ПУТЕШЕСТВИЕ Лида-Гродно
26 июля 2016 г., 18:34
Примечания:
В продолжение темы путешествий - второе, теперь уже из города Лиды (где я обитаю на данный момент) в Гродно.
На закате я покинула свой дом. Тёплый и чуть-чуть тревожный весенний ветер взъерошил мне волосы: так ласкается, играя, котёнок или нежно дует в ушко любимый мужчина. На автобусе еду к железнодорожному вокзалу. В мягком свете золотого апельсина-солнца на газонах парка танцуют менуэт девочки-ивушки в новеньких платьицах из зелёного газа. Проехали мимо недостроенного собора, чьи неестественно вытянутые ниши для витражей почему-то наводят на меня ужас. Старушка-Земля к весне, как всегда, решила принарядиться и в который раз накинула на свои смуглые плечи побитый молью изумрудный салоп. На какое-то мгновение мне показалось, будто я вижу коляску, из которой машет ручкой ребёнок. Нет. Это всего лишь старая сумка, и воздух треплет прилипший к ней клочок плёнки: видимо, кто-то выносил мусор. Небо напоминает бесцветную органзу, что отливает голубоватым и розовым. Старые, стриженые накоротко вязы, угодливо кланяясь, уступают дорогу. Поборов минутное искушение отправиться в Гродно и дальше на автобусе, направляюсь к ж/д. Нести сумку очень тяжело, приходится большую часть пути смотреть под ноги. Серый асфальт под ногами мне ни о чём не говорит. Рискуя, перебегаю дорогу. Хоть бы кто помог! Мимо проходят два мордоворота в голубой форме. Им наплевать. Пятнистые… (нехорошее слово) и вообще… (слово, ещё более нехорошее). В зале ожидания сижу и записываю всякую ерунду, которая взбредёт в голову (эта фраза пришла мне в голову раньше). А потом был поезд. И я смотрела в окно на леса, засыпанные палой сухой листвой, и мне было грустно. Всё голо и настороженно, только часто встречаются усыпанные медовыми шариками вербы, да мелькнёт когда-никогда белой молнией ствол маленькой весенней берёзки в сгущающихся как пенка на черничном варенье сумерках. Совсем неприветливы ещё ельники, на иголках сосен повисают прозрачные клочки фиолетовой тьмы. Мосты. Стоим долго. За окном у здания с известными буквами спорят трое мужиков. Похоже, водку не поделили. Я смотрю прямо в лицо бледному фонарю, и странное чувство наполняет меня: фонарь одинок, и я одинока… Проехали ещё несколько каких-то остановок. Поезд мчит, а за окном ночь. Густая тьма заполняет душу как колдовское приворотное зелье — золотой кубок, и это совсем непохоже на ту лёгкую весеннюю ленивую безмятежность, которой я была настолько переполнена несколько часов назад, что боялась расплескать. Вот за что я люблю путешествовать в поезде: удовольствие растягивается. Блуждающими огоньками сквозь деревья мелькает свет близлежащих посёлков. Махнул рукой и скрылся за поворотом очередной страж-фонарь. А карандаш наконец-то догнал мои мысли. Нет, определённо в весенней тьме есть что-то мистическое. Почему-то вспомнилось облако — вылитый скелет птеродактиля… Человек зря ищет в слиянии с природой нечто вневременное: каждая весенняя ночь неповторима, и у каждого — своя весна и своя ночь. А вообще вся притягательность и необычность весны, как и любой демонической женщины, заключается в том, что она самые обычные и банальные вещи преподносит как нечто уникальное и сверхъестественное… Когда я прибыла в Гродно, в костёле Кармелитов било полночь.
