Научись смотреть в глаза солнцу! (20-летний цикл)

      Обычный слякотный день конца зимы. Несмотря на висящую в воздухе волглую сырость, холод стоит, что говорится, собачий. Линия троллейбусов испортилась, уже пятый автобус проезжает «В гараж». Между столпившимися на остановке людьми начинают завязываться разговоры, народ собирается в кучки, окружает какого-нибудь особенно красноречивого цицерона, вступает в оживлённые полемики.       Разговоры ведутся возвышенные: о религии, о смысле жизни, причём оппоненты в знак подтверждения своей правоты шмыгают красно-синими носами, сплёвывают сквозь прокуренные усы и усиленно размахивают сумками, в которых позвякивает пустая тара. Ситуация начинает накаляться, когда очередной автобус пустым проносится мимо. (Шестой, — мысленно отмечаю я).       В горячечных перебранках и изощрённых проклятиях, сыплющихся вслед ничем не провинившемуся водителю, никто не обратил внимания на бесшумно подъехавший к остановке странного вида транспорт.       Не знаю, кто первым застыл на середине пламенной фразы с широко разинутым ртом, выпученными глазами и указующим на интригующее чудо техники перстом. Повисло заинтересованное молчание. «Чудо техники» выглядело, как… Ну, если проще сказать, это был обычный катафалк, весь задрапированный чёрным с тонированными непроницаемыми стёклами. Раздвижные двери кузова мягко разошлись, однако салон был скрыт кромешным мраком. Катафалк стоял. Молчание густело. Мороз усиливался. Люди в ожидании продолжения с сердитыми выражениями лиц типа «ну, и?..» переминались с ноги на ногу. Ничего не происходило. Катафалк стоял с упорством обычной маршрутки (коих развелось в нашем городе великое множество). «Харон энд компании», — пискнул вдруг какой-то студентик, решив выпендриться перед группкой ало-чёрно-бежевых девушек своими блестящими познаниями и не менее искромётным чувством юмора. Произнеся сие невероятное умозаключение, молодой человек нервно хихикнул. Девицы подавились несколько истеричным смешком, который, наверное, непроизвольно возникает у галок на городской мусорке, выкопавших нечто ошеломительное, но совершенно несъедобное (хотя бы позолоченный роллекс или, будем проще, самодельную разноцветную фенечку). Тишина самопроизвольно самоликвидировалась. Люди хихикали, понимающе подмигивали друг другу, расцветали мудрыми, всеведущими ухмылками. Неважно, понял ли кто-нибудь гремучую смесь греческого и английского, выданную заученным мозгом неокрепшего организма, главное свершилось: неопознанный объект получил название, причём, по-видимому, смешное. А вызывающей смех повседневной банальщины бояться не нужно. Один «прикинутый» парень с бесшабашно-геройским взглядом кумира 80-х Юры Шатунова, вприпрыжку подскочил к разверстой утробе «чёрного юмора», волоча за обшлаг зимнего пальто своего менее героического друга. — Да ты позырь, каʼя клеевая тачка! Да я ж на ней подрулю аж до самой общаги. Чуваки просто кони двинут от такой завёрнутой фишки… Ну, ты чё, упал? Перебирай костылями в темпе, понял?! — понеслись отрывочные фразы его вдохновенного монолога. Тут толпу прорвало, уж не знаю, какой за сегодняшний день раз. Какая-то женщина, размахивая сумками, из которых торчал батон и «протчие деликатесы» кинулась, распихивая локтями нахальную «продвинутую» молодёжь к машине с пронзительным воплем: — До «Советских пограничников» довезёте?! — Лысый дядечка в очках с перемотанными изолентой дужками и потёртым портфельчиком на два замка (с цифровым кодом) скорбно и мелко закивал головой, держа в руках снятую ещё вначале кроличью шапку, и засеменил, безрадостно и как-то отчаянно оглядываясь на остающийся за спиной мир, вслед за женщиной. Парень спорил в сторонке со своей девушкой в заиндевевших капроновых колготках: — Тебе что, в кайф торчать здесь, на холодине, посреди лужи?.. Нам ведь надо добраться до шести к твоей маме?.. Вот и не умничай! — Потом человеческие спины слились в сплошной брыкающийся поток, исчезающий в недрах странного «такси». Толпа, следующая своим, каким-то личным соображениям, захватывала и втягивала с собой и отчаянно сопротивляющихся «отщепенцев». Интересно, что внутренность «адской машины» казалась просто безразмерной, равнодушно поглощая тела, голоса и другие, в общем-то, не очень нужные миру вещи. — Красота, — сказал кто-то рядом, по левую сторону. — Какая звукоизоляция! Высший класс! — Оглянуться и глянуть на ценителя автопродукции я не успела: двери катафалка так же бесшумно сдвинулись перед носами оскорблено взвывших «опоздавших». И машина плавно покатила дальше, растворяясь в ранних серых сумерках. Через пять минут пришёл первый исправный троллейбус. Как раз по моему маршруту. А что случилось с пассажирами странного такси-катафалка, я не знаю. Возможно, их развезли-таки по нужным адресам… Хотя, кто знает, какой адрес выводит по-детски крупными буквами шутница-судьба на конверте под названием «Человек»…