Время позволяет

Ночь и первая половина следующего дня прошли до крайности отвратительно для всех обитателей дома, а для Адама в особенности. Изобретатель смутно подозревал, что его размеренная, распланированная на многие годы вперед жизнь уже катится в тартарары и поделать с этим ничего нельзя. Точнее, можно и даже, наверное, нужно…, но обо всем по порядку. Эмили он тем же вечером поместил в гостевую спальню. И запер дверь для надежности, проигнорировав слезы, мольбы и путанные объяснения с незнакомыми именами и непонятными словами вроде «Интернет», «фолловеры» и «восьмая серия в HD». Адаму было откровенно наплевать, что все это означает, возиться с девушкой совсем не хотелось. В глубине души, конечно, ему было стыдно за это (сам же притащил ее сюда), но Адам не мог отделаться от мысли, что Эмили — всего лишь насмешка судьбы, жалкая копия сестры, специально созданная, но даже в подметки ей не годящаяся… Поэтому и обращался он с ни в чем не повинной девушкой соответствующим образом. За двадцать часов зашел пару раз, чтобы принести еду и выслушать стенания пополам с угрозами. Пластинку до сих пор не заказал. С Агатой все было намного хуже. Жар не спадал, и она либо проваливалась в сонное забытье, либо металась в бреду. Утром Адам послал за доктором, и тот с раздражением заявил, что для него тут давно уже работы нет. Куда целесообразнее позвать священника и заняться организацией похорон, дело верное. Конечно, можно было надавать светилу медицины пинков за такие речи, но что это бы изменило? Агата умирала. А вместе с ней умирали его надежды на обеспеченное будущее. Нет, не то чтобы Адам не любил сестру бескорыстно. Еще как любил. Просто у него было больше причин сожалеть о ее скорой смерти, чем могло бы показаться на первый взгляд. И не надо так укоризненно качать головой. Работа над машиной времени — дело недешевое, знаете ли. Все эти неудачные попытки, детали из заграницы, ювелирная, подчас, работа… А уж если ты — честолюбивый молодой ученый и ничего, кроме цели, в упор не видишь, то все, пиши пропало. Так и получилось, что полгода назад Адам растратил все наследство родителей, да еще влез в долги. Оставалось только приданое Агаты, но его он трогать не рискнул, совесть не позволила. Именно тогда в их жизни появился обеспеченный джентльмен, некий мистер Уилсон, который согласился уплатить долги изобретателя и несколько сотен сверху накинуть, а взамен попросил сущий пустяк. Агату в жены (ведь именно Адам на правах старшего брата и ближайшего родственника распоряжался ее судьбой). Сестра, девушка кроткая и к джентльмену симпатию испытывающая, согласилась. Казалось, все хорошо устроилось, все счастливы. Но теперь… Свадьба через неделю, а Адам так и не знал, как сказать своему благодетелю, что невеста безнадежно больна. Что тогда будет с деньгами, полученными и обещанными, — тоже. Точнее, знал, но старался не думать. И вот, когда он держал за руку засыпающую Агату, вновь прокручивая в голове свои горести, ему внезапно явилось решение. Даже не так — Решение. Гениальное по своей простоте и чудовищное по своему содержанию. Хотя, насчет простоты еще можно было поспорить — оставалось много нюансов, любой из которых погубил бы все дело на корню. Масштабная афера, основанная на лжи. Сначала Адам испугался этой мысли. Но избавиться от нее уже не получалось — с каждой минутой мысль заполняла все его существо, отравляя своим ядом каждую клетку. Должно быть, именно так формируется настоящая одержимость, думал Адам.  — Эй, Бенфорд, как ты? Он даже не сразу понял, что обращаются к нему. Вот уже четверть часа Адам сидел в гостиной, глядя на пустое кресло и прокручивая в голове Решение. По собственному подозрению, он определенно сходил с ума. Но даже обрадовался, когда пришлось отвлечься. Масштабная афера требует подельников. А в том, что обладатель голоса, появившийся в комнате, станет подельником, Адам даже не сомневался. Ибо это был его лучший друг Эгберт Маркхем, авантюрист и повеса, каких мало. Ему единственному было позволено входить в дом Бенфордов в любое время дня и ночи. Многие знакомые удивлялись, узнав об их дружбе. И это, если разобраться, простительно, учитывая, что общее у этих молодых людей было только одно — возраст — двадцать три года. В остальном же они расходились по всем показателям. Адам был застенчив, погружен в себя, мог часами просиживать один в подвале или кабинете со своими проектами. Внешностью же он более всего напоминал бледную моль — худой невзрачный блондин, о существовании которого все благополучно забывали спустя пару минут после знакомства. И напротив, Эгберт — статный красавец, любимец девушек, богатый наследник, ловелас и прожигатель жизни. В высших кругах его личность уже успела обрасти легендами, но, поскольку ни один нелицеприятный слух не имел достаточно подтверждений, каждая маменька мечтала, чтобы Эгберт (условно) составил счастье ее дочери. Беспечность его характера неожиданным образом сочеталась изворотливостью, и именно поэтому Эгберт мог одобрить план друга.  — Отвратительно, — честно откликнулся Адам. Лицо гостя тотчас помрачнело:  — Я уже понял, о чем ты, — он вызвал служанку. — Виски, две порции сюда. Или лучше сразу бутылку? Адам покачал головой, и та умчалась исполнять приказ. -Ты понял неверно, Агата жива. Эгберт заметно успокоился и оживился:  — Тогда в чем дело? Уилсон узнал и требует деньги обратно? Как лучший друг, он был отлично осведомлен о делах Адама. И это было только на руку.  — Нет, к счастью, — поморщился он. Принял у служанки стакан виски и залпом осушил, вызвав удивление Эгберта. — Я вчера впервые испытывал машину.  — И что же?  — Ты должен увидеть сам, иначе не поверишь. И Адам повел заинтригованного донельзя друга на верхний этаж.

***

Как ни странно, Эгберт довольно быстро пришел в себя после того, как увидел Эмили и узнал ее историю. Всего лишь пару раз споткнулся по дороге в гостиную, а там потребовал себе дополнительную порцию виски. Право же, мелочи.  — Должен сказать, весьма интересное положение дел наметилось, — заявил он, пригубив. — И что ты собираешься делать?  — Я как раз думал над этим, когда ты пришел. Видишь ли, я пока не могу отправить ее назад… — дальше Адам подробно обрисовал другу все свои соображения. Реакция Эгберта его абсолютно не удивила. Довольная усмешка и просьба принести еще алкоголя — такое действительно нельзя не предвидеть.  — Значит, я правильно понял: ты хочешь сделать из мисс Райс Агату и в таком виде отдать Уилсону? А после свадьбы пригласить к себе под благовидным предлогом и вернуть обратно в свое время, обставив все, как смерть?  — Да, все верно.  — Недурно. Признаюсь, мне пришла такая мысль еще в коридоре. Хотел сам предложить, но думал, что откажешься. Ты же честный… порядочный… лжи не терпишь… — Эгберт засмеялся. Действие виски на нем уже сказывалось  — Я именно такой и есть! Но в данной ситуации… Самое обидное, что и достойную возвышенно-благородную причину подобрать было сложно. Долг перед Уилсоном? Слабо верится. Долг перед Агатой? Она бы все равно не одобрила. Долг перед наукой, которая не должна лишиться плодов его труда? Уже слишком.  — В данной ситуации, — поддержал друг, — юная барышня появилась у тебя настолько вовремя, что ее можно с полным правом считать даром Провидения. А кто мы такие, чтобы пренебрегать его дарами? Адам думал так же. Почти слово в слово. Однако это не мешало замыслу оставаться аморальным. О чем пришлось и сообщить. Эгберт только отмахнулся:  — Тебе лучше побеспокоиться о деталях плана и всех мелочах. Хотя Уилсон вряд ли поверит, что его невеста прибыла из двадцать первого столетия, даже если и узнает…  — А как же чувства самой мисс Райс? Ведь замужество — серьезное испытание для девушки, ей придется… И она может не согласиться!  — Сейчас мисс Райс всецело зависит от тебя, старина. В крайнем случае, можешь пригрозить, что навсегда оставишь ее здесь или выгонишь на улицу, — он уже загорелся идеей и отступать был не намерен. — Что до замужества… мне почему-то показалось, что в ее времени царят более свободные нравы. Но согласен, этот момент нужно тщательно продумать…  — Иными словами, ты согласен помочь мне? — улыбнулся Адам, чувствуя себя гораздо свободнее и увереннее.  — Да, клянусь Богом! — радостно воскликнул Эгберт. — Я бы все равно не смог остаться в стороне. Он протянул руку, и Адам от всей души ее пожал. Теперь дело за малым: поговорить с Эмили, сгладить вероятные шероховатости плана… Интересные наступали времена.