Kastrating Kai

Дорогой дневник, Что ж… это твоя последняя глава. Это так сладко и горько одновременно. После этого я официально прекращаю писать ежедневные стихи и делать записи. Чонин уезжает завтра, так что я хочу отдать дневник и книгу ему. Я правда надеюсь, что ему понравится. Я надеюсь, что это поможет ему не изменять мне. Я надеюсь, что он будет думать обо мне, так же, как и я думаю о нём. Даже просто мысль о том, что когда-нибудь мы снова будем вместе, поможет мне, я точно это знаю. Но я всё равно боюсь, что Чонин бросит меня. Он талантливый, гениальный и восхитительный. Я ничто по сравнению с ним. Вот почему отпускать его в Америку к этим милым американским докторишкам… Мне не нравится это. Я не хочу терять тебя, Чонин-а… Пожалуйста, не забывай меня. Запись в дневнике До Кёнсу, 18 лет.

Сейчас я начну последнюю главу. Она… Вся посвящается тебе, Чонин. Я хочу, чтобы ты почувствовал любовь, которую излучают эти грёбаные страницы, ладно? Если ты ни разу не заплакал, прочитав эту книгу, то позвони мне и порви со мной прямо сейчас. Даже если мы и не вместе, когда ты читаешь её, это не значит, что твой телефон не работает. Знаю, в дорамах люди не разговаривают по телефону, когда разлучаются, но это, блять, не дорама. Это жизнь. Ты – моя жизнь, и если ты отнимешь её у меня, я умру и отхерачу тебя за то, что ты хотел моей смерти, понял? Сейчас я плачу. Знаю, я всегда шутил, когда писал эту книгу, и говорил всякие глупости, и переделывал всё в песни, и объяснял всё по-смешному, чтобы ты улыбался, читая это, но сейчас я абсолютно серьёзен. Последние пару глав я и правда был серьёзен, если ты не заметил. Знаю, в начале эта книга была такой забавной. Я сам перечитывал её и ржал, как ненормальный. Она заставила меня задуматься о том, к чему мы привыкли и как выросли, не только как пара, но и как люди. Я был маленьким шестнадцатилетним девственником, когда начал эту книгу. Вообще-то, она задумывалась как план мести тебе, но… твою мать, Чонин… Я влюбился в тебя так сильно, что от этого даже больно. И мне всё ещё больно. Ты и не представляешь, как моё сердце разрывается от боли прямо сейчас. А может, и представляешь, если любишь меня так же сильно, как я тебя. Я даже не знаю, что ты чувствуешь на самом деле, потому что я – это не ты. Конечно, мы были интимно близки много раз и думали, что мы – одно целое, но мы всё же никогда не знали мыслей друг друга. Ну, сейчас ты знаешь, о чём я думал, потому что я записывал сюда каждую свою мысль из головы, но ты понятия не имеешь, о чём я думаю в данный момент и что чувствую. Знаешь, что я чувствую прямо сейчас? Моё сердце готово вот-вот взорваться. Я лежу на кровати рядом с тобой, и мы занялись любовью в последний раз за эти четыре предстоящих года. Четыре грёбаных года, Ким Чонин… Ты выглядишь таким милым, когда спишь, ты знал об этом? Я думал, что это я засоня, но ты уснул сразу же, как только кончил. На этот раз мы не пользовались презервативами, и ты всё ещё внутри меня, потому что захотел чувствовать меня как можно дольше. Мне не очень удобно писать в таком положении, но, наверное, только потому, что я люблю тебя, я могу с этим смириться. Наверное, я даже смогу вытерпеть жизнь без тебя, но это не значит, что это совсем не больно. В моём сердце нож, который ты воткнул в меня, когда впервые сказал, что уезжаешь. Ты знаешь об этом, потому что с тех пор ты каждый день говорил мне, как сильно будешь скучать и как сильно ты меня любишь. В твоём сердце тоже есть нож. Но в этом не моя вина, ты сам его туда воткнул. Ты крутишь оба этих ножа, продлевая боль и не давая нашим сердцам излечиться, но я знаю, что тебя контролируют. Ты не хочешь делать этого, но жизнь заставляет. Жизнь надругалась над нами, я знаю. Жизнь – не сказка, и это я тоже знаю. Но она может приносить счастье, если ты заставишь её. Так что не переставай любить меня. Не позволяй жизни победить. Она просто хочет увидеть, как разрушаются наши отношения, но мы можем справиться с трудностями, которые принесла нам разлука, и обрести счастье, которым жизнь наградит нас. Ты понимаешь, о чём я? Я не знаю, читаешь ли ты это сейчас и что чувствуешь, но несмотря на то, что это звучит довольно грустно, в самой глубине своего сердца я знаю, это правильно, что мы сейчас не вместе, следуем к своей мечте, учимся и всё такое, и я надеюсь, что ты чувствуешь то же самое, даже сейчас. После шторма всегда выглядывает солнце, правда же? А может даже и радуга появиться, чтобы показать всем нашу гейскую любовь. Знаешь, вообще-то я не гей, а би. Я никогда не говорил тебе об этом, чтобы ты не злился, но это правда. Мне так-то нравятся девчонки, я понял это (посмотрев кучу порнухи) и не встречался бы с ними, если бы они мне не нравились. Ты же знаешь, как я придирчив к отношениям. Да, у меня нет друзей-девчонок, но может, это даже и хорошо. Меньше конкуренция за тебя. А ещё я знаю, что ты не би. У тебя было много друзей-девчонок, но ни одной девушки. Может, поэтому, когда мы перешли в старшую школу, ты всех их отшивал. Это было потому, что они все западали на тебя? И что вообще случилось с Солли? Подожди, я забыл, что ты не можешь ответить мне прямо сейчас, так что позвони, когда сможешь, и мы обсудим это. Фух, ну и речь я тут задвинул. Это же книга, я знаю, и я буду писать, как обычно. Я опишу, что делаю прямо сейчас, в настоящем времени. Я больше не буду обращаться лично к тебе, так что прости, если это звучит странно, ведь всю первую часть этой главы я просто записывал сюда для тебя всё, что крутилось в голове. Прямо сейчас я вздыхаю, ероша волосы Чонина одной рукой и записывая это в свою книгу другой. Его чёрные волосы такие мягкие, и я продолжаю делать ему причесон пальцами. Это звучит глупо, и я слегка смущаюсь описывать всё, что делаю с ним. В конце концов, он спит. Я вспомнил, чем мы недавно занимались, и это явно был секс, потому что я уже упоминал об этом в своём гигантском монологе. Ладно, технически это всё ещё монолог, потому что я здесь единственный говорящий, но уже не с Чонином. Сейчас мы у меня дома, впервые. Отец, Мей и Ая поехали к Лухану и Крису в квартиру, которую они недавно им купили. Лухан выбрал специальность «Физика», сумасшедший утырок. Конечно, предмет, который я больше всего ненавижу, – это его специалитет. Крис тоже учится на дебильного социального работника. Клянусь, Бог специально выбрал Мей и этих трёх троллей для папы, чтобы наказать меня. - Чонин-а, - прошептал я и погладил по щеке, прежде чем заменить пальцы губами. – Я правда надеюсь, что тебе понравится эта книга. Я вложил в неё сердце, разум и душу. Ты узнал эту песню TVXQ? Ну вот, опять я разговариваю сам с собой, как идиот. Я должен остановиться. - Не останавливайся, - неожиданно ответил он, и я подпрыгнул, размазав последнюю «я» по странице книги. А пишу я ручкой, так что стереть не получится. Может, просто не надо писать всё, как есть. Я слишком часто меняю стили в этой книге. Я самый плохой писатель в мире. - Ты что, пишешь книгу прямо сейчас? Про что? – Он поднял на меня взгляд и улыбнулся этой потрясной мозговыносящей улыбкой, и я едва не задохнулся, прежде чем ответить. - Ну, только что я составил целый монолог в последней главе, а сейчас пишу то, что происходит в данный момент, - сказал я, и его улыбка стала ещё шире. - Хочешь написать, что сейчас случится? – Он наконец вышел, оставив меня с чувством пустоты внутри себя, стал на четвереньки и навис над моим всё ещё обнажённым телом. Я застыл на долю секунды, но эта новая позиция мне даже понравилась. - Ну и что же сейчас случится? - Я буду заниматься с тобой любовью, пока не взойдёт солнце. Я просто хотел набраться сил, поэтому и вздремнул. Их же не будет до завтра, да? Так что нас ничто не остановит. – После этого он наклонился ко мне и осторожно отложил книгу в сторону, в то время как я продолжал писать. - Но Чонин-а… Я хочу написать, что будет происходить прямо сейчас, чтобы это было хорошим воспоминанием после всего грустного дерьма, которое я тут написал. - Ты серьёзно хочешь писать, занимаясь чем-то подобным? Думаю, твой почерк будет размазанным, потому что я буду трясти кровать, как землетрясение. Землетрясение, вау… Я вернулся. Чонин и правда не останавливался до самого утра. Сейчас около пяти часов и, кажется, он опять отключился. Вау, думаю, это был самый лучший секс в нашей жизни. Все пять раундов были лучше, чем когда-либо ещё. Правда, он зациклился на одной позиции, где он у изголовья кровати, а я седлаю его. Он говорит, что ему так нравится больше всего, потому что он может видеть меня во всей красе, да и технически никто из нас не сверху. Мы можем смотреть друг другу в глаза всё это время. А ещё ему нравится, когда я обнимаю его и целую в этой позиции. Даже если я как бы и снизу, ему всё равно надо, чтобы я всё время обнимал его, целовал и разговаривал с ним, если только мы не слишком оглушены собственными стонами. И конечно же, он говорит «Я люблю тебя» около пятидесяти раз, и никогда не говорит о чём-то грязном, потому что грязные разговоры не дают ощущения того, что мы занимаемся именно любовью, а не сексом. Он правда очень романтичный, намного больше, чем я, я понял это сейчас. Мы вместе смотрели «Reply 1997», и он выплакал все глаза, потому что «их любовь идеальна». Он хочет, чтобы у нас было так же. Чтобы мы встретились снова и были вместе, как они. Они так долго не виделись друг с другом и даже не разговаривали, но им всё же удалось быть вместе в конце. Я опять начал перебирать пальцами его волосы, шепча ему на ухо, как сильно я его люблю. Хотя он и так знает, ведь не было ни дня, чтобы мы не сказали друг другу об этом. Я знаю, что он любит меня, но от этого мне страшно ничуть не меньше. Я знаю, что он любит меня, но я не уверен, что он будет и дальше любить меня так же сильно, как я думаю. Можно предположить, что будет, но никто не знает точно, правда же? Я могу только ждать и смотреть, пойдёт ли всё это гладко или окончательно разрушится. Совсем скоро он проснётся и пойдёт домой, чтобы забрать чемодан и доехать до аэропорта вовремя. А мне нужно идти в Йонсей и заселяться в общежитие. У меня тоже будет сосед. Это Минсок, мой кузен. Он тоже поступил в Йонсей вместе со своим парнем, Чондэ. Чондэ сказал, что не хочет, чтобы я был одинок, поэтому поселил Минсока ко мне. Честно говоря, они сделали это насильно, потому что я отклонял эту идею около пяти биллионов раз. А они просто не хотели, чтобы я снова ушёл в глубокую депрессию. Но несмотря на всё это, я уже чувствую, что уйду в неё. Последние несколько недель мы ничего не делали, только ходили на свидания и много занимались сексом. Мы просто не могли насытиться друг другом, как и большинство парочек нашего возраста. Но это не было только желанием, мы реально хотели быть как можно ближе. Это больше потребность, чем желание. Мы не увидимся четыре года, так что мне наплевать, что задница болит так сильно. Потому что это был мой последний раз снизу. Я считал каждый раз, когда мы делали это, и получилось около девяноста двух раз за два года. Вначале мы занимались этим только на выходных или когда перепадала свободная минутка, а за последние пару недель мы делали это двадцать пять раз. Мы опять ходили в то кафе-мороженое, в которое мы впервые пошли на свидание, Фройо Энтертейнмент, и это было очень ностальгично. Это словно перенесло меня в те дни, когда я был блаженно влюблён и не беспокоился ни о чём, кроме того, как будут развиваться наши отношения. Но моё сердце не изменилось с тех пор. Оно всё ещё ускоряется, когда бы мы ни были близко, оно всё ещё трепещет, когда он прикасается ко мне, и оно всё ещё любит Чонина. Я знаю, что сердце – это всего лишь мышца, которой наплевать на эмоции, и только мозг контролирует мои эмоции, так что объясню это правильно. Чонин заставляет понижаться уровень серотонина в моём мозгу. Неудивительно, что я так одержим им. Каждый раз, когда мы занимаемся любовью, окситоцин сближает нас, и от этого производительность только повышается. Знаете ли вы, что чем больше люди занимаются сексом, тем ближе они становятся? Я читал об этом в Интернете. Надеюсь, этого хватит на четыре года. Думаю, вазопрессин поможет с этим, правильно? Говорят, это химическое вещество, которое помогает людям долго оставаться в моногамных отношениях. Блин, я правда буду скучать по «урокам анатомии» с ним. Я скучаю по старшей школе, я не хочу идти в колледж. Мои глаза закрываются. Мне нужно идти спать, так что это будет концом книги навсегда. Но я не хочу заканчивать её! Конец книги означает конец важнейшего периода моей жизни. Я так расстроен, я так привязался к этой книге, что не могу перестать писать. Это плохо. Ладно, всё, это последний абзац. Чонин сжимает меня в объятиях всё сильнее, и скоро у меня совсем не останется места, чтобы писать. Я просто хочу дать свои последние наставления Чонину: не забывай, что у меня есть телефон. Не думай, что я поверю, что твой не работает. Будешь звонить мне в десять часов по американскому времени каждый день, иначе я сам позвоню тебе. Не смотри на других мужчин в том плане, в котором я даже боюсь представить. Не забывай, что я знаю, когда ты врёшь: твой голос становится ниже, и ты бубнишь что-то, так что даже не пытайся. Учись хорошо, чтобы эти четыре года не были потрачены впустую. Я буду ждать тебя, так что надеюсь, что ты тоже будешь ждать меня. Я так сильно люблю тебя, Ким Чонин, и не смей сомневаться в этом. Может, когда ты будешь читать это, ты уже не разлюбишь меня, но я буду всегда любить тебя. Я просто не смогу разлюбить тебя, ты приковал меня к себе железными цепями. Повеселись там в колледже, а я буду думать, как сделать твой первый раз незабываемым, если ты знаешь, о чём я. Думаю, это станет стимулом для меня. И ещё слышать твой голос каждый день. А ещё не забывай хорошо питаться. Ты же маленький богатый мальчик, так что у тебя хватит денег на хорошую американскую еду. Я слышал, что в колледже часто едят рамён, так что расскажешь мне, какой он на вкус. Ну вот… Мне ещё так много надо сказать тебе и сделать так много всяких вещей с тобой, но всё это потом, когда мы снова встретимся. Надеюсь, что, прочитав это, ты будешь думать обо мне. Ладно, ладно, я заканчиваю. Прости, что заставил тебя потратить так много времени на чтение этой хрени и, возможно, заставил тебя скучать по мне (потому что зачем ещё тебе надо было читать всё это?), но я просто не мог держать это в себе. Я должен отдать эту книгу тебе, потому что здесь всё о тебе и о том, как я влюбился в тебя, и… Я люблю тебя. Скоро увидимся.

Автобиография До Кёнсу, возраст 16-18.

КОНЕЦ.

Я упал на колени, изо всех сил прижимая книгу к груди. Слёзы текли по лицу, а дыхание обрывалось. Не думаю, что я ещё когда-то в жизни плакал так же сильно. Эта книга заставляла меня влюбляться в него снова и снова каждый раз, когда я читал её, и каждый раз в конце я обливался слезами. Это потому, что я читал её каждый раз, когда скучал по нему, и от этого мне хотелось прикоснуться к нему ещё хотя бы раз. Это заставило меня тосковать по нему все четыре года жизни в Аду. Прошло три года с тех пор, как мы расстались, и с каждым днём становится всё труднее. Это как если бы на мои ноги повесили груз, и с каждым разом он становился бы всё тяжелее и тяжелее. Я прочитал эту книгу десятки раз, если нет, то больше. Я сбился со счёта. Я всегда читаю её вслух; иногда я читаю ему, иногда своему соседу по комнате, иногда своим родителям, а иногда – в одиночестве. Кто я? Я Ким Чонин. Почему я неожиданно заговорил? Я и говорил всё это время, просто я читал свою любимую книгу своего любимого автора.