Kastrating Kai

Дорогой дневник, Я воюю с Чонином… Этот придурок определённо проиграет, вот запомни мои слова! Я хотел кастрировать его, так что теперь это вполне осуществимо. Запись в дневнике До Кёнсу, 16 лет.

Я стоял около своего шкафчика после обеда и складывал туда свою канцелярию, когда побежал Чонин и резко захлопнул дверцы. Как настоящий мужик, я запищал и взял ноту, высокую даже для девчонки. Можно теперь использовать это как оксюморон. Ай, блин, это я так пошутил, понятно? - Какого хрена?! – возмутился я, набирая код на дверце шкафчика снова. Я почти открыл её, но он начал тыкать кнопки. – Хэй! Ты почти прикоснулся ко мне! Я действительно хотел, чтобы он прикоснулся. Месть будет такой сладкой. Сладкой, как его кровь. Даже не думай, у крови металлический привкус, и вообще, она дерьмовая на вкус. Не хочу ощущать её у себя во рту. О боже, а если у него СПИД или ещё что-то?! - Ты такой тормозной. Иди сюда, я объясню тебе поведение Чанёля. – Кай сел на лавочку около длинного ряда шкафчиков и похлопал рукой рядом с собой. – Думаю, тебе станет легче после этого. Я нерешительно сел рядом, стараясь не прикасаться к нему, потому что меня оттрахают, если я проиграю. Он наверняка вой… Чёрт, даже не хочу произносить это слово, потому что иногда слова материализуются. …дёт в ме… То есть поцелует меня или ещё что-то там. Без моего согласия. У него наверняка мягкие и восхитительные губы, но что если он не знает, что делать с языком? О боже, однажды я поцеловал свою бывшую девчонку, и она не знала, что нужно делать. Мне пришлось делать всё самому. Айщ, даже вспоминать об этом не хочу. Я так рад, что бросил её… Чёрт, я такая сука, я должен просто умереть. Она реально ненавидит меня теперь… - Хватит улетать! Вернись на землю, Кёнкакашка! - Эй! Донсен, меня зовут не Кёнкакашка. Чонбольной. - Чонбольной? И это всё, на что ты способен, Кёнсу? - Нет, Чон-любитель-мужских-задниц. - Эй! Что ещё за гейская шутка?! - Не гейская. А ты проиграл, ха-ха-ха! - Единственная задница, в которую я войду, это твоя. Обещаю, хён, потому что я оттрахаю тебя, если выиграю эту войну. – Рука Кая поднялась так, что мне показалось, он хочет прикоснуться ко мне. Я заставлю тебя проиграть, сука. - Ты так заносчив… но ничего не выйдет, у тебя же вагина. - Разве ты не говорил, что видел мой ч… - Иди нахуй. - Разве ты только что не сказал, что не видел мой… - Так что там? Ты хотел поговорить о Чанёле? Давай, начинай сейчас же, - я специально сменил тему, чтобы не продолжать этот бессмысленный бред, касающийся меня и моей задницы. - А, ну да. Но это очень длинная история, и если ты прервёшь меня хоть раз, то я сразу же прерву твою жизнь. Без прикосновений. Я использую военный аэрофлот… - он откашлялся, прищурился от света невидимых прожекторов, обращённых на его персону, и поблагодарил воображаемую публику. - Оу, я так заинтригован, давай же, Люк Скайуокер. – Я усмехнулся из-за его тупости, но быстро заткнулся, потому что реально хотел услышать эту грёбаную историю. - Ладно. Не уверен, что ты знаешь, но сестра Чанёля умерла около трёх лет назад. И всё это время он винит только себя, потому что мог что-то сделать, но не сделал. По крайней мере, он так говорит. История примерно такая: он сильно проголодался, когда было уже почти одиннадцать часов вечера. Его сестра в тот день как раз приехала к нему из колледжа. Чанёль сказал ей сходить в ближайший магазин и купить чего-нибудь пожевать. Конечно же, она отказалась, потому что было уже темно. Но он настаивал и угрожал, что расскажет родителям, что она завалила последнюю сессию. Она не хотела, чтобы родители узнали об этом, и поэтому смирилась и пошла в магазин. Сестры не было почти час, и Чанёль написал мне об этом, потому что забеспокоился: они жили всего в нескольких кварталах от магазина. Около половины первого ночи в квартиру ввалился какой-то мужик, державший его сестру и требовавший деньги. Та жестами показала Чанёлю, чтобы он спрятался. Он говорит, что выражение её лица в тот момент навсегда отпечаталось в его памяти, потому что это был последний раз, когда он её видел живой. И Чанёль немедленно спрятался в шкаф, пока мужик не заметил его. Их родители уже спали, поэтому помочь было некому. Этот ублюдок требовал деньги, и сестра отдала всё до последнего цента, потому что не хотела умирать. Но это было не всё, потому что сразу после этого Чанёль услышал душераздирающий крик, возню и стук закрывшейся парадной двери. Когда он наконец осмелился вылезти из шкафа, то увидел свою сестру: она смотрела на него безжизненными глазами, а по её шее текла струя крови. Вот, и поэтому он винит себя в причастности к её смерти. Он всегда говорит: «Я должен был помочь» или «Даже если и не я убил её, то во всяком случае причастен к этому». В новостях об этом ничего не говорили, поэтому он хранит это в секрете между нами. Теперь Чанёль очень чувствителен ко всему, что касается смерти и насилия, и поэтому, когда он чуть не убил меня слабительным, он воспринял всё это близко к сердцу и обиделся на тебя. Он не хочет быть причиной смерти человека, которого любит. Теперь ты понял? Я уверен, что он простит тебя, потому что ты всё-таки нравишься ему уже давно. Пока я слушал всю эту историю, моя челюсть постепенно отваливалась, и к концу я уже просто не мог вымолвить ни слова. Я был поражён тем, что наш Вирус Счастья пережил что-то настолько ужасное. Он стал свидетелем смерти родной сестры, но не мог ничего сделать, потому что, наверное, был слишком напуган. - Я… правда не знаю, что и сказать. Я всё никак не могу поверить в это, и я действительно сожалею, что едва не сделал Чанёля твоим убийцей. Прости меня… - Я закрыл лицо руками, потому что чувство вины просто грызло меня изнутри. – Лучше бы я умер, а не его сестра, потому что я такой ужасный человек! - Эй! Не говори так! – Кай дёрнул рукой, словно собирался ударить меня, но вспомнил о правилах войны и передумал. - Не надо меня трогать. Я собираюсь извиниться перед Чанёлем, так что пожелай мне удачи, если не пойдёшь за мной по пятам. – Я направился в столовку с важной целью. Когда я отыскал столик Чонина, сидевший за ним Бэкхён расплылся в улыбке, увидев меня. Лицо Чанёля приняло совершенно противоположный вид, помрачнев за долю секунды при виде меня. - Чанёль, я знаю о том, что произошло, и говорю честно: я больше не буду верить людям. Пожалуйста, прости меня, я правда не знал, что это было смертельно опасно, я не убийца… - Я огляделся вокруг и убедился, что Чонина нет рядом. – У меня… была причина на то, почему я хотел «убить» Кая. - О да, и какая же это такая причина великая, что ты можешь кого-то убивать? – Чанёль выглядел таким скептичным, что я неожиданно осознал всю серьёзность ситуации. - Ёль, хватит! Он же пытается помириться с тобой, но почему ты снова ведёшь себя, как мудак? Я расстанусь с тобой, потому что лучше, если у меня будет такой друг, как он, а не такой упрямый парень, как ты, который всё время руководит мной и запрещает дружить с кем-то! Я хочу дружить с моим лучшим другом, Кён-и, ясно? Что если я начну запрещать тебе видеться с Чонином из-за того, что он издевался надо мной в начальной школе? А ведь он издевался! Хватит вспоминать прошлое, к которому Кёнсу даже не причастен! Чонин жив, и он даже не был близок к тому, чтобы умереть, вообще-то. – Лицо Бэкхёна в конце сильно покраснело, а моё сердце забилось от радости, потому что он впервые повысил голос на своего парня из-за меня. Это было удивительно, потому что Бэкки всегда подчинялся воле длинноногого. А длинноногий парнишка словно онемел. Он несколько раз открывал рот, чтобы сказать что-то, но ни единого звука не вырвалось наружу. Когда Чанёль наконец поборол свою гордость, он посмотрел мне прямо в глаза своими, наполнившимися слезами, подошёл ко мне и обнял. Я чувствовал, как его тело дрожало от рыдания. - Кёнсу, пожалуйста, прости меня. Я использовал тебя, чтобы выплеснуть на кого-то свою депрессию и злость. Мне очень жаль… Но ты мне действительно нравишься, ты знаешь, и было очень трудно заставить себя ненавидеть тебя. Я боялся, и в частности, за Кая, да и сейчас всё ещё боюсь. Жизнь – это главное для меня, и я не хочу, чтобы кто-то лишался жизни из-за меня. - Тише, я не злюсь на тебя. Не волнуйся, у тебя же есть Бэкхён, и он сделает тебя счастливее, ладно? Никто не должен быть одиноким, и я уверен, что он сделает так, что ты почувствуешь себя лучше, правда же? Он любит тебя, и я тоже. – Я слегка погладил Чанёля по спине, и Бэкхён присоединился к нам в символ нашей дружбы. - Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями, ладно, Кёнсу? Ладно? – он зашмыгал носом, и из его подведённых глаз потекли слёзки. Но они были ничем по сравнению с теми, которые уже впитались в мою рубашку. Это был просто настоящий дождь из слёз Чанёля. Это на самом деле было та… Чёрт, нельзя быть таким бесчувственным в подобных ситуациях! Но такой я и есть, я бесчувственный и не знаю, как утешать людей, не чувствуя при этом неловкости. Даже сейчас я чувствовал себя ужасно некомфортно, особенно потому, что был самый разгар обеда и люди пялились на нас. Будь сильным, Кёнсу, не обращай внимания на этих плебеев. - Я люблю тебя больше всех. Не грусти, Ёлли. Спасибо, что простил Кёнсу, малыш. Просто он был так ослеплён своей любовью к Каю, что и не осознавал, что может на самом деле убить его. – Бэкхён встал на носочки, подтянулся к щеке Чанёля и неловко чмокнул его. - Это правда, правда Кай? Вы двое скоро будете встречаться, да? – Чанёль быстро вернулся в нормальное состояние, исключая его красные опухшие глаза. - Конечно, когда он сломается и прикоснётся ко мне. - Чёрта с два я сломаюсь! Я не прикоснусь к тебе, даже если от этого будет зависеть моя жизнь. – Я обернулся, цепляясь за руку Бэкхёна, и показал Каю язык. - Засунь обратно, пока я его не оторвал. Поверь мне, всё закончится тем, что ты первый прикоснёшься ко мне. – Чонин усмехнулся, и со звонком ушёл из столовки с друзьями, оставив меня и Бэкхёна за пустым столиком наедине. - Ну же, Кён-а… Он нравится тебе, и хватит отрицать это. - Эй! Ты даже не извинился, что неделями игнорировал меня! – Я надулся, сделав щенячьи глазки. - Прости, но это всё из-за Чанёля и его депрессии. Он не мог смириться с тем, что… эм… ты и устроил. Но теперь всё нормально, он извинился, и все мы снова можем быть друзьями, да? - Да, и это я виноват в том, что втянул Чанёля в то, чего он не хотел делать. Я как обычно самый плохой среди всех нас. - Да нет, Кёнсу, ты не плохой, тебя просто не так поняли. Я уверен, что Чонин единственный, кому под силу раскодировать твой маленький мозг. Он же просто создан для тебя, так почему бы вам уже не поцеловаться и не сделать что-то там ещё? Я всегда расстраиваюсь, глядя на вас: вы до сих пор не поняли, как много значите друг для друга. Вы оба по уши влюблены. - Нет… я не влюблён… я даже не знаю, что это такое. - Ну тогда, скажи честно, ты чувствуешь… бабочек, когда он прикасается к тебе или просто находится рядом? Я застыл, не желая признаваться в этом, но в конце концов кивнул головой. Бэкхён всегда знает, когда я вру, так что отмазываться даже нет смысла. - Как насчёт смущения? Кивок, кивок. - Странное сердцебиение? Кивок, кивок. - Ты чувствуешь себя неожиданно лучше, когда он появляется рядом? Кивок, кивок, вздох. - Значит, у тебя определённо к нему очень сильные чувства, Кён… Зачем вы продолжаете играть в войну, когда оба уже давно проиграли? Именно тогда я осознал, насколько он был прав. Может, я уже давно влюблён в Чонина, но просто не знал об этом. Или, лучше, не хотел знать об этом.