Когда рушатся мосты

- Где она?! - в комнату ожидания влетел запыхавшийся и раскрасневшийся то ли от спешки, от ли от переживаний, сам Нортон Огнев. - Тише, - устало шикнул на него отец. Я молча указала на белоснежную дверь в углу комнаты, возле которой на такой же белоснежной скамейке сидел Фэш. Отец Василисы опустил руки и выпрямился. Какое-то время в его серо-зеленых глазах я мигами улавливала борьбу злости и беспокойства. Наконец мужчина громко вздохнул и, подойдя к скамейке, на которой сидел мой папа, опустился рядом с ним. - Сколько уже? - тихо спросил Огнев. - Девятнадцать часов, - уставшим голосом ответил Диаман. Я не сдержалась и, резко встав, направилась к двери в операционную, а возле нее плюхнулась рядом с братом. Уже девятнадцать часов назад врач исчез за этой дверью вместе с медсёстрами и бездыханным телом Василисы. После нашего звонка 'скорая' приехала на место через пятнадцать минут. Вам может показаться, что это очень быстро, но в тот момент каждую секунду жизнь всё больше покидала мою подругу с каждой каплей вытекшей крови. Когда девушку увозили на операцию, Фэш тоже хотел войти туда и пребывать с телом, но коренастые парни-стажёры удержали его и не пустили. С того времени брат сел на эту скамейку и не издал ни звука. Я обернулась и исподтишка посмотрела на него. Боже, Фэш, как же тебя жизнь не пожалела! Лицо, всегда бледное, сейчас почти сливалось цветом комнаты, а обрамлённое смоляными, спутанными в узлы кудрями оно казалось еще белей. Голубые глаза, обычно поражавшие всех девушек своею кристальной чистотой, сейчас утратили весь свой блеск и тупо, без каких-либо эмоций, смотрели вперёд, в прострацию. Губы, сухие и потрескавшиеся, были крепко сжаты, как будто изнутри их склеили суперклеем. Фэш не произнес ни слова. Ни звука. Когда двери в операционную захлопнулись, он сел на этой скамейке, поставил локти на колени и пальцы зарыл в волосы, иногда судорожно сжимая их; и так и сидел, не двигаясь и не разговаривая. Как будто он замер во времени. - Фэш, - шепотом обратилась я к брату, осторожно положив ему руку на плечо. Честно говоря, я не ожидала реакции. Потому что когда на второй час сюда завалились Диана, Ник, Маар и даже Лёшка, он даже не моргнул. Но через несколько секунд Фэш обернул ко мне лицо. - Чего? - серым, безжизненным голосом спросил он. Моё сердце в сотый раз за последние сутки облилось кровью. Да, мы часто ссорились, иногда так, что неделю не разговаривали, я угрожала продать его на органы, но я не могла сейчас слышать этот надтреснутый голос. Меня не покидало чувство, что я теряю не только Василису, но и своего брата. - Всё будет нормально, - я выдавила из себя наконец хоть что-нибудь, - вот увидишь. Этот врач - профессионал своего дела. - Нет, Захарра, ничего уже не будет, - буквально самыми губами произнес Фэш, - ничего. - Это не конец, не раскисай, - я решила проигнорировать его слова, чтобы самой не разреветься. - Это всё, - раздраженно прошептал брат, - финал! Она даже попрощалась. Я убрала руку с его плеча. Правда нещадно резанула меня. "Я всегда с вами", - последние слова девушки. Тогда я не обратила на них внимания, но сейчас я начала вспоминать. Не знаю, зачем, ведь из-за этого я в любую минуту могла просто начать истерить и рыдать, как раньше, когда Фэш забирал у меня моё печенье. Те слова Василиса произнесла ... Ласково? Ну да, но там было еще что-то, что не совсем вписывалось в тогдашнюю картину... Она произнесла их с весёлостью, облегчением. Василиса даже при смерти оставалась тем солнечным лучиком, который однажды появился на пороге нашего дома. Дверь распахнулась, и в комнату впорхнула мама. Как всегда, она была безупречна, но это только на первый взгляд. Приглядевшись, можно было увидеть плохо смытые дорожки слёз и туши на её щеках, и раскрасневшиеся глаза, и едва дрожащие губы и кончики пальцев. - Как? - она тихо задала единственный вопрос моему отцу, немо кивнув Огневу. Диаман только пожал плечами. Фэш, поняв, что я больше не буду приставать, опять уронил лицо в свои ладони и замер. - Похороны состоятся через пять часов, - немного подождав, огласила мама, стоя в центре комнаты и обводя всех нас уставшим взглядом. - Какие ещё похороны? - внезапно встрепенулся мой брат. Я тоже оторопела - Василисы?! Но ведь ещё длится операция! Или уже всё решили наперёд?! - Твоего дяди, Фэш, - ответила мама. Брат, что-то зло бормоча под нос, вряд ли лестное Астрагору, опять потерял интерес к реальности. Селена какое-то время молча смотрела на меня с парнем, а потом сказала: - Фэшиар, тебе не помешает душ и хотя бы три часа сна. Парень промолчал, а я, посмотрев на маму, только отрицательно покачала головой, мол, он не будет реагировать. - Фэш... - немного строже начала мама, но папа только устало прервал её: - Селена, успокойся. - Но ведь похороны уже скоро, - засомневалась она. Я сморщила лоб. Не поняла. Она думает, что... Я нервно хихикнула. - Захарра, солнце, что такое? - удивилась мама. Я посмотрела на брата и увидела у него на лице похожее смятение чувств, что и у меня. - Мам, ты что, думаешь, что я пойду на похороны? - тихо поинтересовался Фэш. В его голосе я совершенно чётко услышала скрытое, но уже надвигающееся извержение. - В смысле думаю? - беззаботно удивилась мама. - Я знаю! Я ещё раз хихикнула, только уже более истерично. Ща будет. - Что ты знаешь? - нахмурив брови, Фэш выпрямился и сжал руки в кулаки. - Что ты пойдешь на похороны, - ответила мама, не уступая Фэшу по тяжести взгляда. - Никогда я туда не пойду! - в один момент взорвался брат. Он вскочил на обе ноги, и теперь стоял в грязной одежде, немного заляпанной кровью; взлохмаченные волосы, гневный взгляд. - Не спорь с матерью! - высоким, но тоже грозным голосом взвизгнула мама. - Эта тварь не заслуживает быть вообще похороненным! - внутри у братца разгорелся такой пожар, что даже его щеки бледно запылали. - Да как ты смеешь?! - гневно возмутилась мама. - Он твой дядя! Ты должен уважать его! Мой брат вспыхнул и сделал шаг к матери. Теперь он и она стояли один напротив другого - Фэш, высокий, коренастый, и мама, маленькая, изысканная. И каждый из них пылал гневом. - Я сам его убил! - взревел брат. - Он убил её! - теперь его крик напомнил мне отчаянный вой волка, наблюдающего, как убивают альфу стаи. - Он - твой дядя, - с нажимом произнесла мать, испепеляющим взглядом сверля Фэша. - Он - твоя родная кровь. Несколько секунд брат смотрел на маму убийственным взглядом, а потом тихо процедил сквозь зубы: - Тогда я отрекаюсь от него. Мамина злость испарилась, а лицо исказилось удивлением. Её нижняя челюсть отвисла. Как и моя. И отца. Нортон Огнев пораженно уставился на Фэша. Дверь в операционную открылась, и оттуда вышла медсестра, едва не теряя сознания от усталости. Я кинулась к ней и усадила на скамейку рядом. Какое-то время её взгляд рассеянно блуждал по комнате - она старалась не уснуть. Мы изнемогали от нетерпения. - Операция прошла ... - она выдержала паузу с каменным лицом, а потом расплылась в уставшей, но счастливой улыбке, - успешно. Фэш мгновенно сорвался с места и исчез в палате. Я, преодолев шок, тоже ворвалась внутрь. За мной в операционную ввалились и другие. Фэш сидел на корточках возле операционной кровати, на которой лежала Василиса, и сжимал в ладонях её безвольную руку. Девушка была подсоединена к куче приборов, из-за чего всё её тело было утыкано разными проводками, а на лице была дыхательная маска. Глаза были закрыты, а рыжие волосы беспорядочно рассыпались по подушке, создавая вокруг головы девушки подобие ореола. Сквозь специальную клиническую сорочку виднелась довольно крупная повязка, наложена на грудь и под неё. Врач - довольно молодой мужчина, или даже можно сказать, парень со светлыми волосами и искрящимися добротой серыми глазами - стоял у стены, возле медсестры, которая уснула, опершись на стену, изнеможённо улыбнулся и, едва заметно кивнув, сказал: - Через два-три дня она вернётся в сознание. Диаман, Селена, Огнев и я облегчённо вздохнули. Мои родители подошли к кровати Василисы, а отец девушки - к врачу. Я же просто стояла на месте и смотрела. Это ... Это невыносимо. Видеть, как дорогой тебе человек лежит вот так, присоединенный к куче непонятный приборов и проводов. Вот так при смерти. Да-а, Василиса полонила все наши сердца. Редко встретишь более солнечного, более жизнерадостного человека, чем Огнева. Эта девушка с синими задорными глазами и вечно встрепанной рыжей шевелюрой делилась всеми своими эмоциями с окружающими. А её искрений смех всегда заражал других. - Василиса, - я различила среди всего шума горький шепот Фэша, - вернись, пожалуйста. Я не смогу без тебя, идиотка. Услышь меня. Он приложил ладонь девушки к своей щеке и посмотрел на бессознательное лицо Василисы долгим и скучающим взглядом. По его щеке скатилась одинокая слеза. Конец POV