Kastrating Kai

Дорогой дневник, Ах, я так счастлив! Меня приняли в Университет Yonsei пару месяцев назад, но я забыл написать об этом. Я всё ещё не уверен, в чём буду специализироваться, но всё нормально. Я выясню это позже. А Чонина приняли в… я до сих пор не знаю, куда. Он не хочет говорить мне об этом. Обещал рассказать на выпускном. Который уже завтра. Моё сердце бьётся так быстро… После каникул мы разойдёмся по разным дорогам. Запись в дневнике До Кёнсу, 18 лет.

Февраль. Выпускной. Наверное, я должен написать здесь что-то, потому что последний раз я писал, когда был летний школьный фестиваль. Я правда был очень занят все эти месяцы. Нужно было готовиться к вступительным экзаменам в колледже, и это отнимало у меня очень много времени, а ещё я наконец-таки сдал на права, и теперь Чонин не должен возить меня на своей машине. И ещё мне исполнилось восемнадцать, и Чонину тоже. Да, восемнадцать в значении восемнадцать, а не по корейским меркам. Да, и я поступил в Йонсей, но там же учится и Лухан, и я чувствую себя немного неловко. Ладно, буду просто избегать его. Ах да, раз уж я заговорил о бесявых людях, Крис и Тао теперь встречаются. Когда Крис приходил навестить нас около четырёх месяцев назад, он притащил с собой Тао. Как такой умный ребёнок, как Крис, клюнул на Тао? Он же… не такой уж и умный. Вообще-то, это довольно забавно, потому что Крис тупой в жизни, но умный в школе, а Тао очень умный в жизни, но тупой, как пробка, в школе. Теперь, когда Тао трахается с Крисом, он перестал ныть, что не трахается с ним, и их вечные ссоры с Бэкхёном прекратились. Это очень хорошо, потому что они нереально бесили меня. Особенно, когда Чанёль встревал в их споры. Но я всё ещё чувствую себя неловко рядом с ними. Чонин говорит мне быть дружелюбнее, но я просто не могу. Мне кажется, что если я скажу что-нибудь, то они разозлятся или что-то ещё. Я как будто откололся от собственной компании друзей, но я единственный, кто мог отколоть сам себя от них. Но это нормально, потому что совсем скоро мы разойдёмся с ними навсегда, так что мне и не нужно больше беспокоиться об этом. Даже хорошо, что я откололся от них, ведь так расставание будет менее болезненным. Знаю, Чонин – это моя единственная привязанность в этой школе, но это совсем другое, и я не смогу избавиться от него так же, как и от всех. Кстати говоря, он и правда не хочет говорить мне, куда поступил. Он сказал, что расскажет, когда «время придёт». Думаю, он просто боится моей реакции. Он знает, что я поступил в Йонсей, но каждый раз, когда я говорю об этом, он быстро сменяет тему и не смотрит мне прямо в глаза. Скоро я закончу эту книгу. Думаю, что отдам её Чонину в ночь перед тем, как мы разойдёмся. Кажется, я уже говорил об этом раньше, но я просто хочу, чтобы он помнил обо мне. Это книга о наших отношениях, и я правда хочу, чтобы он знал и помнил, что я о них думаю. Я хочу, чтобы он прочитал все эти «записки параноика», и стихи, и каждое предложение в этой книге. Я хочу, чтобы он знал, что я не хочу терять его так же, как он не хочет терять меня. Знаю, мы не увидимся с ним очень долгое время, но я уверен, что наша любовь достаточно сильна даже для этого. Это правда, Чонин, и если ты сейчас читаешь это, то просто знай, что я люблю тебя очень сильно, и я не думаю, что когда-либо в жизни смогу полюбить кого-то сильнее, чем тебя. Ты заставляешь моё сердце биться чаще даже спустя столько времени, и я просто… Чёрт, Чонин, я плачу… Видишь эти засохшие капли на страницах? Видишь размазанные чернила? Это всё из-за тебя… Так что я надеюсь, что ты не изменяешь мне, будущий Чонин. Потому что я правда надеру тебе задницу, если это так. Нет, не надеру, потому что если я узнаю об этом, то буду слишком занят, пытаясь подавить безудержное желание покончить с собой. Если ты всё ещё не знаешь, что значишь для меня, то надеюсь, что в этом тебе поможет разобраться окончание этой книги. Может, действия сильнее, чем слова, но иногда всё же удобнее выразить свои чувства в 1,383,741,043,018,347,981,703,871,980 словах. Ладно, я закончил с этим сопливым любовным признанием… Не считая этих слёз, я чувствовал себя обычным озабоченным подростком. Ах, сегодня же выпускной. Лучше перейти к повествованию, потому что это книга и всё такое, но я и правда пишу не очень хорошо. Кажется, я прыгаю во времени, потому что это вроде бы как мой второй дневник. Я могу рассказывать о том, что случилось вчера, и вдруг перепрыгнуть на то, что я делаю прямо сейчас. Извините за это, Чонин и все, кто, возможно, будет читать этот кусок дерьма. Спасибо, что уделили внимание, но эта книга вообще-то не предназначалась для других людей, кроме Чонина, так что если тебе не понравилось, я извлеку из тебя внутренности. А может, я отдам это своим будущим детям. Знаю, это так тупо, но такой уж я и есть. Чёрт! Я опять съехал с темы, сорри, сорри, сорри, сорри. Так вот, во время выпускного я занял место в аудитории, одетый в свою форму, весь такой красивый, специально для выпускного. В нашей школе нет этой дебильной одежды и плоских шляп, которые я видел в американских шоу, мы просто носим форму. Чонина не было рядом со мной, потому что наши фамилии по списку не вместе. Ну, пока не вместе. Я мечтаю, что однажды мы будем носить одну фамилию. Знаю, это как бы обычай гетеросексуальных пар, но я не против взять его фамилию. Ким Кёнсу звучит мило. С другой стороны, До Чонин… Всё-таки Ким Кёнсу звучит лучше. Плохо, что Корея не поддерживает однополые браки, поэтому мы не можем официально закрепить наши отношения. Бэкхён рассказывал, как им с Чанёлем устроили взбучку за то, что они всего лишь легонько поцеловались в автобусе. Айщ, как же раздражает это старомодное общество! Надеюсь, что когда мои дети вырастут, то они будут менее ограничены в свободе, чем мы. - Бён Бэкхён, - объявил директор, и я увидел уверенно шагающего парнишку, которого тихонько поддерживал Чанёль, сидевший на четыре ряда дальше меня. Не хотелось бы признавать, но они реально клёвые как пара. Даже несмотря на то, что Бэкхён раздражает меня иногда, они клёвые. Бэк получил свой диплом и вернулся на место, подмигнув своему парню. Я конкретно дрожал, но не от холода, а от нервов, которые не в меру шалили и заставляли мой живот неприятно урчать. Я продолжал оглядываться по сторонам, чтобы увидеть лицо Чонина, потому что это успокаивало меня, но я не мог делать этого постоянно, иначе люди подумали бы, что я смотрю на них. Не вызывайте меня. Не вызывайте меня. - До Кёнсу. – Моё сердце заколотилось ещё сильнее, и я думал, что вот-вот упаду в обморок. Я сейчас умру. С дрожащими ногами, я поднялся и едва не упал, но притворился, будто делаю шаг. Спокойствие. Я закусил губу, глядя всё время вперёд, чтобы не отвлекаться. Кое-как я добрался до сцены, потряс руку директора, уважительно кивнул ему, взял диплом и вздохнул с облегчением, обратив свой взгляд в аудиторию, и это была моя самая ужасная ошибка, потому что я встретился им с Чонином. Он улыбался мне своей красивейшей улыбкой, а когда заметил, что я смотрю на него, подмигнул мне и изобразил сердечко руками. Я просто отвёл взгляд и быстро сел на место, чувствуя, как мои щёки пылают. Просто невероятно, как один его взгляд может превращать меня в маленькую, пылающую от стыда кучку дерьма. Чувства такие ужасные. Потом вызвали Тао, потом ещё несколько человек, и наконец, Чонина. Когда прозвучало его имя, я оторвался от своих ногтей, из которых выковыривал грязь, и уставился на его спину, которая прошагала мимо меня и остановилась на подиуме, развернувшись. Его причёска так сексуально смотрелась в свете прожекторов. Как жаль, что мы не сможем «отпраздновать» сегодня ночью. Папа забирает меня куда-то. Как бы я хотел сорвать с него эту форму зубами… Упс, я не должен был писать это. Но это была ручка. Ну блять. - Кёнсу! Чонин! – позвали нас мои родители, когда все уже начали расходиться. Его родители тоже были с ними, и я кивнул им, поприветствовав. Чонин подошёл ко мне и немедленно взял меня за руку. - Поздравляем вас! Пойдёмте, пообедаем вместе. Раз уж твои родители вместе для такого случая, то мы можем устроить большой семейный обед, да же, Кёнсу? Всё нормально? – спросил отец Чонина, и я кивнул, немного в шоке от того, как Мей отпустила моего отца обедать с моей мамой. Может, она и не знает об этом, но как-то пофиг. - Вау, Юкён, я так давно не виделась с тобой! – сказала мама Чонина, когда мы уселись за стол в какой-то тесной кабинке. Мы с родителями сидели с одной стороны стола, а Кимы – с другой. Разумеется, всё это время мы с Чонином игрались ногами. - Я знаю, Хёмин! Последний раз, кажется, когда они были в средней школе, да? Боже, только не это. Я закатил глаза, а потом уставился на Чонина, который приступил к закускам. Я легонько пнул его в голень, и он обиженно посмотрел на меня. - Да, шоу талантов! И нам пришлось пойти туда, потому что эти двое снова ссорились! Я удивлялась, как они ещё остались в живых, ведь они были готовы вцепиться друг другу в горло! Что у них там было-то? А, Чонин уронил леденец, и он прилип к штанам Кёнсу, да? - Да! Ах, они были такими милыми. Знаете, это так забавно, потому что Кёнсу постоянно ныл, как он ненавидит Чонина, а теперь он так сильно его любит. Думаете, они уже… ну, это… - Моя мама старалась понизить голос, но я, блять, сидел почти рядом с ней, как я мог не услышать этого?! Моё лицо быстро покраснело, и я надеялся, что они просто сменят тему. Кажется, Чонин не услышал, о чём они говорят, потому что слишком хотел выиграть нашу войну ног, в то время как я уже почти сдался ему. - О, да, они уже, - кивнул мистер Ким, и все схватились за головы от шока. - Не может быть, Чонин! Где? В нашем доме?! - Что? Что я сделал?! – Чонин как будто вернулся из другого мира, а моё лицо стало ярко-малиновым, потому что его отец только что, блять, рассказал им. - Ты делал… это с Кёнсу?! - Кёнсу, это правда? – Моя мама накрыла рот ладонью, а папа просто молчал, потому что он и правда не любил говорить о геях. Может, я должен быть благодарен ему за это прямо сейчас… - Ну пап! – Чонин закрыл лицо руками в ужасе. - Так было или нет? – спросили две женщины в один голос. - Да было, было! Я буду честным, потому что они уже взрослые, так вот, около года назад, когда я вернулся домой, это было слишком очевидно, так что вот, - объяснил мистер Ким, и Чонин приложился головой об стол. - О, мой малыш! Вы же использовали контрацептивы, да? Ты же не беременный, да? – Мама потянулась через папу, чтобы потрогать меня, но я отодвинулся. - Я не девчонка, мама! Ай! Не трогай меня! - Эй, не груби матери, - оборвал меня папа, и я застонал. - Это так неловко! Можно мы не будем говорить о… нашей сексуальной жизни? Пап, ну хватит! Теперь Кёнсу не будет доверять тебе! Извинись перед ним! – Чонин подбежал ко мне, чтобы накрыть мои уши руками. - Но они бы всё равно когда-нибудь узнали! Чонин, не будь таким ребёнком. Тебе восемнадцать, так что смирись с этим, как мужчина! – Он вздохнул, оторвался от моих ушей и плюхнулся на место, нахохлившись. - Так… - Простите, вот ваш заказ. – Я был как никогда благодарен официанту, который всех заткнул в один миг. Потом весь обед царила неловкая тишина. Я ковырялся в рисе, иногда поглядывая на Чонина, который делал то же самое. - Ну… эм… простите, но на самом деле мы все собрались здесь, чтобы рассказать вам о выборе колледжа для Чонина. – Мистер Ким прочистил горло, прежде чем начать, и все перестали есть. - Ну, и куда он поступает? – спросил я, жутко заинтересованный. Это был момент истины. - Я поступаю… в… эм… - Чонин замолчал, уткнулся в свою тарелку и вздохнул так, что у меня кольнуло в груди. - Мы отправляем его в Гарвард изучать медицину. Мы уверены, что это самый лучший колледж в мире, потому что сами учились там. Прости нас, Кёнсу-я… Но мы сделали уговор. Он будет учиться там четыре года, а потом переведётся в Йонсей. Ты как? Мы правда хотим, чтобы вы были вместе, но учёба на первом месте, ты же знаешь, да? Чонин будет слишком занят учёбой, чтобы стать хирургом, так что у него вряд ли даже время будет, чтобы изменять тебе, - объяснил мистер Ким, но моё сердце всё равно разболелось, потому что четыре года – это всё-таки очень много. Гарвард находится в Америке. - А что насчёт английского? Он знает его достаточно хорошо, чтобы учиться там? – неожиданно спросила моя мама. - Вообще-то он и правда хорош в английском, мам, а пару месяцев назад мы начали ходить на дополнительные занятия. Теперь я знаю, зачем, - грустно сказал я, не поднимая взгляд. Это правда больно, я знал, что это будет где-то за границей, но это всё ещё ранит меня. Это всё ещё заставляет меня чувствовать себя дерьмом. Я был ещё так не готов отпустить его в эту грёбаную Америку. Америка клёвая, и всё такое, но я хочу, чтобы он остался со мной. Я хочу, чтобы мы были вместе. Не думаю, что выживу за эти четыре года. Я вообще не знаю, как жить без него. Жизнь так несправедлива. Я начал шмыгать носом, стараясь не сломаться на виду у всех. Это было слишком для меня. Весь этот год, проведённый с ним, был похож на сон, но колледж, в который он поступает, - это огромный сигнал будильника. Мне не нравилось то, как всё происходит. - Кёнсу… ты же не злишься, правда? Кёнсу, почему ты не смотришь на меня? – Чонин потянулся через стол и взял меня за руку, из которой в какой-то момент выпала палочка для еды. Не прикасайся ко мне так нежно. Не говори так мягко. Не заставляй меня любить тебя ещё сильнее, чем я уже люблю. От этого мне будет только труднее отпустить тебя. Слеза скатилась по моей щеке в чашку с давно забытым рисом. - Он плачет, Мёнсу, - шепнула моя мама папе. Сейчас правда не время смущать меня, мам! Это заставило меня заплакать ещё сильнее, и мне хотелось просто встать и уйти, но тут были мои родители, которые заблокировали мне выход. - Кёнсу-я… Ты в порядке? – Я почувствовал тёплую ладонь Чонина на своей щеке, которая пыталась заставить меня посмотреть на него. Прекрати… Конечно, я не в порядке. - Я хочу домой… - пробубнил я. - Что? – спросил кто-то, но было слишком трудно одновременно контролировать слёзы и анализировать, кто говорит. - Я хочу домой! Я хочу лечь спать и никогда не просыпаться, потому что совсем скоро, когда я открою глаза, Чонина уже не будет здесь, а я не хочу этого! – Я повысил голос, чем немало всех удивил. - Прости, Кёнсу, но неужели ты думаешь, что я сам хочу уезжать?! Ты что, думаешь, что это мой выбор? – Чонин выглядел преданным, и я немного пожалел, что раскричался, но эмоции, которые переполняли меня, не давали мне нормально мыслить. - Кёнсу, смирись с этим, это же всего четыре года. Думай о своём будущем, а не о Чонине всё время. – Голос папы звучал раздражённым, и от этого мне стало ещё хуже. Знаю, я был эгоистом, но любовь всегда делает из людей эгоистов, и я познал это на собственной шкуре. - Я з-знаю… но я н-ничего не могу с этим поделать! Я п-просто так сильно люблю его! Мне страшно… Я не хочу, чтобы он бросал меня… не сейчас. Я нуждаюсь в нём. – Я начал задыхаться, и, кажется, люди уже пялились на нас, но мне было не до этого, как я мог думать о ком-то кроме Чонина? Когда реальность становилась всё ближе и ближе, мне было всё труднее и труднее принять её. - К-Кёнсу… Прости меня… Айщ, я такой идиот! Пожалуйста, не злись на меня, я тоже тебя люблю. Я боюсь так же, как ты, я ведь даже не знаю, что эта Америка из себя представляет! – Голос Чонина звучал таким же грустным, как и мой, и он, кажется, тоже плакал, но я не видел, потому что был слишком ослеплён собственными слезами. - Ну вот, теперь они оба плачут. Что будем делать? – услышал я усталый голос мистера Кима. - Они справятся. Четыре года – это ничто, - ответил мой отец. - Да, но они так переживают… Может, это была плохая идея, Ховон? Чонин не должен ехать в Гарвард, как и мы, он может тоже поступить в Йонсей… - Нет! Ты же знаешь, как трудно поступить в Гарвард, даже американцам! Мы не позволим им разрушить их будущее. Думаю, оно того стоит. - Я тоже. - Да, образование на первом месте. Потом они могут воссоединиться, жить вместе, пожениться или что там сейчас дети делают. – Они все согласились с этим, но я почти не слушал, потому что пытался побороть себя и не перелезть через весь стол к Чонину в объятия, чтобы плакать с ним вместе. - Ладно, ладно, вы двое. Поехали по домам, пока вы не выставили себя дураками ещё больше, - вздохнул мой папа, и они с мамой вместе поднялись из-за стола. Когда мы все вышли на улицу, я схватил Чонина за руку и уткнулся носом в его шею. Слова были не нужны. Наши глаза опухли, и мы, наверное, выглядели смешно, но это не имело значения, потому что мы должны были провести лучшее время, которое нам осталось, вместе. - Хорошо, парни, вы наконец-то успокоились, - улыбнулась миссис Ким, когда мы шли к парковке, и потянула меня за рукав: - Слушай, только не говори своим родителям, но меня и мистера Кима не будет дома всю следующую неделю до полуночи, потому что у нас много дел в госпитале. Так что ты можешь приходить к нам, когда захочешь. Нам правда жаль, что так вышло, и поэтому мы хотим дать тебе полный доступ к нашему дому и Чонину, пока он не уехал. – Я кивнул, благодарный Кимам за это, хотя мы и так каждый раз пользовались их отсутствием. - Спасибо, - шмыгнул я и вытер оставшиеся слёзы рукавом. Я взглянул на Чонина, и он быстро придвинулся ко мне, чтобы поцеловать, пока родители отвлеклись. Мне хотелось продолжения, но мы, к сожалению, ехали домой в разных машинах. Что ж, это будет трудно, не сомневаюсь, но мы точно справимся.