральт прошептал заклинание, развоплотившее всю надетую на него одежду. Определенно его жёсткий и влажный «флагшток» был лучшим тому доказательством. — Но позволите ли вы мне проявить любопытство и попробовать угадать, кто вы? Если я догадаюсь верно, вы можете снять маску, если же нет — вы вольны сделать со мной, что вашей душе будет угодно! — Почему бы и нет? — с ухмылкой протянула Незнакомка — Рискните, милсдарь ведьмак! — Ваша светлость, баронесса Ла Валетт? — полуутвердительно обратился к ней Геральт с почтительным поклоном. Ведьмак был уверен, что маску Незнакомка не снимет, но по ее реакции можно было бы сделать вывод. Однако Геральт ошибся. Женщина улыбнулась еще шире и сбросила на пол свой капюшон, рассыпав по спине черные волосы, обычно заплетаемые в косу. Ведьмака пожирала большими карими глазами вдовствующая баронесса Мария-Луиза Ла Валлетт, мать королевы Темерии Анаис Первой и весьма импульсивного молодого барона Ариана. — Какую же награду ты хочешь за свою прозорливость? — прошептала баронесса, подходя к ведьмаку, кладя руки ему на плечи. Геральт поднял Марию-Луизу за спину и попу, ее ноги и руки обхватили ведьмака, а губы любовников слились в долгом поцелуе. Баронесса была тяжелой, но такая ноша никогда не тянула… Когда Мария-Луиза была аккуратно уложена на постель, ведьмак сразу опустился на колени перед ее раздвинутыми ногами, которые сразу очутились у него на плечах. Дыхание баронессы учащалось и утяжелялось с каждым виражом ведьмачьего языка в межножии, лоно увлажнялось и теплело, чувствительная матка содрогнулась на пике сладкого напряжения, заставив хозяйку протяжно и очень громко простонать, с силой прижав ведьмака за волосы. Возбужденная парочка перешла к соитию плавно и непринужденно. Из сосуда любви баронессы текла терпкая, пряная, горячая влага, по которой «нефритовый стержень» ведьмака почти проплыл в ее тело. Ведьмак вновь, уже на ложе страсти, встал перед Марией-Луизой на колени, закинув ее ноги себе за спину, совершал ритмичные движения, руками чуть-чуть приподнимая ее за упругие «булочки» попки. Баронесса активно помогала Геральту, резко прижимая его к себе ногами и подаваясь вперед, как только ведьмачий таран устремлялся от входа вглубь ее живота. Геральт приподнял баронессу еще чуть выше, задвигался резче. «Незнакомка» не разочаровала: громкие стоны, атака ногтями спины и боков ведьмака, все большая сила объятий и поцелуев. Да она даже зубы в ход пустила!!! Геральт аж закрыл глаза от удовольствия. Не было борделя — он снова был с Йен, в ее комнате. Единорог угрожающе скрипел, но кому было до этого дело? Важны были лишь чуть хриплые стоны чародейки, ее торс, удерживаемый в приподнятом состоянии напряженными ногами, которыми она еще ухитрялась прижимать Геральта к себе. И ее лоно, раскаляющееся, казалось, докрасна. — ЙЕН, МИЛАЯ!!! — прорычал ведьмак, резко войдя в любовницу до упора, чтобы его перенапряженный член как можно глубже впрыснул бурлящее семя. — ДАА, ФОЛЬТИ, ЕЩЕОООО!!! — выкрикнула в ответ баронесса Ла Валлет, оставляя острыми ногтями свежий шрам на плечах Геральта… А потом они дружно засмеялись. — Хе-хе, ведьмак, не будь ты бесплоден, — рожать бы мне еще пару близнецов–богатырей! — изволили шутить ее светлость, наблюдая за истоком из влагалища на шелковые простыни прямо-таки молочной реки. — Не угодно ли вам принять ванну, госпожа? — спросил ведьмак, нежно лаская великолепные налитые груди ее светлости. — Почему бы и нет, милсдарь рыцарь? — с добродушной иронией ответила Мария-Луиза. И ведьмак, слегка напрягшись, аккуратно понес баронессу к давно наполненному сосуду для купания. Ванна была роскошной: цельнолитая стеклянная, изготовленная на заказ в Махакаме. Она хорошо удерживала тепло налитой воды долгое время. Но, увы, несмотря на редкость и качество изготовления, ванна из «Пассифлоры» могла принять лишь одного человека. Геральта это ничуть не смутило. Он осторожно и тактично помог баронессе Марии-Луизе погрузиться в ароматное тепло воды. А сам решил сыграть роль банщика, благо опыт омовения той же мариборской чародейки у него был огромный. Кроме того, горячая вода немного усиливала эффект от прикосновений ведьмака к обычной человеческой коже. И баронесса не разочаровалась в своем добровольном паже… А после ванной ведьмак и баронесса еще разок занялись любовью, но на сей раз неторопливо, с чувством, толком и расстановкой лаская тела друга друга. После нового «оплодотворения» баронессы у обоих наступило блаженное расслабление, плавно перетекшее в здоровый сон. Ведьмак лежал на кровати обнаженный, глядя в потолок и блаженно улыбаясь, даже после того, как Мария-Луиза оделась, поцеловала его на прощание и ушла. Он не боялся реакции Трисс — они с самого начала договорились, что не будут считать измены за грех в отношениях, особенно, если не будут знать о походах друг друга налево. Он обдумывал слова маркизы о том, что сегодня ночью его ожиданию придет конец. Что ж, пусть брат Игнаций приходит скорее, хоть бы даже со всей Храмовой Стражей и Орденом Пылающей Розы в придачу… *** Тот же вечер, Доки Новиграда, личная баня Карла «Тесака» Варезе. — ВОО, БЛЯ!!! — удовлетворенно протянул Карл Варезе, хлопая по ядреной заднице краснолюдки-банщицы. Золтан Хивай только крякал, глядя на подвиги Тесака. Уж ему-то, Хиваю, одного раза в самом начале пирушки хватило, а затем он только покуривал зерриканский «хашиш» из зерриканского же кальяна. Из бассейна раздавались сладкие стоны трактирщицы «Семи котов» Вельки — воистину Франьо Сухтелен был отчаянным малым. Затем два краснолюда переместились в комнату отдыха за накрытый стол, а Валентино с его дамой по-быстрому вытерлись и отправились продолжать гулять в другое место. Это Низушка Без Ушек более чем устраивало, особенно с его-то наградой из общака за успешную разведку новиградской клоаки… Итак, бандит и наемник насытились, — пора бы и деловые темы перетереть, как на приличном сходняке авторитетов. — Вы с Валентино молотки! — Произнес Тесак, почесывая спину над белым банным полотенцем, — Разведали детально, калачи разделали, все дела… Дело теперь, тащемта, за малым — трахнуть барбаритом стенку, да певунов вытащить. Казалось бы, тут все просто: для столь говенной кладки одного брусочка за глаза хватит, а на дальнейшее я те Цветных Эльфок дам — всех троих, во как!!! Только вот одно меня в рисующемся раскладе смущает… — Черепахи-переростки? — спросил Золтан сквозь набитый раковой шейкой рот. — Они, родимые! — протянул Карл Варезе — Этот двуногий зеленый суп столько крови мне попортил, ты не представляешь, братан! — Слушай, а откуда они вообще взялись? Что-то я раньше и подумать не мог, чтоб чудовища могли говорить, да еще и оружием пользоваться… — Колдовство, блять! — символически сплюнул Тесак — Вот и ругай после этого красножопых за их шашлыки из магиков… Короче, жил под Новиградом один чародей, Шплинтером его звали. Знаменитый был магик, долгое время преподавал в мужской школе магии в Бан Арде, но потом ушел на покой. Было у него несколько давних учеников, которые даже переехали под Новиград с ним и жили в его усадьбе. И все было бы ничего, пока наш всемилостивиший король Радовид Свирепый не покушал стали. При нем-то охота на чародеев и началась, но после попы последний стыд потеряли. Шплинтер жил затворником, поэтому Радовид его не трогал. Но потом.… То ли Шплинтер с учениками и в самом деле были причастны к убийству Радовида, то ли, что вероятнее, просто попали под очередной приход унюханных фанатиков. Усадьбу взяли штурмом несколько сотен орденцев, но ни Шплинтера, ни его учеников не обнаружили. Единственные, кто там был — это те самые гигантские человекоподобные черепахи с саблями, да какой-то крысолак-переросток с боевым шестом. Собственно, из-за них такую прорву рыцарей и пригнали, да… — Хочешь сказать, что они порубили сотню рыцарей Пылающей Розы?! — не поверил Золтан. — Ну не сотню, но порядком. Первый приступ они отразили, орденцы решили ждать ночи. А вот ночью дом магика был уже пуст, и лаборатория сожжена дотла. И никаких следов Шплинтера, прикинь? Чародей как в воздухе растворился. А черепахи отправились в Новиград и свили себе гнездышко в канализации. Вообразили себя, страховидлы ебаные, борцами за справедливость. Они нападают на всех, кто им не нравится, что на монстров, что на нас. Я так бригаду Нильса Хоппа потерял. Прекрасные бойцы были, а какой хабар они тащили, блять! Тьфу ты, ладно. В общем, ты понял, что они из себя представляют. — Ну да, примерно понимаю! — ответил Золтан — Но нам с Валентино они не мешали, больше того, помогли! Может, не стоит их бояться? — А вот хрен знает, что в эти рептильи головы взбредет! Бойцы они, как ты понимаешь, первоклассные. Если они вам с Цветными Эльфками в спину ударят — дело запахнет зерриканской смесью. Тут надежда только на ту колотушку, что тебе Шуттенбах подарил. Поэтому будь каждую секунду наготове. Как только снова их увидишь… — Да понял я, понял, что делать! Чай не молокосос сорокалетний! — Ну-ну, Хивай. Буду с нетерпением ждать тебя живым и с друзьями… Ночь с 17 на 18 ноября 1276 года. Бордель «Пассифлора». Любой ведьмак скажет вам, что даже к самой банальной охоте на гулей или утопцев необходима серьезная подготовка. Потому что и сильнейший провидец в жизни может встретить совсем не то, что боги посылали его ясному взору. А в случае предстоящей встречи с людьми, о какой-либо предсказуемости и речи быть не может. Поэтому Геральт и приготовил заранее «Ласточку», «Филина» и, на самую крайность, «Гром». «Зелье Петри» было решено сэкономить. А большую часть времени до условного знака маркизы (нескольких звонков для прислуги подряд) ведьмак провел в медитации, накапливая магическую энергию и готовя сознание к возможному бою. По оценке Геральта, было уже не менее двух часов ночи, когда он вышел из свое комнаты уже готовым, с вергенским гвихиром за спиной. Бордель, разумеется, и не думал спать. Музыка, полифония весьма громких мужских и женских голосов, любовные стоны, доносящиеся из занятых комнат. Все это весьма гармонировало с обонятельной гаммой из благовоний, женских духов, пота и запаха мышей. Последний ощущался тем сильнее, чем Геральт приближался к своей конечной цели — подземельям «Пассифлоры». В подвалах позднее время суток все-таки ощущалось: слуг в хозяйственных помещениях не было. Света от висящих на стенах фонарей вполне хватало для ведьмака, нужды в приеме «Кошки» не было. Маркиза Серенити говорила, что брат Игнаций для своих забав обычно использует «келью» номер 6. Она, разумеется, была заперта, но у ведьмака имелся ключ. В подвале борделя располагались, по большей части кладовые, как и в любом солидном особняке. Но в данном случае была особенность: некоторые небольшие помещения были предназначены для любителей «нильфгаардского порока». По этой причине они были закрыты на солидные двери и шумоизолированы, причем не без помощи магии. Об этом свидетельствовало поведение ведьмачьего амулета с момента входа Геральта в подвал. Это могло означать и присутствие чудовищ, но Геральт сначала считал это маловероятным. И серьезно ошибся. Ведьмак с величайшей осторожностью вставил ключ в замок и повернул два раза. Амулет задергался, как юродивый у храма Пророка Лебеды. Только бы это не помешало обещанному маркизой и Королем Нищих визита важных гостей городского уровня… Когда Геральт открыл дверь, то абсолютно не поверил своим глазам, настолько открывшаяся картина была дикой даже для него, шестидесятичетырехлетного ведьмака. Посреди комнаты стояло подобие позорного столба (а может быть и оригинал, позаимствованный с Площади Иерархов). В его колодки был закован абсолютно голый худой мужчина с длинными черными волосами и бородой. Спину покрывали следы металлических цепей. От него за стае несло вампирскими феромонами. Он орал на все побережье Новиграда и Редании, и слышалась в его криках гремучая смесь боли, ярости и сексуального наслаждения. Он был сношаем в афедрон в чудовищном темпе. А сношал его… ФЛЕДЕР. Да, это не было галлюцинацией или позднейшим преувеличением. Это был типичный самец низшего вампира, с сородичами которого Геральт порядком навоевался в Вызиме и Боклере. Причем эта особь не была ничем скована, даже магией (видать, его очень давно натаскали на спаривание с людьми). И с инстинктами у твари все было в полном порядке. В заднице Архонта Конгрегации Света Истины ощутимо чмокнуло, когда вампир учуял ведьмака и рванулся к нему навстречу. Рефлексы Геральта, конечно, не подвели, позволив ему за мгновение вытащить из-за спины меч. Проблема была лишь в одном: меч был стальным и не был усилен магией, наподобие принадлежащего теперь уже Лето рунного сигилля из Махакама. Фледеру такое оружие не причинило бы ни малейшего вреда. Простому ведьмаку в такой ситуации пришлось бы очень туго. Но Геральт давно уже перестал быть обычным ведьмаком, благодаря машине туссентского чародея Тома де Моро. Ведьмак прошел в ней дополнительную мутацию с помощью синих мутагенов, которые, как выяснилось, изменяют и резко усиливают магические способности. Уклонившись пируэтом от атаки фледера когтями, Геральт сложил Знак Аард. И его результатом была уже не просто примитивная ударная волна. Она была на порядки сильнее, а кроме того, имела быть очень холодной. Фледера одновременно ударило, заморозило и смачно отшвырнуло в стену «кабинета». Ледяная статуя, в которую обратилось страховидло, жалко раскололась на несколько крупных глыб с весьма характерным звуком. Бой занял считанные минуты. — Клянусь Вечным Огнем, что здесь делает брат Игнаций?! — даже не воскликнул, а возопил громкий мужской голос сзади. Кто любит солнце? Только крот. Лишь праведник глядит лукаво, Красоткам нравится урод, И лишь влюбленный мыслит здраво — продекламировал Франциск Бедлам, одетый в свою обычную неприметную одежду, чем резко контрастировал с пышными одеяниями своих спутников. Особенно оксенфуртской студенческой шапочкой на голове… *** Эльфские учёные писали, что любая разумная раса в процессе своего развития проходят определённые стадии (этот процесс называли evolutionis). Брат Игнаций ночью в подземелье «Пассифлоры» явился наглядным пособием эволюциониса человека. Сперва он был подобен воющему на четвереньках бабуину. Эту стадию сменил «человек разумный», с диким матом машущий красной рясой. Наконец, облачившись на глазах половины городского совета Новиграда, брат Игнаций дошёл до апофеоза развития, фирменным холодным тоном угрожая костром всем присутствующим, а Геральту и Королю Нищих — ещё и полным сдиранием кожи. Но стоили ли эти угрозы хотя бы шелонга? Не нужно было быть Реймондом Марлоу, чтобы увидеть ответ на лице самого архонта огненной церкви. Непрошенные гости быстро ушли, не без маленькой магической помощи ведьмака. А вот затем наши партнёры начали дозволенные речи. — Если вы хоть слово… — Очнитесь, ваше преосвященство, вы в другом подвале! И то, что вас не допрашивают по вашим же методикам — исключительно наш каприз! — иронично ухмыльнулся Франциск Бедлам. — Впрочем, после такого балагана нам никаких инструментов на вас не надо. Сами окажетесь на колу в виде креста, как только это станет широко известно. — И не надо воображать, что свидетелям не поверят! — добавил Геральт — Вас видели городские советники, а не какие-то пьяные кнехты! — И у одного из них есть высокие родственные связи в Третогоре. Рискнете ли вы идти на конфликт с официальной Реданией? — закончил Франциск. Воистину, нет лица более выразительного, чем лицо жреца в состоянии полного бессилия. — И что вам от меня нужно, дьявольское отродье?! — наконец прохрипел брат Игнаций после долгой и выразительной паузы. — Вашей же главной добродетели — послушания! — ответил Король Нищих — И сейчас, и в будущем. Но в настоящий момент времени нас интересуют только двое конкретных людей — Присцилла из Ковира и Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф. — Проклятые распутники, так и знал, что дело в них! — воскликнул архонт — Верно, мне, значит, советовали захватить их… — Лютик и Присцилла живы?! — резко прервал богослужителя Геральт. — Живы! — проскрипел в ответ брат Игнаций — Они содержатся в особой секции храмовой тюрьмы! Сбежать оттуда невозможно, равно как и выпустить. На то даже я не имею власти, судьбу еретиков такого градуса может решить лишь Его Святейшество Иерарх! — Это при том, что именно вы и бросили их в яму?! — возмутился ведьмак, но был остановлен жестом Франциска Бедлама. — Нам это прекрасно известно. Но вполне в вашей власти допускать людей в Храмовую тюрьму. А известный вам Геральт из Ривии как раз прибыл в город под именем аскета-подвижника брата Паисия… — КОЩУННИКИ! — вскричал брат Игнаций, но резко согнулся пополам и осел на пол после встречи своего живота с кулаком ведьмака. — Тебе этого хватит для понимания политического момента, твоё преосвященство? Или мне немного магии добавить?! — Ему явно хватит, Геральт! — заметил Король Нищих — Уж поверь, хе-хе, знающему человеку. Через секунду даже до его головы дойдёт вся бренная сущность его текущего бытия… — Ваша взяла, посланцы преисподней! — простонал с подвального пола поверженный богослужитель — Я лично проведу вашего богомерзкого мутанта в тюрьму, чтобы он забрал этих поганых развратников! Но не думайте, что за такое кощунство вы избежите кары Вечного Огня… — Кара карой, а дружба дружбой! — удовлетворённо заметил ведьмак — Мы отправимся в ваше узилище завтра же. И я очень не советую вам хитрить, почтенный брат Игнаций. Потому что с обманщиками у меня всегда разговор короткий… *** 18 ноября 1276 года. Храмовый остров, 17 часов дня. Они совершенно не выделялись из толпы. Храмовый Остров всегда представлял собой человеческий муравейник, даже в темное время суток (спасибо Страже, Ордену и богослужителям с монахами). А двое в схимнических одеяниях с капошонами на головах вообще могли считаться невидимыми в этом потоке. А между тем, промеж двух таких «невидимок», чинно шагающих к Храму Вечного Огня, шла весьма интересная беседа. — Ты думаешь, что выиграл, лизун сраки блудницы эльфской, породившей выблядка со дна преисподней? Как бы не так! — Конечно. Я проиграл уже тогда, когда лампадку Вечного Огня в ночи увидел… — Воистину, Вечный Огонь лишил тебя разума, мутант! Ибо не ведаешь ты, что в руках праведных находится твоя очередная девка — Шани из Оксенфурта! — Что?! — Да-да, ведьмак! Распутная медичка уже арестована и ждёт только этапа! И если ты не хочешь, чтобы её заживо на куски разорвали, то ты отдашь оружие своего краснолюда Новиграду и Редании, дабы мы начали священную войну за уничтожения врага рода человеческого! И совершенно не важно, понесут ли наказание Леттенхоф и его подстилка, или они сбегут с твоей помощью. Всё равно ты на крючке Конгрегации Света Истины! — Значит так, милсдарь мясник из Новиграда! После того, как выведу Присциллу и Лютика в безопасное место, я тебя хоть наизнанку выверну, но заставлю вернуть и Шани. Поверь, госпожа Трисс Меригольд меня научила некоторым фокусам, которые лучше категорически на себе не испытывать. А теперь, заткнись, ибо вот он, ваш Храм. Пора навестить сию блаженную обитель, да без лишних вопросов вашей стражи… Тот же день, приблизительно то же время. Катакомбы Новиграда. Золтан Хивай был ветераном многих войн, но таким отрядом командовать ему ещё не приходилось. То, что под его началом шли три эльфские женщины — ещё полбеды. Вторая же заключалась в их чуть ли не легендарном статусе на всем Севере. Их называли Цветными Эльфками за одежду, которую они надевали даже на дело — обычные, казалось бы мужские штаны, рубахи да закрывающие лица платки, но все это одного цвета. Старшая, Кит — синий, средняя, Яэд — зеленый и младшая — Миль — сиреневый. Достоверно неизвестно, были ли они кровными сестрами, но держалась эта троица на зависть любой семье. Они были убийцами — самыми смертоносными, как минимум, в Новиграде. Один Рундурин знает, каких усилий и скольких фунтов золота стоило Карлу Варезе держать их при себе. Но эти девушки (хотя сколько им лет было на самом деле вряд ли было известно даже отцу-основателю краснолюдской расы) более чем стоили того, что было на них затрачено… Они были последними великими мастерицами эльфского искусства боя без оружия — из живущих на Континенте. Шла широкая молва о том, что любая из них способна безо всякого снаряжения и оружия убить тяжеловооруженного латника, даже краснолюдского. Впрочем, использовали они и оружие. Синяя эльфка виртуозно обращалась двумя стальными веерами. Зеленая предпочитала «вызимский кистень». А сиреневая — два длинных деитвенских кинжала. Всему этому еще придется немало поработать на закате дня… Наконец, петляние по туннелям и переходам было окончено. Нужная стена располагалась прямо перед нелюдскими воинами. — Так, мазели, отойдите на всякий подальше, береженного Мать-Земля бережет… *** Ведьмак очень торопился. Оглядываться в Храме было некогда — главное не упускать из вида начальника церковных спецслужб. Для монаха-аскета было бы весьма странно нести мечи — поэтому Геральт был вынужден их магически закамуфлировать. Несмотря на существенный рост его собственной Силы, ее все-таки не доставало для такой сложной работы. На этот случай Трисс заранее выдала ведьмаку амулет, заряженный необходимыми чарами. Наконец, последний пароль был назван братом Игнацием стражникам, стерегушим мощную металлическую дверь в тёмных даже для ведьмака без «Кошки» коридорах Храмовой Тюрьмы. Впереди была особая секция — длинный прямой коридор с одиночными камерами. Перед каждой был пост из двух солдат Ордена Пылающей Розы с изготовленными к стрельбе арбалетами… *** Махакамский пороховой запал, называемый ещё Шнуром Бикфорда (по фамилии создавшего его краснолюда) не подвёл. Искра прошла по нему без сучка без задоринки, причём меньше чем за минуту. ГРРАААААААХХХХХХХ!!!!!! Взрыв барбаритового заряда, казалось, встряхнул весь подземный Новиград. Но подземелье, хвала Матери-Земле, не обрушилось. Эльфки только немного потолочного песка с себя стряхнули. — ЗА КАЛЕБА СТРАТТОНА!!! — заорал Золтан, взводя курок своего «Петерсона». — ДА НАЧНЁТСЯ СМЕРТЕЛЬНАЯ БИТВА! — высоким голосом подхватила синяя эльфка, раскрывая свои веера…