Голубой - новый черный.

Стоило ли сдерживать себя только ради того, чтобы заполнить пустоту в квартире? Признаться честно, сам Дайки был уверен, что делает именно то, чего ждал от него Рёта. Поцелуй и признание, пусть и не самое многообещающее, но вполне годное для такого человека, как Аомине. Самое странное то, что он действительно делал то, чего хотел в тот самый момент. Сейчас Дайки пытался убедить себя в том, что просто хотел сделать все, чтобы оставить своего назойливого соседа в этой квартире, рядом с собой, только потому, что стряпня его действительно была высококлассной. Аомине вновь бродил по квартире от комнаты до ванной и обратно, пытаясь неосознанно найти хоть какое-то упоминание о Кисе, но он своими же руками слишком тщательно собирал его вещи недавно, чтобы единственным, что напоминало о бывшем соседе, осталась фотография команды из средней школы. И эту фотографию он успел изучить до мельчайших подробностей. Вернее, одного персонажа среди всех. Зажмуренный глаз, плутоватое выражение лица, то, как он сам несколько лет назад касался щеки Рёты, пытаясь его оттолкнуть*. Тогда блондин был еще назойливее, пытался обнять Дайки на этом фото, кажется. Интересно, сейчас бы Аомине сопротивлялся? Скорее всего, только для вида. Решив в конце концов, что скоро прожжет дыру в этой фотографии, но результата это никакого не принесет, Дайки попытался связаться с Сацуки, справедливо рассудив, что она гораздо более искушенная в проблемах отношений, хотябы потому, что является девушкой. И вот, розововолосая энергичная девица, прекрасно отдохнувшая за последний месяц, уже сидит на его раздолбанной потопом месячной давности кухне и с опаской пробует чай, собственноручно заваренный Аомине. - Да, у тебя получается уже немного лучше, Дай-чан. - сказала она, наконец заставив себя сделать глоток и практически сумев сдержать гримасу отвращения. - А Кисе-кун скоро вернется? - Думаю, он не вернется. - выдохнул Дайки уставившись в окно. - В смысле? - Неделю назад он так и сказал. «Я не вернусь. Прости.» - С ума сойти. Ты умудрился его довести? - Сацуки ошарашенно захлопала глазами и выдала шуточку, которых избегала со старшей школы. - Я так и думала, что единственный, кто может ужиться с тобой, это ты сам, Дай-чан. - девушка хихикнула, но, не увидев реакции на свой юмор на лице синеволосого, тут же насупилась. - Может тогда расскажешь, что у вас стряслось? - Он оказался геем. - И все? В этом вся проблема? Не думала, что ты такой сумасшедший гомофоб. - Я не гомофоб, Сацуки. Он признался мне в симпатии. Не совсем в любви, он сказал, что его влечет ко мне или что-то вроде того. И сбежал. - Сам сбежал или ты его выгнал? - Момои вся напряглась от предвкушения очередной жизненной драмы, которых явно недополучила при просмотре всевозможных сериалов. - Сам. Он не появлялся недели три, и я решил его вернуть. И он опять сбежал. Только в этот раз окончательно. - видимо, пейзаж за окном излишне взволновал Аомине, потому что даже через идеальный загар Сацуки сумела разглядеть, что юноша сильно покраснел. - Ну, наверное, он не хочет жить с человеком, который ему нравится, но не испытывает ответных чувств. Это довольно больно, Дай-чан. Когда Тецу отвергал меня в старшей школе, это было очень неприятно. - Я... Я поцеловал его, а он сказал примерно то же, что и ты и убежал. - ТЫ его поцеловал? - от переизбытка чувств Момои вскочила с шаткого табурета и села на корточки перед Дайки, чтобы полностью видеть его лицо. - Эм.. да. Я его поцеловал. И мог бы зайти дальше, но Рёта убежал. - Рёта? Ты начал его по имени называть? Так он тебе тоже нравится? - Я не знаю, Сацуки. Я ничего не понимаю. - Дайки оперся локтями о колени и закрыл лицо руками, начиная причитать. - Он ворвался в мою натуральную жизнь со своим шампунем и прочими гействами. Готовил тут, убирался, пах как манговый пирог, всячески провоцировал меня, наконец. Я сам не понял, как это произошло. А потом он сказал то же, что и ты, про чувства и все прочее, и убежал, хотя я его только поцеловал. Он от каждого поцелуя так сбегает! - От КАЖДОГО?! Так это еще и не первый раз? - Сацуки дернула трясущегося Аомине за руки, открывая его лицо. -Боже, Дай-чан, ты плачешь что ли? - Мне... в глаз что-то попало. - Дайки демонстративно начал пытаться вытащить из глаза несуществующую пылинку. - И да, не первый. В первый раз целовал он. - И ты все это время молчал? Ни слова мне не сказал? - Что мне делать, Сацуки? Что вообще происходит? - Аомине схватил ее за плечи, уже не пытаясь скрывать довольно скупые, но вполне заметные слезы на глазах. - Не понимаю. Он тебе нравится, а что с той девушкой из клуба? - Эта девушка и есть Рёта! Момои ничего не осталось, кроме как крепко обнять этого переросшего ребенка, трясущегося в ее руках от нарастающей истерики. Когда он плакал в последний раз? Последний раз, наверное, на том матче Сейрин и Ракузан, когда Кагами полностью вошел в зону. Но так сильно он плакал только в детстве. Сацуки даже не была уверена, что была свидетелем чего-то подобного, хоть и знала Дайки чуть ли не всю жизнь. Видимо, он и не изменился с детства ни на грамм, раз плачет так самозабвенно из-за чего-то важного. Кисе Рёта, коварный искуситель, что же он сделал с Дай-чаном? --- - Эм... Извините, а о Кисе Рёта по-прежнему нет вестей? - Решившись на крайние меры, Дайки начал терроризировать младшекурсников, пытаясь отыскать человека, все сильнее захватывающего его разум. Номер Кисе телефонные службы сочли заблокированным, потому приходилось искать так. Сацуки была права в тот вечер, Аомине и сам уже не мог скрывать от себя влечения к Рёте. Он бы не вел себя ТАК, если бы его к блондину не влекло. Бесцельное шатание по городу и бесконечные телефонные звонки, впрочем, никаких результатов не приносили. Кисе не появлялся на учебе с тех самых пор, как ушел из квартиры в последний раз. Оставалось только надеяться, что тот неприятный тип не убил его и не похитил в сексуальное рабство, во что Дайки с каждым днем все больше верилось. От одной мысли, что потные сальные пальцы Хасегавы ласкают вожделенное тело Рёты, вытворяя с ним все, что только заблагорассудится этой горилле, все ближе двигала дайки к грани безумия, а ежедневные недоуменные лица его одногруппников, все так же пожимавших плечами на вопросы о Кисе, приводили еще и в ярость. Но в этот раз все было иначе. В этот раз на его вопрос ответ нашелся. В этот раз на квартире одного из младшекурсников его встретили сразу несколько парней и девушек. Они с отвратительными ухмылками обступили Дайки, которого все они уже успели запомнить, еще прежде, чем тот задал свой постоянный вопрос. Один из них, высокий брюнет с поросячьими глазками, протянул Аомине журнал и, гнусно хихикнув, произнес: - Думаю, ему уже не до учебы. Синеволосый вырвал журнал и принялся рассматривать страницы, на которых он был открыт. Рёта, совершенно обнаженный, раскрасневшийся, лежащий на столе в самых разных позах, не дающих стороннему наблюдателю простора для фантазии. Эротичный до безумия и невероятно сексуальный. На некоторых фото Кисе был запечатлен со всевозможными эротическими игрушками, на некоторых, его хватали толстые пальцы Хасегавы. Эти пальцы Дайки уж точно мог узнать из миллиона. А еще там были синяки и кровоподтеки, слезы на глазах блондина. Так значит, все таки продался в рабство к этому ублюдку? Бакакисе! Променял человека, готового ответить взаимностью на его чувства, человека, которого он сам, кажется, любит, наконец, на похотливую гориллу, которая без зазрения совести готова была выложить столь развратные фотографии только ради того, чтобы заработать побольше денег. Дайки оттолкнул пару ребят из обступивших его и выбежал из квартиры. Все его самолюбие требовало выяснения происходящего. Того, почему его променяли на это. - Ты вообще был искренен со мной, Рёта? - вертелся в голове один единственный вопрос, пока Дайки лихорадочно отцеплял велосипед, а затем мчался на нем по узким улочкам города. --- Не успел Хасегава насладиться шикарной кубинской сигарой, подаренной ему одной из моделей, вернувшейся оттуда со съемок, как в дверь ворвался беспардонный загорелый паренек, который брызжа слюной начал что-то ему кричать. Продюсер узнал его даже не столько по довольно запоминающейся внешности, сколько по напористости и наглости, с которой он в очередной раз появлялся в его жизни. Только вот с дикцией проблема. И этот парень действительно начал его доставать. - А теперь успокойтесь, молодой человек, и объясните нормально, зачем пришли. - устало выдохнув произнес он и отложил сигару. - Я не понимаю, что Вы хотите. Аомине швырнул на стол раскрытый журнал и попытался отдышаться, пока поросячьи неприятные глазки продюсера насмешливо скользили по явно знакомым ему картинкам. Хасегава не дал ему возможности окончательно прийти в себя, быстро поняв причину возмущения загорелого паренька. - Ну, знаете, он сам виноват, что так получилось. - САМ? - Если бы он пришел после того, как Вы его насильно выволокли отсюда, то и фотографий бы не было. - Так он не пришел? - глаза Дайки постепенно пытались вылезти из орбит от новой информации. - Естественно. Если честно, я думал, что он проводит это время с Вами, молодой человек. В любовном гнездышке или ссорах. В любом случае, на работу он так больше и не явился. Правда, все неустойки в контракте он оплатил неделю назад, но сделал это через банк, что очень невежливо. Так он и от Вас сбежал? - Это не твое дело, горилла! - вспылил Дайки, который по сути не совсем понимал, как реагировать на происходящее, поэтому выбрал самую привычную ему эмоцию. - Зачем ты вообще это начал!? - О, глупый малыш Рёта хотел взять отпуск для учебы, но я же не могу отпустить ведущую модель. - Не называй его так, горилла! - теперь для вспыльчивости уже было самое место. Плохо соблюдая субординацию, Аомине схватил Хасегаву своими ручищами за грудки и намеревался уже врезать ему хорошенько, чтобы вышибить из этой похотливой башки сальные мысли о Рёте, но продюсер оказался намного хитрее. - А вот хамить, молодой человек, не надо. Я ведь и с Вами мог бы сделать нечто подобное. - он усмехнулся, когда двое огромных охранников заломили чертыхающемуся и плюющемуся Дайки руки за спину. - Только вот с девственниками очень проблематично иметь дело. - ЧТО ТЫ СКАЗАЛ? - Дайки вскрикнул от того, что один из охранников слишком болезненно повернул его запястье. - Задницу придется тренировать, чтобы получилось хорошее фото. - Хасегава расплылся в улыбке. - Хотя, голосок у Вас приятный, для видео бы отлично подошел. Но, не в этот раз. Выведите его отсюда и объясните, что мне нельзя угрожать. - продюсер подал знак охранникам и повернулся к окну. - Не девственник. Он не девственник. - Лежа рядом со зловонными мусорными баками, избитый и практически не чувствующий правую руку, Дайки думал только об одном выводе, который пришел к нему исходя из последних слов гориллы. Рёта не был девственником в тот раз. Когда он успел вообще? И все эти мужчины, которые были с ним... Точно не один мужчина, как минимум два. Горилла же не брал для своих забав девственников. Тогда кто же был первым. В груди у Дайки невыносимо кольнуло. Он сжался в позе зародыша, упорно убеждая себя, что это все из-за побоев. И дело вовсе не в том, что первым должен был быть ОН. --- Поскольку и Кисе, и подрядчик пропали бесследно, Момои, в конце концов уставшая таскаться к Аомине, чтобы убраться и покормить его чем-то кроме пиццы и рамена, в конце концов подыскала другу детства комнату в своем доме. Теперь их разделяла всего пара этажей, и она могла не тратить свое время на дорогу до этого раздолбая. Да и однокомнатную квартирку убирать намного проще. Особенно, когда в этой квартирке не происходило катастроф вроде наводнений. Впрочем, минус у этого положения был огромным. Смирившись наконец со своей ориентацией и узнав некоторые подробности личной жизни Рёты, Дайки большую часть своего времени, то есть когда не нужно было есть или спать, доставал ее своими ужасающими монологами о том, что он думает о происходящей ситуации. Вслушиваться Момои уже давно перестала, но два основных положения запомнила, должно быть, на всю жизнь: Кисе уже не девственник, Аомине полный придурок. Ситуацию спасал только Куроко, спокойно принявший перемены, произошедшие с его старым другом, и действительно искренне желавший помочь. В отличие от Момои, ему еще не успела опостылеть постоянная забота о не желающем взрослеть Дайки, потому он старался беседовать с ним чаще, а иногда даже казалось, что пытается сделать что-то большее. Куроко пришел и сегодня. Принес Дайки пару пирожных из кондитерской неподалеку и вновь выслушал его монолог о том, кто мог бы быть самой первой пассией Рёты. - Я не думаю, что Кагами с ним вообще общался где-то кроме матчей. - в очередной раз Куроко попытался переубедить друга, ревность которого почему-то сосредоточилась на самом успешном из их баскетбольной компании. Совпадение? - Я помню, ты рассказывал, вы однажды играли втроем. - Это была случайность, Дайки! - Или он сталкерил Бакагами. - Твоя любовь, то есть, прости, симпатия, к Кисе-куну перерастает в какую-то одержимость. Прекрати уже вести себя так и подумай здраво, какое тебе дело до его бывших. Сейчас-то он ни с кем не спит. - Было бы неплохо. - Дайки выдохнул и уставился на потолок. - Прости. Я просто очень жалею, что не остановил его, когда он уходил в последний раз. - Уверен, если вы когда-нибудь встретитесь, ты сумеешь объясниться. А пока отдохни немного. Не ешь только пирожные. Закажи себе хотя бы пиццу. - Куроко сунул ему в руку проспект пиццерии и направился к выходу. - Мне пора. - Спасибо, Тецу. Дверь захлопнулась. Еще немного полежав и подумав о своем, Аомине все таки начал рассматривать проспект, пока не выбрал пиццу себе по вкусу, которую тут же и заказал. Обещали привезти все в течение получаса. Значит у него есть полчаса на то, чтобы... Дайки вытащил из-под простыни пресловутый журнал с обнаженным Рётой и принялся его внимательно рассматривать. Черт бы побрал природу, которая даровала такую гладкую светящуюся кожу и мягкость форм мужчине, играя над ним, Аомине, какую-то только ей понятную шутку. Кисе с обложки дразнил его своим румянцем и приоткрытым ртом, вкус которого синеволосый так и не успел распробовать. Роскошное соблазнительное тело так легко могло бы стать ЕГО телом, будь Дайки настойчивее. Или откровеннее. Он еще раз взглянул на фотографии, вспоминая, как паниковал Кисе в тот вечер, когда боялся, что его друзья и родители увидят эти фото. Интересно, как они в итоге отреагировали? Наверное, нормально, раз он не стал возвращаться или связываться с Сацуки. Может, именно у Родителей Рёта сейчас и живет. Объяснил им все, признался в ориентации. Или не признался, но сослался на принуждение, например. Живет припеваючи, забыв про институт и про Дайки... Аомине даже не успел расстроиться, когда из пучины размышлений его выдернул звонок в дверь. Страдания страданиями, а кушать нужно по расписанию. Пришло время пиццы. Он накинул на свой обнаженный торс футболку, чтобы выглядеть чуть приличнее перед мало интересующим его доставщиком, и медленно отпер дверь. Чертов Рёта со своими будоражащими запахами преследовал его даже сейчас. Дайки казалось, что запах горячей пиццы смешался с тем самым ароматом, с которого все и началось. Не время для галлюцинаций. Он сунул руку в карман, нащупывая несколько мятых бумажек. - Сколько я вам должен? - буркнул он, забирая у ставившегося в свои бланки доставщика коробку. - Вот чек. - Парень в форменной кепке протянул ему бланк с ценой для росписи. И голос у него в какой-то момент был похож на голос Кисе. Дайки уже начал думать, что действительно сходит с ума, раз ему мерещится нечто подобное, когда взгляд его случайно скользнул на серьгу в ухе доставщика. - Рёта? - должно быть, безумие совсем охватило его, но Аомине схватился за призрачную надежду и, втащив доставщика за руку в квартиру, сорвал с него злополучную кепку. На него действительно смотрел Рёта, казалось, готовый расплакаться от такой встречи. Только волосы его были подстрижены почти так же коротко, как у Дайки и покрашены в скучный темно-каштановый. Если бы не серьга, которую он сам когда-то подарил, Аомине бы и не узнал Кисе, даже если бы тот снял кепку. Просто потому что не стал бы вглядываться. Но сейчас его глаза с наслаждением ласкали знакомые черты, а нос вдыхал возбуждающий аромат его тела. Дайки, все еще не до конца веря в происходящее, провел ладонью по его щеке, прижимая самого Кисе спиной к только что запертой двери. - Рёта. Это ты? Что с твоими волосами? Зачем ты обрезал их? - бормотал Аомине, лихорадочно касаясь тела бывшего блондина, будто пытаясь запомнить каждое прикосновение к нему. Кисе при этом с трудом приходил в себя от происходящего, сам не веря в то, что творилось. - Меня бы узнали с той прической. - еле слышно ответил наконец юноша, пытаясь вывернуться из цепких объятий синеволосого, но тот не позволял даже двинуться, упиваясь мгновениями близости с ним. - Прекрати, прошу... Прекрати дразнить меня! - Рёта с силой оттолкнул Дайки, который попытался сменить прикосновения поцелуями. - Мы же выяснили все еще в тот раз! Не трогай меня! - Кисе раскраснелся и тяжело дышал, затравленно глядя на опешившего Аомине. - Почему ты не позволяешь даже прикоснуться к тебе! - Дайки вновь попытался приблизиться, но Кисе отшатнулся, отступая вглубь квартиры. - Я... Послушай, Рёта, я понял, что... - Прекрати! Я и так искалечил себе всю жизнь. Не добивай меня хотябы ты! Не мучай меня! - перебил его Кисе вытирая глаза от непроизвольно накатывающихся слез. Дайки совершил к нему очередной скачек и, не удержавшись, рухнул вместе с не успевшим увернуться бывшим блондином на пол. Навалившись на Кисе всем своим телом и крепко прижимая его руки к полу, Дайки приблизился к его уху и спокойным отчетливым голосом проговорил: - Рёта, я люблю тебя. Пожалуйста, позволь мне... - Не говори так! - Кисе безуспешно попытался вывернуться, но во взгляде его уже отчетливо сквозила искорка надежды. Значит, он услышал. - Почему? Я говорю правду. Я люблю тебя. Рёта. - Дайки вновь произнес его имя с наслаждением смакуя его на языке. - Рёта, я люблю тебя. У меня было время это понять. Я... Я с ума сходил, когда ты ушел и когда появились эти идиотские фотографии. Но ты сейчас здесь и... - Ты же не гей... - пробормотал Кисе, отчетливо ощущая, что сдает позиции, но все еще пытаясь сопротивляться обволакивающему его тело теплу, пока оно не захватило и его разум. - Даже если так. Я люблю тебя. Сколько раз мне еще это повторить, чтобы ты наконец замолчал? - Аомине начал немного раздражаться, но пытался скрыть это, чтобы докричаться наконец до своего бывшего соперника. - Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Рёта... Он повторял это вновь и вновь, пока Кисе постепенно таял от его слов и его горячего дыхания, ласкающего шею и щеки. Рёта уже плохо осознавал даже то, как он сюда попал. Слова Дайки и его прикосновения вытесняли все несвязанные с синеволосым воспоминания и обязанности, заставляя Кисе повернуть голову и потянуться к загорелым губам за поцелуем, которым Аомине тут же его наградил. Страстный, горячий поцелуй, его губы были очень сладкими и немного жесткими, будто Дайки кусал их все время. Рёта провел языком по его нижней губе, нащупывая недавно затянувшиеся ранки и вновь проникая внутрь и касаясь его влажного языка. Такой же поцелуй, как и той ночью, но только сейчас Дайки абсолютно отвечал взаимностью с практически животной горячностью хватая его шею и бедра. Как будто у синеволосого не хватало рук, чтобы захватить все его тело, он ласкал все, до чего мог дотянуться, пока наконец, запутавшись в форменной куртке Рёты, его рука не скользнула наконец по животу парня. Кисе вздрогнул от прикосновения мягких пальцев и тут же подался им навстречу, и, поняв намеки его тела, Дайки резким движением стянул с него футболку вместе с курткой. - Может нам стоит перебраться на постель? - пробормотал он, приподнимая обнаженный торс Кисе, чтобы тот не касался холодного пола. Ответом был только тихий стон от того, что нос Дайки коснулся шеи Рёты, но этого оказалось достаточно, чтобы Аомине подхватил его за ягодицы и аккуратно положил на высокую кровать, забираясь туда и сам. - С-стой. Дай-чан. - Кисе сложно было контролировать стоны, особенно когда рука Аомине скользнула к нему в штаны, высвобождая налитый кровью твердый член из-под молнии, но он все же пытался говорить. - Если мы это сделаем... - Тогда ты будешь принадлежать мне целиком. Меня все устраивает. - Дайки провел языком по его шее и расстегнул свою ширинку, тем самым позволяя их членам касаться друг друга. Все это настолько будоражило, что у Рёты исчезли последние силы для сопротивления и он наконец подчинился неумелым, но заставляющим кровь закипать ласкам темнокожего паренька. Он поддался навстречу бесчисленным поцелуям, позволяя себе окончательно растаять под этим роскошным телом, когда неожиданно что-то у его согнутой щиколотки завибрировало. Даже удивительно, что Дайки успел настолько стянуть ему штаны. Кисе дернулся по направлению к телефону, но тут же был остановлен. - Потом поболтаете, кто бы там ни был. - раздраженно проговорил Аомине и попытался вновь поцеловать его в губы, но Рёта вывернулся и дотянулся таки до телефона. - Это с работы. Черт, я же работаю! - он взял трубку и вскочил с постели. На другом конце провода были явно недовольные его задержкой, потому Кисе ничего не оставалось, кроме как обреченно вздыхать и бормотать оправдания, пока разговор наконец не закончился. - Мне нужно вернуться, Дай-чан. - он принялся натягивать штаны и прочие атрибуты одежды обратно, пока Аомине буквально подкрался сзади и коснулся его живота. - Куда ты пойдешь в таком состоянии, Рёта? - он попытался скользнуть вниз, чтобы продемонстрировать, состояние какого конкретно органа он имел в виду, но Кисе остановил его руки. - Если меня уволят, то будет нечем платить за жилье. Я должен идти. - Он подхватил сумку с папкой и направился к выходу, стараясь не оглядываться. - Стой! Ты вернешься? Но Кисе уже хлопнул дверью. Дайки такой ответ не устроил и он распахнул ее, высовывась в подъезд и крича вслед бегущему по лестнице Рёте. - Хотябы номер свой оставь! - Я был рад тебя увидеть, Дай-чаан!