Kastrating Kai

Roses are red, Violets are blue, I don’t care what you said, I still love you. Стихотворение Ким Чонина, 16 лет, найденное на последней странице дневника До Кёнсу.

Он отвернулся, когда я подбежал к нему. - Чонин-а! – крикнул я, готовый расплакаться. Но я не хотел плакать из-за этого. - Кёнсу… Расслабься, я думаю, что это так мило. Это напоминает о том, как много изменилось за эти годы. И ещё: твои поэтические навыки довольно заметно улучшились. - Чонин… Пожалуйста, прекрати, отдай это мне. - Ты что, плачешь? Ну же, Кёнсу-а, почему ты так себя ведёшь? - Я не плачу. – Я закусил губу, чтобы слёзы на самом деле не хлынули у меня из глаз. - Иди сюда, дай я тебя обниму, - сказал он, раскрыв для меня объятия. Я потряс головой. - Хватит уже читать! - Я и так уже всё прочитал, так что теперь это не важно. Это разозлило меня ещё больше. - Всё? Всё-всё? - Да, всё, и эту историю, которую ты про нас пишешь, тоже. Думаю, это правда мило, даже несмотря на то, что ты сделал из меня полного мудака. – Он улыбнулся и застенчиво опустил голову. Думаю, ему стало стыдно за то, что он прочитал это. Я ничего не сказал. Я ещё никогда в жизни не чувствовал себя таким смущённым. Я просто пялился в пол, желая провалиться на месте и мгновенно умереть. Конечно, я доверял Чонину, но ещё не настолько. - Почему ты так сильно хотел прочитать его? – спросил я спустя минуту неловкого молчания. - Я хотел узнать тебя получше. Всё о тебе, даже о твоих родителях и твоём прошлом, о чём ты мне никогда не рассказывал. И теперь я всё знаю, потому что прочитал твой дневник. Я видел капли слёз, засохшие на его страницах, и я тоже плакал, потому что мне было мучительно больно. Я хотел пойти в ванную и обнять тебя, и даже поцеловать, если бы ты позволил мне, чтобы избавиться от этой боли. Думаю, это и есть любовь. – Последние слова он произнёс так, будто разговаривал сам с собой. - Любовь? – Это слово звучало для меня странно, потому что я не умел выражать свои чувства и не привык это делать. - Я люблю тебя, Кён-а. Прости, что так долго не мог признаться в этом. Я любил тебя очень долго, и теперь я просто уверен в этом. – Он говорил об этом так свободно, что я раскрыл рот от изумления. - Чонин-а… Я… - я не мог вымолвить ни слова, поражённый услышанным. Он медленно поднялся, закрыл дневник и положил его на мою незастеленную кровать. Я чувствовал себя виноватым, потому что месиво из мыслей в моей голове не позволяло мне сразу же на это ответить. Он подошёл ко мне ближе. - Я люблю тебя, я так сильно люблю тебя! Ничего, если ты пока ещё не любишь меня, но раньше я ещё никогда не испытывал таких чувств к кому-либо, кроме тебя. Даже когда мы были маленькими, я уже чувствовал что-то, когда находился рядом с тобой. Не думаю, что я смог бы жить дальше, если бы ты вдруг пропал куда-нибудь, если бы тебя не было рядом со мной. И ты единственный, с кем я был таким счастливым. – Я растаял в его объятиях, закрыв глаза. Я уткнулся в его грудь, слушая немного учащённое биение его сердца, и это придало мне сил, чтобы решиться выразить свои чувства: - Я… Я тоже люблю тебя, Чонин-а. - Правда? - Конечно, я бы не стал говорить это кому попало. И вообще, я не думаю, что когда-то говорил это так свободно… Должно быть, ты на самом деле нравишься мне, да? – я издал короткий сдавленный смешок. - Прости, что читал твой дневник. - Всё нормально, но если ты хотел узнать о моём прошлом, я должен был рассказать тебе сам. Это не так уж и сложно. И моя жизнь была намного терпимее, чем я описывал в дневнике. - Нет, ты всё равно не должен мне рассказывать. - Чонин-а, честно говоря, я был счастлив, когда мои родители развелись, потому что папа стал уделять своё внимание только мне одному. А теперь мне приходится бороться за его внимание. Знаю, слишком эгоистично не думать о папином счастье, но я ведь тоже хочу быть счастливым. - Тебе… плохо из-за этого? - Не сейчас, потому что ты сделал меня счастливее, Чонин-а. Ты сделал мою семейную жизнь счастливее, потому что я всегда мог видеть тебя, когда хотел. Как сейчас. – Я почувствовал, как предательская слеза сползла с моей щеки и впиталась в его футболку, когда я прижался к нему ещё ближе. - А когда я ухожу? Ты остаёшься счастливым? - Мне… мне всегда грустно, когда тебя нет рядом. - И ты знаешь, почему? - Потому что… Я чувствую себя одиноким без тебя. Мне нравится… Когда ты так заботишься обо мне. – Я закусил губу, ненавидя себя за свою душевную слабость. - Ты такой милый, когда раскрываешься передо мной. Кёнсу, я знаю, мы с тобой чувствуем себя так неловко друг перед другом, но я хочу исправиться. Я имею в виду, как мы с тобой займёмся сексом, если… - Эй! Кто говорит об этом в такую минуту?! – я отодвинулся от него, снова опустив голову. - Ты заставляешь меня нервничать, говоря об этом так! Айщ, ты меня убиваешь… - А ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым в том, что я обидел тебя. - Я же не имел в виду сейчас, я не хочу заниматься этим сейчас. – Он тоже отвернулся. – Чёрт, я вообще не думаю, что мы готовы к этому! Ладно, давай просто не будем больше говорить об этом. - Да, я не хочу заниматься сексом… Я хочу заниматься любовью… если что. – Мне было не легко посмотреть на него в этот момент. - Заниматься любовью? О боже, мы что, живём в 80-ых? - Но разве секс не звучит как-то… Даже не знаю… Короче, забудь. - Нет, я понял, что ты имел в виду. Думаю, нам стоит и правда заниматься любовью, а не сексом, потому что мы любим друг друга. - Ах, хватит, ты смущаешь меня, - я покраснел, теребя подол своей футболки. - Почему ты смущаешься? Мы же здесь наедине, так? - Поэтому и смущаюсь. Я не хочу нечаянно сделать то, что отпугнёт тебя от меня и что заставит тебя думать обо мне как о странном человеке. - Ты это серьёзно? Сколько я тебя уже знаю-то? - 12 лет. – Теперь это звучало совсем по-другому. Такой большой срок. - Так вот, чего ты тогда смущаешься? Этого не было, пока мы не начали встречаться. - Не знаю, может, тогда мы просто были несерьёзны. Он замолчал на секунду, думая, что сказать. - Это правда. Но ты должен помнить, что я люблю тебя и буду любить, что бы ты ни сделал! Когда для этого придёт время… без всяких шуток… в общем, когда придёт время и что бы ни случилось, я никогда не подумаю, что ты странный. Это не значит, что у меня уже что-то было раньше, нет. Ну, было, но максимум с моей правой рукой, и… - Ты прикасался ко мне рукой, которой дрочил?! - А разве ты не прикасался ко мне такой же рукой? - Д-да… - Я вздохнул и опустил взгляд. - Ну вот. Мы оба замолчали и покраснели, как раки на сковородке. Кстати о сковородке. - Эм, может, приготовить тебе что-нибудь? Хочешь кушать? – спросил я. - Да, звучит неплохо. Я люблю твою еду даже больше, чем мамину.