Naughty Rest: You're my obsession

— Нет! Мой пронзительный крик эхом отозвался по всей комнате. Все уставились на меня, словно я был каким-то инопланетянином, сошедшим с небес. Если бы мог выглядеть как менеджер До, я был бы самым счастливым на земле человеком. У этого парня прекрасное телосложение. — Бэк, пожалуйста, не будь ребёнком! — жаловался Чанёль, пытаясь скрыть своё смущение под вымученной и натянутой улыбкой. — Я… я не буду это делать. Я сдаюсь. Просто отпусти меня! — Пожалуйста! — он умолял меня неделями, разве я мог устоять перед этим? — Ладно. НО я не буду смотреть. И я хочу надеть твои наушники. Один только звук заставляет меня сбежать подальше отсюда. Он улыбнулся колгейтно-обворожительной улыбкой и передал мне наушники. И я видел, что это надвигается к моему запястью. Миссис Игла. Я закрыл глаза, не желая видеть, что случится с моим бедным телом. Я попытался представить это два дня назад, когда впервые согласился на это, но мой разум всё равно не соглашался с моим желанием. — Пожалуйста, перестань проверять своё запястье, — сквозь громкую музыку я услышал голос человека, который собирался проткнуть мою кожу. — Легко сказать! Да я больше не могу контролировать свои мышцы! — пробурчал я, надув щёки. — Пак Чанёль, твой друг такой… ребёнок. — НИЧЕГО ПОДОБНОГО! — Мой друг такой ребёнок? — прыснул Чанёль. — Я с тобой вообще не разговариваю, Пак Говнёль. — Даже и не вздумай кукситься, — предупредил он меня, нахмурившись как злая мамуля. — Или ты сегодня будешь спать на улице. — Если однажды ты захочешь проснуться с протухшим кремом, выливающимся из твоей задницы, я разрешу тебе выгнать меня на улицу. И я клянусь, что пойду и трахну первую попавшуюся цыпочку, которую найду в клубе «Синдром». (Прим. автора: Синдром — клуб в Апгучон (самая богатая часть Каннама), популярный среди молодёжи). — Да тебе даже не нравятся их киски, дубина. — Мне не нравятся киски, зато нравятся попки. И я рад, что у девушек несколько дырок. Они лучше, чем ты. — Парни, пожалуйста, вы здесь не одни. — Заткнись, Кёнсу! — мы оба рявкнули, заставляя так называемого Кёнсу приподнять бровь. — Как дети, — повторил он, внезапно тыкая меня в кожу, заставляя взреветь. — Перестань орать, как девчонка из старшей школы! — Я сказал тебе всё делать нежно, Хедвиг! — Не называй меня так, Бекон. — Только Чанёль может называть меня Беконом, ты, противный с совиной рожей. — С совиной рожей? По крайней мере, я не делал пластическую операцию, тупица. — Я ЖЕ ТЕБЕ СКАЗАЛ, ЧТО МНЕ СОРИНКА ПОПАЛА В ГЛАЗ, ПОЭТОМУ ПРИШЛОСЬ ПРИБЕГНУТЬ К ОПЕРАЦИИ! — я взорвался, раздражённый ситуацией. — Ага, точно, а слоны летают, правда? — Иди на хуй. — Нет, спасибо, Чонин меня уже удовлетворил. — Бён Бэкхён, До Кёнсу, прекратите! Вы рассказываете всему миру о нашей личной жизни! Люди вокруг и правда смотрели, как мы ругаемся посреди салона. — Извините, — сказал я, бросая гневные взгляды на усмехающегося Кёнсу. — Роль подчинённого тебе подходит больше. — Ты вообще слышал об «уважении к старшим»? Ты серьёзно хочешь вляпаться в неприятности, да? — Уже нашёл тебя — самая что ни на есть неприятность. — Кёнсу, Бэкхён. Если вы не заткнётесь, я заткну ваши грязные рты своими грязными носками! — Ну, хоть раз ты признал, что они всё-таки воняют. — Чанёль, мой давнишний друг, я до сих пор не могу себе представить, как ты умудрился найти себе такого… парня, если я вообще могу его так называть. — Чанёль, мой дорогой, милый, сахарно-сладкий парень, я до сих пор не могу себе представить, как ты умудрился подружиться с таким психопатом. — Знаете, что? Я ухожу. Делайте, что хотите, моё терпение лопнуло. Он уже собрался свалить к чертям, но я перехватил его запястье. — Не уходи, я буду молчать. Обычно я не умоляю его остаться из-за своей гордости, но что-то мне подсказывало, что он будет крайне долго злиться. Мне уже удалось увидеть его в гневе, когда я был вынужден ночевать в своём магазине целых пять дней, лежа на трёх поставленных рядышком стульях. Мне было разрешено лишь подняться в душ и помыться. Я был лишён секса на эти пять адских дней. Я клянусь, что даже слышал, как мои собственные сперматозоиды рыдали от отчаяния. И если бы я не предложил ему пару плиток низкосахарного шоколада, за микроскопическую коробку которых я заплатил триста тысяч вон (30 $), то он бы меня и не впустил в дом. Услышав мои мольбы, он нахмурился и вздохнул, усевшись обратно рядом со мной. — Давай просто… забудем об этом. Я знаю, что тебе не хочется, и ты боишься. Пойдём домой, Бэк. На его лице была отчётливо видна печаль, и это меня медленно убивало. Я вздохнул и взял Кёнсу за руку. — Давай покончим с этим, Кёнсу. Я прикрыл глаза и позволил Кёнсу сделать всю работу. Мама, Папа, Бог подводки, пожалуйста, помогите моей душе пережить эту пытку. — Бэк? Проснись, детка. Я открыл глаза, которые тут же ослепли от света в комнате. — Где я? — Ты на небесах. Я расширил глаза и поднялся на ноги, чувствуя лёгкую тошноту от резкого движения. — Будь осторожен, иначе ты что-нибудь разобьёшь! — предупредил большеглазый друг Чанёля, выводя меня из себя. Я решил быть взрослым и просто проигнорировал парня. — Пошли! — Чанёль схватил меня за пояс и перекинул через плечо. — Эй, опусти меня! Я не мешок картошки! Он не слушал и продолжал нести меня к выходу, попрощавшись с Кёнсу. Он опустил меня на землю в центре парка и тут же сгонял в ближайший магазин, оставив меня одного. Я использовал этот момент, чтобы подумать над тем, что мне сказал Кёнсу. Я медленно поднял рукав. Нахмурившись, я провёл пальцами по коже, совсем не чувствуя боли. Чанёль, улыбаясь, вернулся с двумя пачками мороженого в руках со вкусом кока-колы. — Что случилось? — спросил он, видя, как я свирепо на него смотрел. — Ты соврал, жирный идиот. Это даже не тату! Это всего лишь хна! — Мой дорогой, ты сам на это согласился. — А… что с этим скрипичным ключом? — У меня такая же татуировка, я её набил в другом месте, но об этом ты узнаешь сегодня вечером, — он многозначительно мне подмигнул и усмехнулся. — Но у меня тату не из хны, которые делают только трусы. Я стукнул его по плечу, и он глубоко простонал. — Хочешь сказать, я трус? Давай возьмём что-нибудь на ужин и пойдём домой. Что ты хочешь съесть? — Тебя? — Кроме меня. — Твою попку? — Ёль! — Шучу… или нет. — На вечер ты съешь мой пережаренный рамён. Я ускорил шаг, игнорируя его. Чанёль перехватил моё запястье и остановил меня. — Ччимдак (Прим. автора: тушёная курица с картошкой, сладкой крахмальной лапшой, соевым соусом, чили и сыром). Мой живот заурчал от одного лишь напоминания блюда. — Ччимдак с огромным количеством сыра, — добавил я, умоляя своего парня. — Окей. — Чанёль-а? Женский голос заставил нас обоих развернуться, и мы увидели красивую молодую девушку, которая несла пакеты с покупками. — Мы так долго не виделись, Чанёль-а! Почему ты меня не навещал? Я ждала тебя несколько месяцев! — Прости, я был… занят. Девушка была красивой. Действительно красивой: узкая мини-юбка вместе с белой блузкой смотрелась на ней идеально, к тому же, она казалась доброй. — Кто..? — начал было спрашивать я, почувствовав лёгкий укол ревности. Она его бывшая? — О, извини, меня зовут Юра. А тебя? — Бэкхён, Бён Бэкхён. Я его… — Парень, — Чанёль закончил моё предложение, удивив Юру. — Познакомься с моим парнем. — Парень? Правда? Я спрятался за спиной Чанёля, отчего-то смутившись. — Он милый. Так это о нём ты мне рассказывал в прошлый раз? — Да. — Меня интересуют детали. Ты возьми пакеты, а ты иди за мной, — она указала на нас двоих и всучила Чанёлю покупки. — Мне нужно побольше узнать о своём зяте. Так она его сестра. Вот чёрт. Внутри я кричал во все лёгкие, когда она вела нас в свою квартиру. Не то чтобы я не хотел встретиться с её монстриками — я имею в виду её детей — но… Я ДО УЖАСА ХОТЕЛ ЧЧИМДАК. А не просто жареную курицу на французском масле. — Итак, Бэкхён, я слышала, что ты получил сертификат на звание бариста. Я должна сходить в твою кофейню! Я большой фанат кофе! — О, хм, да, конечно. Пожалуйста, приходи. — Ты такой тихий, Бэк. Нуна тебя пугает? — Я… нет. Просто встреча была… неожиданной. — Дядя, давай поиграем вместе! — попросила Юри, одна из близняшек, потянув Чанёля за рукава. У Юры было двое пятилетних детей — девочка Юри и мальчик Хун. В ту самую минуту, когда Юра открыла дверь своей квартиры, я понял, что они самые настоящие монстры. Хун висел на большой белой оконной занавеске, в то время как Юри рисовала что-то странное, похожее на цветы, стоящие на комоде. Их нянька ушла, рыдая в три ручья от сложившейся ситуации. — Иду, иду, перестань тянуть меня за рукава. Это моя любимая рубашка, — сказал Чанёль, выйдя из-за стола. — Они очень сильно его любят, — Юра кивнула на них, наблюдая, как они играются на диване. Каждый из близнецов сидел на одной ноге Чанёля. Я видел, как сильно ему нравились дети, и меня переполнила грусть. Чанёль был рождён стать отцом. А раз он был со мной, то никаких детей не стоило и ожидать. Эта сцена повторялась за весь ужин несколько раз, и, уже вернувшись домой, я всё ещё представлял Чанёля в роли отца. Он с такой искренностью играл с детьми, словно они были его родными. Он улыбался, и они тоже. Когда один из близнецов плакал, потому что другой ударил его или её по голове, Ёль начинал петь, что каким-то магическим образом на них воздействовало, и дети прекращали плакать. — Почему ты со мной не разговариваешь? — спросил он глубоким голосом, когда я снимал туфли. — Что-то не хочется, — я пожал плечами. — Тебя что-то беспокоит, с тех пор как мы встретились с Нуной. Она тебе не нравится? — Нет, она мне очень нравится. Я просто устал, вот и всё. Пойду приму душ, это меня взбодрит. Как я и сказал, я покинул гостиную, отставив Чанёля, потерявшего дар речи, одного. Я был из тех парней, для которых молчание равно чертовской усталости. Признаю. — Бэк? — я услышал его через дверь в ванную. — Хм? — я расслабился под горячей водой. — Я могу к тебе присоединиться? — Я почти закончил, — отрезал я. Если бы я его увидел, то почувствовал бы вину. Из-за меня он не сможет стать отцом. Мой душ длился только пять минут, и, как только я вышел из душа, одетый в один только халат, я направился прямиком в спальню. — Ты в порядке? — спросил он меня, стоя около двери и с беспокойством наблюдая за мной. — Просто устал… сходи и прими душ. — Знаешь, я сегодня должен был работать в ночную смену, но захотел остаться с тобой, так что… не смей засыпать без меня! — предупредил он, схватив банный халат. Я проверил телефон на наличие сообщений, но вспомнил, что мой круг друзей ограничивался на друзьях Чанёля. Я знал, что никто не станет мне писать просто так. Я абсолютно бесполезный. Сейчас я наконец-то это понял. Бён Бэкхён, ты никчёмный гей. — Я старался поскорее управиться! — Чанёль вернулся через пять минут, застав меня врасплох как раз в то время, когда одинокая слезинка скатывалась по моей щеке. Он немедленно подбежал ко мне. — Почему ты плачешь?! Я сделал что-то не так? У тебя болит рука? Пожалуйста, поговори со мной! — Я… — я затих, но потом продолжил: — Прости меня. — Почему ты извиняешься? Бэк, детка, пожалуйста, не плачь. Если я что-то сделал не так, прости, — он запаниковал. — Я… думаю, что у нас ничего не выйдет, — мой голос сорвался. Я на самом деле собирался с ним сейчас расстаться на нашей кровати, наполовину голый. — Ч… что? Почему? Что случилось? Он взял мою руку в свою ладонь, а я вырвался. — Я не хочу… останавливать тебя. — Останавливать меня? От чего? — От возможности иметь настоящую семью. Я это сказал. Теперь можно было спрятаться под одеялом, позволяя вине съедать меня заживо. — Но… ты и есть моя семья. О чём ты говоришь? — Я знаю, что ты… хочешь детей, которых я тебе не смогу подарить. — Детей? Он заржал в голос. — Извини, но это было неуместно. Я? Хочу детей? Ты смеёшься? — Я видел, как ты себя вёл с Хуном и Юри. — Это совершенно разные вещи, Бэкхён. Мне они нравятся только потому, что они НЕ мои дети. Я вижу их время от времени, и я знаю, каким шилом в заднице они могут быть. Я ненавижу детский крик. Я ненавижу детский плач. Меня передёргивает от запаха детских неожиданностей. Я ненавижу детскую блевотину на их одеждах. Быть отцом — это не для меня! — Но… — Бэкхён, перестань сомневаться во мне. Я люблю тебя и всегда буду любить. Ты парень, и я тоже. Мне плевать, можешь ли ты подарить мне детей или нет. Мне всё равно, что у тебя нет сисек. Мне всё равно, что у тебя между ног член. Мне важно только то, что я люблю тебя и что ты любишь меня. Это единственное, что имеет значение. — Чанёль… Он нежно прижался своими губами к моим, вкладывая в жаркий поцелуй всю свою любовь. — Я очень сильно тебя люблю, — произнёс он, прежде чем снова меня поцеловать. И снова. И снова. — Позволь мне это ещё раз тебе доказать. Он улыбнулся, чмокнул меня в нос и отвернулся. После медленно снял свой халат, и на моих глазах выступили слёзы счастья. — Ты выйдешь за меня? — на его спине красовалась тату из хны в виде скрипичного ключа, который на самом деле казался настоящим. — Ёль… О Боже… — Это означает «да»? — Конечно… Он развернулся ко мне лицом и обнял меня. — Спасибо за то, что ты рядом, Бён Бэкхён. — Спасибо за то, что ты рядом, Пак Чанёль. — Но я всё равно оставлю свою фамилию! КОНЕЦ.