Когда рушатся мосты

POV Фэшиар Горький чай. Ужасный. Я ставлю кружку на стол и сажусь на диванчик. Опять делаю глоток жидкости, которая должна быть чаем. Всё. Конец. Улыбаюсь, ведь и действительно конец. Больше никаких нервов не испорчу. Через четыре дня после операции Василиса очнулась, а через неделю и ещё три дня её выписали. Вчера выписали. И это всё, финиш. Огнев её забирает. Делаю ещё один глоток, но даже не морщусь. Нет смысла. Ведь конец. Мужчина в чёрном костюме медленно садится на стул напротив меня, и скрещивает пальцы. Я не поднимаю глаз - и вообще не выдаю никаких признаков, что я его заметил. А зачем? Пусть уезжает, и забирает с собой Василису. Сейчас девушка наверху, у себя в комнате. Собирает вещи, наверное. Вроде бы нормально уже себя чувствует, даже сама ходит, почти не шатаясь. С момента её выписки я не говорил с Огневой. Даже не видел. А зачем? Ведь она и так уедет, и всё. Больше ничего не будет. Незачем время и нервы тратить. Хватит. Делаю ещё один большой глоток чифиря, и даже бровью не веду. Отвратительно. Как и у меня внутри. Огнев так же, как и пришёл, бесшумно встал и, выпростав плечи, протянул мне руку. Я поднял голову и едва заметно вскинул левую бровь. - Кхм... - прокашлялся Нортон, - спасибо тебе, Фэшиар. - За что? - иронично хмыкнув, поинтересовался я. Руку пожимать я не спешил. - За то, что ... - он немного скривился, подбирая слова, но, заметив мой насмешливый взгляд, продолжил дальше с каменным лицом, - ... что позаботился о моей дочери. И помог ей, когда это было необходимо. Я отвел взгляд и сделал ещё один глоток чая, переваривая слова Огнева. - Я тебе очень признателен, - не так растолковав моё молчание, добавил Нортон. Я резко поднял голову и прищурился. Белобрысый, самовлюбленный идиот. И сыночек весь в него. - Я не для Вас это делал, - сухо ответил я, стараясь скрыть в голосе неприязнь. Нортон едва поднял брови в удивлении, но потом опять совладал собой, и настойчивее протянул мне руку: - И всё равно - спасибо. Я допил последний глоток чая, шумно вздохнул и, тоже поднявшись, пожал горячую ладонь Огнева своей холодной. После того, как я отпустил её, мужчина развернулся и быстрым шагом вышел из кухни, не оборачиваясь... ... - Василиска! - Захарра повисла на Огневой, которая оперлась на капот автомобиля своего отца. - Васили-иска! Я буду по тебе скучать! По лицу сестры слёзы текли ручьями. Даже обычно сдержанная Диана, и та склонила голову, чтобы спрятать мокрые дорожки на щеках. Ник, стоящий рядом и, как и я, наблюдающий, как Захарра душит Василису, шумно вздохнул. Я обернулся и посмотрел на него - обычно радостный и весёлый парень, мой лучший друг, сейчас имел очень грустное выражение лица. Я обернулся в другую сторону и увидел Маара, тоже опечаленного. Его зелёные глаза были немного мокрые. - Да всё, Захарра, ты же меня удушишь, - прохрипела Огнева, пытаясь выбраться из железных объятий моей сестрицы. Она наконец отпустила рыжую и теперь, судорожно всхлипывая, спрашивала её: - Но ты же хотя бы пиши, звони, окей? - Обязательно, - Василиса энергично закивала, но по её грустной улыбке было ясно, что она не будет этого делать, потому что очень больно - ворошить приятные воспоминания, которых никогда больше не испытаешь. - И не забывай там нас, хорошо? - докинул Лазарев, подойдя к девушке и шутливо-легонько толкнув её локтём. - Конечно, - отозвалась Василиса, так же шутливо толкнув белобрысого. - Не делай никаких глупостей там, потому что там мы уже не поможем, - весело произнес Маар, но под конец его голос сорвался, и все затихли - обдумывали его слова. - Ну, ты же приедешь к нам, хоть на выходные какие-нибудь? - спросила Фрезер. - Ко... - Василиса хотела что-то ответить, но потом запнулась, и улыбка исчезла с её лица. Впрочем, меньше, чем за секунду она опять ухмылялась: - Я... я постараюсь. - Обязательно! - грозно топнула ногой Захарра, и все засмеялись. Отец Василисы, сидящий внутри автомобиля, засигналил - мол, торопись. Все спохватились, и начали быстро обнимать Василису в последний раз, наперебой что-то говоря ей. Последней была Диана, но потом и она ушла вслед за другими в дом. Я вышел из темноты и медленно подошел к Василисе, не опуская скрещенных на груди рук. Девушка оперлась на капот поудобней и глядела на меня своими пронзительными васильковыми глазами снизу вверх. Острый носик, пухлые обкусанные губы, большие бездонные синие глаза, в которых хочется утонуть, неострые скулы, которые, впрочем, после побега стали чётче выступать на бледном личике; растрёпанные рыжие волосы торчали в разные стороны, джинсовая курточка немного висела на девушке, а серые теплые штаны стиля хип-хоп подозрительно походили на пижамные, и вечные, серо-буро-малиновые кеды с ободранными носками. Внезапно я увидел небольшой румянец на щеках Василисы, и уже хотел спросить, что случилось, но потом понял - она смущается того, как я пялюсь! Господи, это чудо способно мёртвого до белого каления довести с каменным лицом, но смущается того, как я на неё смотрю! - Как себя чувствуешь? - наконец я прерываю неловкое молчание. - Нормально, - тихо отвечает она. Вот и всё. Даже не знаю, о чём поговорить с девушкой. Которая уезжает навсегда. - Я...я рад, - говорю я, и сразу же незаметно прикусываю язык. Надо же такое ляпнуть - "Я рад"! Осёл я, а не рад! - Фэш, - неожиданно Василиса берёт мои руки, нагретые в карманах, в свои ладони, которые она, кажется, в снегу держала, - я буду очень скучать. Она посмотрела мне прямо в глаза, и я не отвёл взгляда; машинально взял её ладони и начал растирать своими. Огнев ещё раз посигналил. - Я тоже, Василёк, - не наклоняясь, я обнял её и склонил голову, чтобы опустить подбородок на макушку девушки. В ответ я почувствовал, как она обвила своими ручками мою талию и воткнулась лицом в грудь. Внезапно её худые плечи начали несильно сотрясаться. Я немного отодвинулся. - Эй, малыш, что такое? - я взял её лицо в ладони и поднял к себе. По щеках девушки стекали слёзы. - Тише, - успокоительным тоном прошептал я и большими пальцами осторожно вытер их. Нортон ещё раз посигналил. - Не забывай меня, ладно? - сказал я Василисе и, немного наклонившись, поцеловал её в лоб. Дверца со стороны водителя распахнулась и оттуда вылез Огнев. Я как раз выпрямился и, переборов самого себя, наконец оторвал взгляд от синих глаз, и выпустил ладони девушки. Развернулся и, сунув руки в карман, зашагал к дому. Сзади Огнев что-то тихо, но строго сказал дочери, она почти неслышно ответила ему. Послышался хлопок закрывающихся дверец, а когда я дошел до порога своего дома, автомобиль завелся и тихо поехал, постепенно набирая скорость. Я хотел обернуться, но сдержался. Когда шум автомобиля стал еле различимым, я зашел в дом. Не надо. Больше не надо. Ведь это конец.