Kastrating Kai

Ощутить нежных рук касанье Я хочу уже так давно, И исполнить моё желанье Лишь тебе одному дано. Обними меня крепко-крепко, Обними и не отпускай. Мне с тобой хорошо и терпко, Даже если во сне, пускай. Моё сердце ты биться заставил, Без тебя я не вижу ни дня. Ты мне шансов совсем не оставил – Я весь твой. Я люблю тебя. До Кёнсу, 16 лет.

Мои щёки вспыхнули, когда я оторвал карандаш от своего блокнота со стихами и дневниковыми записями, которые вёл с тех пор, как впервые встретил Кая. Это было самое длинное стихотворение за всё время, и единственное, которое меня так сильно смущало. А что если какие-нибудь Лухан или Ая найдут его? Срань господня, даже подумать об этом страшно! Хорошо было лишь то, что я был дома один. Все уехали куда-то пораньше, чтобы пялиться на баскетбольный матч Криса. Они заставляли и меня поехать, но я использовал в качестве отмазки домашнюю работу и учёбу. Всегда срабатывает. Я вздохнул, и когда скрутился в какую-то невероятную позу на кровати, на меня вдруг напала грусть. Депрессия. Это было не из-за того, что я не пошёл со всеми, а из-за того, что папа пошёл. Он всегда предпочитает их мне. Он чертыхается и орёт, когда я не мою посуду, но если они не моют, то он всего лишь вежливо напоминает об этом. Если я хочу поиграть в фрисби или в догонялки с папой, то обязательно вмешиваются Лухан и Ая. И всегда заканчивается тем, что мне приходится проситься к ним, чтобы поиграть. Но это не страшно, я уже привык к отказам и лишениям, потому что мама, а теперь и папа тоже, всегда пренебрегают мной. Своим собственным ребёнком. Ребёнок, которого он вырастил и воспитал, отошёл на задний план, в то время как на первом плане – трое бесявых «детишек». Теперь они – его семья. Моя мама тоже не лучше. Она постоянно ругается с папой, что мне не нравится быть с ней. Она всегда тратит деньги на вещи, которые не может себе позволить, и меня всегда это бесит, потому что ей нужно платить за аренду, а не дурью маяться. Папа говорит, чтобы она переезжала к своим родителям, чтобы сэкономить деньги. А это значит, что им придётся постоянно запирать меня дома, потому что мама слишком много работает, чтобы проводить время со мной. Иногда я начинаю представлять: а что было бы, если бы мои родители не развелись? Или если бы моя мама никогда не бросала меня. Может быть, я был бы по-прежнему счастлив, как тогда, когда родители любили друг друга. Но я с трудом вспоминаю то время. Я боюсь начинать серьёзные отношения. Я не хочу рисковать и закончить, как мои родители. Я не хочу, чтобы меня снова бросили, потому что я почти уверен, что все отношения заканчиваются только ссорами и разбитым сердцем. Но я отрицаю свои чувства к Чонину не только из-за этого, но и ещё из-за того, что он тоже в числе тех людей, кто обижал меня и ранил мои чувства. Знаю, он сказал, что делал это из-за того, что я нравлюсь ему, но это всё-таки обидно. Я действительно думал, что он ненавидел меня всё это время. И я действительно думал, что я ненавижу его всё это время. А сейчас я собираюсь разобраться в своих собственных чувствах. То, что сказал Бэкхён, на самом деле глубоко задело меня. Но всё же трудно выражать свою любовь тому, кого ты привык ненавидеть. Я знаю, что нравлюсь ему, но мой мозг говорит мне: «Ты всё ещё не достоин быть в отношениях с кем-то». Вот почему он хочет встречаться с таким уродливым придурком, как я? Почему я должен быть в отношениях с кем-то, когда на свете дохера людей, которые заслуживают этого больше, чем я? Не удивлюсь, если однажды буду плакаться в плечо Чонина. Обычно я не плачу, даже если у меня был очень плохой день. Я плачу только тогда, когда люди доводят меня. Я слишком слаб, чтобы выражать свои эмоции, и вместо этого привык выплёскивать весь свой негатив на Кая. Может, я реально один такой плохой, потому что Чонин так много значил для меня всё это время. Он всегда отвлекал меня от моей чёртовой семейной жизни, будь она неладна. Хотя куда уже хуже. Наверное, я всё-таки в большом долгу перед Каем. Конечно, он делал мне больно, но эта боль – ничто по сравнению с тем, когда его не было рядом и он не доставал меня… Впервые в жизни мой мозг восстал против сердца. К чёрту логику, к чёрту всё остальное. Мне нравится Ким Чонин. Но пока я не собираюсь мириться с этим, он же всё ещё придурок. На следующий день мы бегали по спортзалу в качестве итогового зачёта. Просто упади, Кёнсу, и тогда всё получится как в драме: он подойдёт ко мне и возьмёт на руки, чтобы отнести к медичке. Я долго пытался упасть, но каждый раз мои ноги автоматически спасали меня от падения и тем самым проваливали мою миссию. Чонин, конечно же, всё это время бежал рядом со мной. Он болтал о том, как Лухан постоянно висит на Сехуне и что им «уже давно пора потрахаться». - Я так сильно ненавижу Лухана. Надеюсь, когда он наконец сделает это, то станет менее стервозным. – Я согласился с Каем кивком головы. - Думаешь? Ну, Сехун собирался признаться ему сегодня во время обеда, так что теперь Лухан будет бывать дома реже. Если ты понимаешь, о чём я. – Он усмехнулся, и я почувствовал, как уголки моих губ тоже растянулись в улыбке. Такое ощущение, что мой мозг запрограммировал меня улыбаться всегда, когда Чонин рядом. Потом мимо нас пробегал Тэмин, и когда он начал обгонять меня, я потерял равновесие и завалился на пол, приземлившись на локти и разодрав их. Чёрт, а это больнее, чем казалось. Я затормозил на секунду, но потом вспомнил, что должен вынудить Чонина прикоснуться ко мне. - Ай, Тэмин-а, больно же! – я выпятил нижнюю губу, а мои глаза наполнились поддельными слезами. - Прости, Кёнсу, Чонин-а, не злись на меня! – Тэмин спрятался за своего парня, Минхо, потому что боялся, что Чонин ударит его. - Я не позволю ему тронуть тебя, Минни… А давай лучше побежим дальше, пока он на самом деле что-нибудь не выкинул, - прошептал Минхо, взял своего парня за руку, и они вместе убежали. Чонин показал им язык, пытаясь отдышаться. Потом он всё же обратил внимание на меня. Я продолжал валяться на полу, в то время как слёзы готовы были вот-вот покатиться по моему лицу. Кай вздохнул и опустился на колени рядом со мной. Ещё чуть-чуть, и я выиграл! - Эй, хён, не будь таким ребёнком и вставай. Я знаю, ты притворяешься, чтобы я проиграл. Ты никогда не стал бы плакать из-за того, что упал. Бля! Он знает меня слишком хорошо, так что, похоже, придётся и правда убить его. - Ты сволочь. – Я вытер слёзы, поднялся с пола и отряхнул грязь с задницы. - Что уж поделать, хён. - Хватит называть меня хёном, это странно звучит, - возмутился я, хотя на самом деле просто хотел, чтобы он называл меня по имени. - Не, я буду называть тебя хёном, пока ты не станешь моим рабом или парнем. Не знаю, что из этого будет первым. Давай, хён, учитель разозлится, если мы не продолжим бегать. Я вздохнул и побежал дальше, глядя на свои окровавленные ладони и локти. Надо продезинфицировать их. - Чонин, я пойду выйду, - сказал я. - Ок, увидимся позже, - ответил он, явно сомневаясь, пойти со мной или нет. - И ты даже не поможешь мне? Я же ранен. - Ладно. Учитель, я помогу Кёнсу, он поранился, когда бегал. - Вот придурки, ладно, валите и плачьтесь медичке, - пробубнил он. Я не мог отдышаться после бега, и на меня неожиданно нашла усталость, потому что я давно не ел и не спал. Было слишком трудно уснуть, когда в голове был такой водоворот из разных мыслей. Когда мы сели в кабинете медички в очередь, я почувствовал, как глаза начинают закрываться. Нет, только не это… Мне ещё нужно дожить до пятого урока… Я потёр глаза, но от этого они стали закрываться ещё быстрее. Я понял, что бороться бесполезно, потому что это только усугубляет ситуацию. Моя голова начала клониться вбок, и я увидел расплывающегося Кая. Глаза потеряли фокус. Пока я думал об этом, вокруг всё потемнело. Сон победил. Кажется, уже через секунду я открыл глаза, лёжа на кушетке в медкабинете, укрытый до подбородка. Руки пощипывали от какой-то мази. Это всё медичка. - О, До Кёнсу, ты очнулся. Я так удивилась, когда увидела тебя спящим на плече Ким Чонина. Я-то думала, ты ненавидишь его. – Она похлопала меня по руке, наложив последнюю повязку, в знак того, что мне уже можно идти. - Я не ненавижу ег… Стоп, на его плече? – Я сделал фейспалм, посылая киловатты боли по руке. Чёрт, всего на секунду забыл об этом. - Да, и ты хотел обнять его за руку, но я забрала тебя перед этим. - Кажется, ты проиграл. – Я подпрыгнул на месте, когда в наш разговор вмешался чей-то глубокий голос. - Проиграл что? А, не важно. Кёнсу, кажется, у тебя обезвоживание. Вот, попей воды. Ты вообще кушал, пил сегодня что-нибудь? Ночью спал? - Я-я в порядке. Просто я долго занимался сегодня ночью, - соврал я, надеясь, что она оставит меня в покое. - Это не объясняет то, почему у тебя обезвоживание. - Я встал слишком поздно, так что не успел поесть и попить. - Так обед же скоро! - Да, но у меня нет денег. - Чонин, ты веришь этому ребёнку? - Нисколько. Честно говоря, мадам, я думаю, что он просто в депрессии. - Откуда ты нахер знаешь, Чонин? Не притворяйся всезнайкой, когда на самом деле ничего не знаешь обо мне! – злобно крикнул я и вышел из кабинета, прежде чем они сказали что-то ещё. Я не хотел, чтобы медичка отправила меня в больницу, поэтому решил сбежать. Я не злился на Чонина, нет, разве я мог? Просто я действительно злился потому, что проиграл. Хотя, может, и не проиграл, потому что в этом не было моей вины... Я остановился около фонтанчика, чтобы глотнуть хлорированной, с металлическим привкусом противной тёплой воды. Отлично, я пью из самого стрёмного фонтанчика в этой грёбаной школе. Потом я услышал приближающиеся шаги Чонина, и он встал передо мной. - Ладно, прости меня, что я сказал, что ты в депрессии… - Вообще-то ты прав, думаю, я в депрессии. – Я повесил голову, не желая признавать этого, но это всё же было так. - Почему? - Почему? Да потому, что мне грустно, и так всё это время. У меня нет смысла жить дальше, кроме… - Я замолчал, чуть не сказав то, чего не хотел говорить. - Кроме? - А, кроме того факта, что суицид – не лучший способ решения проблем. Просто я думаю, что мне надо найти того, кто сможет сделать меня счастливее без причинения боли. - Я рад, что ты не суицидник. Думаю, я тоже умер бы, если бы ты покончил с собой. – Думаю, он не был полностью убеждён в этом. - Почему ты беспокоишься об этом? Ещё в прошлом году за тобой такого не наблюдалось. - Я беспокоился, просто не хотел признаваться себе в этом. Разве ты не слышал? Ты нравишься мне с самого начала. С того самого момента, когда впервые увидел тебя, я сразу запал. И ты не просто нравился мне, я чувствовал, что мне надо постоянно быть рядом с тобой. Так уж вышло, что я выбрал такой дурацкий способ понравиться тебе, как издевательство, но я думал, что так будет проще… Прости, Кён-а… Казалось, что сердце готово разорваться на части от одного только слова «Кён-а». Мне хотелось заплакать, потому что впервые в жизни я почувствовал, что могу доверять ему. - Я правда проиграл войну? - Нет, вообще-то, мы оба проиграли. – Кай придвинулся немного ближе ко мне. - Как? – я дёрнул бровью, удивляясь его честным ответам. - Чанёль открыл мне глаза вчера. Он сказал, что война закончилась, не успев начаться, потому что мы оба давно влюблены друг в друга. - Но мы же не влюблены, мы просто нравимся друг другу. - Разве это имеет значение? Не обязательно любить кого-то, чтобы начинать отношения. «Нравится» всегда может перерасти в «люблю». А он ведь прав. - Отлично, но кто будет рабом? - Я буду твоим рабом, если ты будешь моим. Я протянул руку к его щеке и погладил её. - И всё же я думаю, что не могу вступить в отношения с тобой сейчас. По крайней мере, пока не скину пару кило и не стану хорошим и добрым человеком. - Ты не толстый и очень красивый. – В подтверждение своих слов Кай тыкнул меня в нос. - Я не достоин тебя, в конце концов, я чуть не убил тебя. - Если бы я и хотел, чтобы кто-то убил меня, то это был бы только ты. - Не говори так. Просто… я не могу сейчас, когда я такой. - Ладно, но если тебе когда-нибудь понадобится плечо, чтобы поплакать, я всегда рядом. Я буду всем для тебя, так что, пожалуйста, верь мне. – Кай развёл руки в стороны и заключил меня в тепло своих объятий и запах своих духов. Я растаял в этом объятии, не беспокоясь о том, как сбилось моё дыхание, когда он обнял меня так нежно. В этот момент я забыл о существовании всего мира. Единственное, о чём я думал – это о том, что нравлюсь Чонину и чувствую к нему то же самое. Даже если он не проявлял своих чувств раньше, я знаю, что мы всегда были связаны невидимыми оковами. Нити судьбы, которые связывали нас, дали знать о себе только сейчас, и ничто не могло сделать меня счастливее, чем этот момент. Я никогда и не думал, что объятия могут быть настолько уютными. Но, конечно, такими могут быть только его объятия, и больше ничьи. Всё это заставило меня забыть о том, что когда-то я хотел унизить Кая и втоптать его в грязь. - Можно ещё немножко, Чонин-а… Прости, что я всё время мешал нашим отношениям. Просто мне надо перестать быть таким параноиком в этом плане. - В каком плане? - Я не знаю, что мне делать, если ты бросишь меня или… всё это окажется какой-нибудь дебильной шуткой. - Никогда. Прости, что заставил тебя так думать. - Нет, в этом нет твоей вины! – я всё же заплакал, уткнувшись носом в его футболку. - Нет, я уверен, что сам разрушил твоё представление обо мне, постоянно обижая тебя в прошлом. Клянусь жизнью моей матери, что всё это не шутка. - П-правда? – я поднял голову и посмотрел в его глаза, не было ли в них какой-нибудь усмешки или подвоха. Ничего подобного, но что если он изменит своё мнение когда-нибудь? - Люди могут меняться. Мои родители тоже любили друг друга, но теперь ненавидят. – Я снова заплакал, представив, что Чонин бросит меня, как моя мама когда-то бросила папу и оставила меня на него, как обузу. - Но мы же не твои родители, правильно? Если ты нравился мне двенадцать лет, то будешь нравиться ещё двенадцать, а может, и всю жизнь будешь нравиться. А если ты просто нравишься мне сейчас, то подожди ещё, когда я окончательно влюблюсь в тебя. Кёнсу-а, просто поверь мне на этот раз. Обещаю, что сделаю всё, чтобы вывести тебя из депрессии и сделать так, чтобы ты никогда не вспоминал о ней. Я больше не хочу бороться, я хочу поскорее начать наши отношения. - Чонин-а… - я уткнулся в его грудь, не в силах заставить себя оторваться. - Тише, всё хорошо. Давай сядем. – Он подвёл меня к лавочке, усадил на неё и притянул меня обратно к своей груди, так что я абсолютно потерял всю силу воли. Признаться, я чувствовал облегчение, что наконец-то мог поплакаться кому-то. А ещё лучше было потому, что это был Чонин, который обнимал меня, поглаживал по спине и не говорил ни слова в упрёк или осуждение. Было странно видеть его таким добрым и заботливым ко мне, но я был просто счастлив, что у меня наконец начались такие отношения. Отношения, которые раньше я видел только в кино или которые возникали в моей голове. Я думал, что это должно было быть с девчонкой, но с Чонином почему-то было ещё лучше. Я знал, что предыдущие мои отношения не имели никакого смысла. - Если тебе станет лучше, то у меня до тебя никого не было, потому что я хранил себя для тебя. Я знаю, что ты с кем-то целовался, но первый твой поцелуй всё же был со мной, правда? По крайней мере, я посчитал то нелепое столкновение за свой первый поцелуй. И я счастлив, что всё случилось именно так. И я был счастлив, что это был именно ты. Знаю, неправильно чувствовать подобное к человеку, над которым всю жизнь издевался, но оно того стоило. Чёрт, зачем он говорит это так сладко? И почему именно сейчас? - Правда? – я поднял голову, и Кай вытер мои глаза рукавом своей толстовки. - Правда. Я даже не представлял себя с кем-то кроме тебя. Если мне кто-то признавался, то я сразу их отшивал. Даже Сехуна и Тэмина. Чёрт! Так он им тоже нравится! И он отшил их… - Прости, что ненавидел тебя всё это время, или по крайней мере думал, что ненавижу тебя. – Мне было трудно дышать после целого фестиваля из слёз. - Всё нормально. Надеюсь, тебе стало хоть немного лучше? - Да, спасибо. И прости, что намочил твою футболку. - Нет, всё в порядке. Теперь это тоже часть тебя, которая будет со мной, пока не высохнет. – Кай улыбнулся. ЗВОНОК. - Чёрт, я забыл, что мы всё ещё в школе. Пойдём, пора на историю. – Он потянул меня за собой. Кажется, я скоро привыкну к этому.