This one. Книга вторая. Ирисы под кровавым дождем

      Вскоре после восхода солнца Кеншин пришел на завтрак и обнаружил, что его командир уже там. Он кивнул в ответ на приветствие Такасуги-сана и осторожно присел напротив. Через минуту горничная поставила перед ним поднос с завтраком. Кеншин не мог сдержать недоверия, глядя на изящно оформленные блюда с овощами, жареной рыбой, традиционным мисо и рисом. Вот как живут самураи?       Это слишком разительно отличалось от того, к чему он привык. Однако, учитывая, каким забавным счел Такасуги-сан то, как он невоспитанно глазел по сторонам, ему следует привыкать к любым проявлениям богатства. Особенно если Кацура-сан уверен, что он сможет изображать из себя самурая. С этими мыслями Кеншин с удовольствием занялся поглощением изысканных блюд.       – В ближайшее время я уйду по делам Кихетай.       Кеншин поднял взгляд от еды.       – Теперь ты под началом Кацуры. – Такасуги пристально посмотрел на него. – Он позаботится о тебе.       Кеншин взял паузу, но в связи с отсутствием всяких мыслей по этому поводу, просто кивнул. Почему он так смотрит на меня? Кажется, для командира Кихетай этого было достаточно. Без дальнейших разговоров он взял меч, поднялся и вышел из комнаты, минуя Кацуру-сан и еще одного юношу на пути к двери.       – Доброе утро, Кеншин. Вижу, ты уже закончил с завтраком. Очень хорошо, – сказал Кацура-сан в знак приветствия, прежде чем жестом указать на стоящего рядом с ним юношу. – Я хотел бы познакомить тебя с Кацурой Таро-куном. Пока я буду занят, он поможет тебе купить необходимые вещи. Мы снова соберемся в полдень и после отправимся в путь.       Молодой человек был немного старше Кеншина, но явно еще подросток. Может, лет шестнадцати, или около того? У него были собственные парные мечи, и одет он был так же изысканно, как и любой самурай, которого Кеншин видел в поместье. Его ки ощущалась неуверенной, но необычно теплой – и выражение его лица точно отражало это ощущение.       Понимая, что он опоздал с приветствием, Кеншин схватил свой меч и встал, ожидая от вошедшего любой реплики на свое поведение. Таро-кун, кажется, так же тяготился молчанием. Он взглянул на Кацуру-сана, ожидая подтверждения, а потом тихо пробормотал:       – Приятно познакомиться, Кеншин-кун.       – Хорошо. Я оставлю тебя с ним. Вот, Таро-кун. Помни, все расходы за мой счет. – Кацура-сан передал юноше кошелек, коротко кивнул Кеншину и быстро ушел длинными, торопливыми шагами.       Молодые люди остались в большой столовой один на один. Неловко. Кеншин понятия не имел, что сказать другому мальчику. Он в целом не был хорош в общении с людьми, но обычно ожидается, что он должен представиться? Но Кацура-сан уже сделал это за него… Тьфу, что сказать? Сказать, что он тоже рад познакомиться с Таро-кун? Для этого уже слишком поздно… Кеншин нерешительно потоптался. Что я должен сделать?       – Ну, ты точно не самурай… Так почему Когоро-сан хочет, чтобы я снарядил тебя как самурая? – недоверчиво спросил Таро.       Кеншин поднял голову, увидел выражение лица мальчика, и вся его робкая неуверенность схлынула прочь. Почему все постоянно недооценивают его? И кто такой этот Таро-кун, чтобы тоже сомневаться в нем? Юноша ненамного старше него! Вспыхнув раздражением, Кеншин пробормотал:       – Кацура-сан хочет, чтобы я работал на него в Киото.       – Да ладно, такой маленький ребенок, как ты… Какую пользу ты можешь принести в столице?       – Мне пятнадцать, – рявкнул Кеншин, автоматически добавляя себе несколько месяцев. Не похоже, что ему следует считать свой возраст от нового года, не так ли? Так что это вполне может быть правдой! Выпрямив спину, чтобы казаться выше, Кеншин постарался понизить голос. – Там я буду сражаться за него.       – Что? Правда? С чем?       – С мечом, конечно, – ответил Кеншин. Этот парень глуп? Он что, не видит мой меч?       – О… тогда ты, должно быть, очень хорош? – спросил Таро с сомнением в голосе, и в его лице промелькнула… ревность? Что? Почему?       – Я хорош, – медленно сказал Кеншин без всякого намека на хвастовство. – В это так трудно поверить?       Таро уставился на свои ноги и покраснел, смутившись.       – Ну, да… Мне не позволяют сражаться. Мне всегда говорят оставаться здесь и тренироваться. И я всегда тренируюсь, но как я могу стать лучше, если не могу сражаться по-настоящему?       Он… он просто тоже хочет сражаться! Как и я!       – Я думаю так же, – улыбнулся Кеншин.       – Правда? – Таро поднял глаза.       – Да. Я поссорился со своим учителем и ушел. Он тоже не хотел, чтобы я сражался. Но я хотел присоединиться к общему делу и бороться за свои убеждения, как и остальные… так что я ушел. Но я не стану тебе советовать делать то же самое. Может, когда ты будешь достаточно хорош, тебе тоже позволят сражаться?       Минуту Таро размышлял, а потом улыбнулся.       – Посмотрим… но пойдем уже. Тебе понадобится много вещей. Когоро-сан дал мне деньги, и мы должны хорошо их использовать!       Кеншин кивнул, настоящая улыбка появилась на его губах. Будет приятно провести время с кем-нибудь своего возраста, пусть даже и несколько часов…       Оказалось, что ходить с Таро по магазинам довольно весело. Мальчик был поразительно приятной компанией, и у него находилось множество забавных замечаний по поводу людей, которых они встречали на улице. Однако они были не грязными, как солдатские шуточки, а веселыми наблюдениями от том, как люди ходят, во что одеты, а также домыслы о том, где они были или куда идут.       Таро-кун удивил Кеншина тем, как он хорошо знал путь в лучшие части города и магазины, которые часто посещали самураи. Похоже, что Таро-кун был хорошо знаком с владельцами каждого магазина в городе, и ему всегда удавалось получить лучшие рекомендации и более низкие цены, просто поговорив. На этот подвиг Кеншин был не способен, и не смог бы осуществить самостоятельно, так что передал Таро руководство этой торговой экспедицией.       Они начали с покупки одежды. Помимо удобной повседневной одежды – таби, юката и тому подобного – Таро-кун решил купить Кеншину сразу два новых кимоно очень красивого глубокого синего цвета. Одно из практичного хлопка, хоть и более толстого, чем привык Кеншин, а другое из тонкой шелковой ткани – это было то, о чем Кеншин никогда и не мечтал.       Таро веселился, выбирая цвета и ткани для одежды. Кеншин предоставил выбор ему, чувствуя себя беспомощным перед таким изобилием. Не похоже, что он знает, как одеваются самураи!       Однако, не имея ничего против покупки хорошей одежды, он воспротивился, когда Таро предложил ему гэта и неделимые хакама. Конечно, они были более строгими и крутыми, но Кеншин не видел смысла тратить деньги Кацуры-сана на одежду, в которой он не сможет сражаться. В конце концов Таро-кун сдался и купил два хакама из толстого серого хлопка, в семь складок, с разрезами, чтобы свободно ходить в его сандалиях.       Затем они купили другие необходимые предметы, такие, как новая одежда для путешествия, а за ними последовали несколько фривольные пришедшие на ум покупки, как новый кошелек, новый лакированный гребень и кожаные завязки для волос – чтоб привести в порядок это воронье гнездо! Список все продолжался.       Солнце почти подошло к зениту, когда Таро внезапно заметил, что если Кеншин должен быть похож на самурая, ему потребуется второй меч – вакидзаси. Кеншин не мог не согласиться с этим утверждением, но это вызвало неприятный укол сожаления. Когда он покидал гору, он оставил свой старый верный меч потому, что не был самураем. И что еще больше раздражало, ну… оказалось, что найти подходящий ему вакидзаси в такой короткий срок было до смешного трудной задачей. Большинство клинков были слишком длинными и тяжелыми для него. Через час постоянных разочарований Таро в шутку предложил взять женское танто, короткий кинжал, и заменить рукоять. Кеншин нахмурился на это замечание и с раздражением выплюнул, что он не девочка. Даже если такой же маленький!       К счастью, в четвертой кузнице они наконец нашли лезвие, которое подошло требованиям Кеншина. Однако, несмотря на то, что это был прекрасный клинок… он был слишком дорогим. Сложная сталь прекрасного качества, идеальный баланс, но с гравировкой возле рукояти, и хуже того – на цубе чеканка фантастического дракона из настоящего золота. В результате цена абсурдно высока. Кеншин с Мастером на эти деньги жили бы всю зиму…       Но когда Таро увидел, что клинок подходит Кеншину, он только вздохнул с раздраженным облегчением и без разговоров выложил деньги. Даже не остановившись, чтобы подумать об этом!       Именно тогда Кеншин отчетливо понял разницу между их жизнью. Они буквально жили в разных мирах. Таро привык к богатству, и деньги для него не были редкостью. Нет, для него они были тем, что можно использовать так, как заблагорассудится.       Кеншин же… никогда не знал достатка. Для него что-то новое всегда было роскошью. Одежда и инструменты всегда использовались до предела, иногда даже еды было недостаточно.       Похоже, несмотря на близость возраста и сходство интересов, они находятся в совершенно разных мирах. Из-за разницы в социальных классах? Из-за происхождения?       Но в конце концов, Таро тоже хотел сражаться за Сонно Дзёи. Как и он, Таро согласился с тем, что сёгунат недостаточно хорошо работает, чтобы обеспечить счастье простых людей. Но почему Таро верит в это? В этом нет никакого смысла! Законы сёгуната хороши для рожденных в высших классах. Почему у Таро с этим проблемы?       Эта мысль беспокоила Кеншина, так что он спросил:       – Таро, а почему ты хочешь сражаться?       – Я не знаю… Мне не нравятся те высокие налоги, которые правительство и эти иностранные свиньи дерут с Чоушуу, – начал Таро нерешительно, прежде чем нахмуриться. – Ну, нет… Это не моя причина. Это то, что я слышу, все время обсуждают отец и Когоро-сан. На самом деле я просто хочу помочь своей семье. Они хотят этого, и я сделаю все, что от меня зависит, чтобы сражаться за них.       Так, говоря по правде, наши причины даже отдаленно не похожи. Кеншин нахмурился, чувствуя себя несколько разочарованным. Но факт в том, что даже если у них не много общего… ему не может не нравиться другой мальчик. Таро хороший, веселый и всегда готов помочь.       – Эй… знаешь, сейчас ты выглядишь почти как настоящий самурай. Одежда и мечи сделали свое дело. Но, хмм… чего-то не хватает. О, я знаю! Позволь-ка!       – Эй, что ты делаешь с моими волосами?       – Успокойся… Все самураи собирают волосы в пучок. Конечно, чтобы привести в надлежащий вид это воронье гнездо, нам нужно бы побрить макушку, а остальное умаслить для лучшего вида. Но, к сожалению, у нас нет на это времени, – бормотал Таро в то время, пока освобождал волосы Кеншина из хвоста, позволяя им свободно упасть на спину. Затем он грубо расчесал их пальцами и ловко связал в хвост почти на самой макушке. – Теперь ты выглядишь, как настоящий самурай, – заявил он, явно гордясь собой.       – Не знаю, – недовольно фыркнул Кеншин, потирая ноющую кожу головы. – Хорошо бы самому посмотреть.       – Правда… О, у меня есть идея! Следуй за мной! – Таро усмехнулся и ринулся по улице в ту сторону, откуда они только что пришли.       Прихватив покупки, которые они только что сделали, Кеншин бросился за ним. Что он задумал? Таро исчез в одном из магазинов, чтобы тут же появиться снова, подзывая его жестом:       – Давай! Иди уже!       Место казалось маленьким для крупного бизнеса, разновидностью кузницы. Однако внутри оказалось, что это лавка ювелира. Что за… Таро стоял рядом с витриной, на которой были представлены небольшие ручные зеркала. Прежде чем Кеншин смог опротестовать это легкомыслие, Таро схватил одно из них и протянул Кеншину, показывая ему его собственное отражение, в первый раз ясное.       Он прав, понял Кеншин. В отличие от искаженного отражения в воде, которое он иногда замечал, зеркало показало ему незнакомца… хотя и иностранного окраса. Он уже не выглядел неряшливой деревенщиной, как его всегда называл Мастер, вместо этого… Я выгляжу немного старше? Кеншин повернулся, чтобы лучше рассмотреть себя. Но да, кажется, и правда. Это, должно быть, из-за волос.       Так или иначе, хвост сделал его лицо более узким, выделил скулы, и даже подбородок казался острее. Словно детский жирок исчез с его лица. На него было не особенно приятно смотреть, нет – он напоминал кого-то вроде голодного хорька, но уже не выглядел как десятилетка, играющий в самурая.       Может, несмотря ни на что, сумасшедший план Кацуры-сан на самом деле сработает? Кеншин задумчиво нахмурился. А что касается предстоящей поездки в Киото…       – Эй, Таро, а как ты выдерживаешь верхом целый день? Есть ли какие-нибудь хитрости, а?       В тот же день Кеншин и Кацура-сан отбыли в Киото. Их седельные сумки были забиты вещами, необходимыми в предстоящей поездке, включая воду, продукты питания и самые тяжелые из личных вещей. Остальное Кеншин аккуратно упаковал в одеяло и привязал к неудобному седлу.       Когда Кацура-сан увидел покупки, принесенные им и Таро-куном, он даже не моргнул глазом при виде всех пакетов и изрядно похудевшего кошелька. Вместо этого самурай одобрительно кивнул и сказал:       – Очень хорошо, Химура-кун.       Кажется, весь этот фарс становится все более реалистичным.       По словам Кацуры-сана, лучший путь к столице пролегал через горы от Хаги до Суо, а затем по прибрежному тракту по Бизден. Это не стало неожиданностью для Кеншина. Несмотря на то, что он никогда не был в столице, всю свою юность он провел, блуждая по юго-западным провинциям вместе с учителем по самому популярному маршруту.       Что касается верховой езды… что ж, несмотря на тернистое начало, Кеншин признал, что это не так уж плохо. Чем больше времени он проводил в седле, тем легче становилось приноравливаться к движениям лошади. Не то что в первые дни его болезненного опыта с его непривыкшими мышцами…       Другой проблемой, которую Кеншин отметил с острым смущением, стало его новое кимоно, которое никак не хотело оставаться должным образом запахнуто. Возможно, дело было в более качественной толстой ткани. Или, может, он был слишком тонок… независимо от причины, полы всегда распахивались прежде, чем он успевал это заметить, и оголяли его бледную грудь больше, чем следовало. И несмотря на все его отчаянные попытки, он не смог ничего с этим поделать, разве что пришивать к воротнику завязки и крепко их связывать.       В конце концов Кеншину надоело его поправлять.       К тому же, когда он наконец преодолел свою стеснительность, все оказалось не так уж плохо. Погода все еще оставалось жаркой, и ощущать прохладный бриз на потной коже было приятно.       Чего он совсем не ожидал от путешествия, так это того, что Кацура-сан продолжал рассказывать ему о самураях и объяснял нюансы поведения. Странно было говорить об этом во время поездки. Но, к его удивлению, Кеншин нашел это довольно интересным, и что еще более важно, крайне необходимым. Он даже не понимал, как мало знал об этикете!       Единственной проблемой стало то, что Кацура-сан, как и Мастер, слишком любил красивые слова, которые были за пределами его понимания. И еще хуже, что Кеншин не осмеливался попросить об уточнении.       Постоянное несоответствие между манерами Кацуры-сана и его присутствием ки не уменьшилось. Нет, оно стало еще более заметным, когда ему пришлось проводить час за часом в компании самурая. Все это делало доверие к нему очень сложным для Кеншина.       Или он просто снова все усложняет?       От Кацуры-сана он никогда не видел ничего, кроме доброты, вежливости и учтивости. Какое имело значение то, что он не уверен в том, как ему вести себя с ним? Лучшее, что ему оставалось, это быть максимально вежливым и наблюдать. Рано или поздно все так или иначе прояснится.       Проблема в выполнении этого его лучшего начинания заключалась в том, что он действительно не знал большую часть тонкостей этикета знати.       И, к сожалению, у Кацуры-сана много времени не ушло, чтобы заметить это. Вместо того, чтобы разочароваться, как ожидал Кеншин, Кацура-сан просто фыркнул себе под нос и тут же поменял методику своих уроков. Вершиной подробных инструкций стал совет, который понять было легче всего – если не уверен в том, как себя вести, просто держи себя в руках и молчи.       Неудивительно, что Кеншин почувствовал огромное облегчение.       Их ночевки и питание также получились не такими, как ожидал Кеншин. Это началось в первый же вечер. В первые же минуты после остановки на ночь Кацура-сан заметил, что Кеншин не имеет никакого понятия о том, как ухаживать за лошадьми. И вместо того, чтобы пытаться поучать его со стороны, Кацура-сан взял дело в свои руки, не обращая внимания на то, что он провел целый день, объясняя, что человек более высокого ранга никогда не станет делать черную работу, если можно этого избежать.       От этого Кеншин сразу почувствовал себя бесполезным, и закончил тем, что занялся костром и ужином. Почему-то это сильно развеселило Кацуру-сана, особенно после того, как он заметил, как легко давалась Кеншину готовка. Чувствуя, что этот вопрос требует разъяснения, Кеншин покраснел и попытался объяснить, что он готовил большинство блюд во времена своего обучения. Это была способность, которую он развивал исключительно из чувства самосохранения. В конце концов стряпня Мастера действительно была ужасной.       Кацура-сан не стал это комментировать, просто кивнул и похвалил еду. Кеншину не удалось сдержать своего удивления. Словно никто никогда не хвалил его за его стряпню!       Еще одним знаменательным событием стало то, что они рано, еще на второй день, пересекли границу провинции. Кеншин немного нервничал перед переходом границы, особенно одетый так, как сейчас. Но Кацура-сан уверенно двинулся вперед и спокойно объявил охраннику:       – Кацура Когоро, путешествую в Киото вместе с телохранителем, Химурой Кеншином.       Пограничник взял их пропуска, бегло взглянул на них и кивнул, отходя в сторону.       – Очень хорошо, Кацура-сан. Желаю удачной работы в столице.       А потом они проехали мимо пограничного поста. Вот так легко. Кеншин не мог не смотреть во все глаза. Никогда раньше он не переходил границу так легко. Когда он путешествовал с Мастером, пограничники всегда находили, что пренебрежительно обронить по поводу ронина, путешествующего с ребенком, похожим на иностранца.       Это и есть разница между теми, кто является самураем и всеми остальными? Или это потому, что я еду с ним? Кеншин нахмурился, украдкой поглядывая на спину Кацуры-сана.       Тем не менее, этот опыт ясно дал понять, что Кеншин сможет сойти за самурая. В конце концов, пограничник не уделил ему ни минуты внимания, хотя не мог не заметить его странных волос. Очень непонятно. Не должно ли быть вдвойне странным видеть такого самурая, как я?       В середине восьмого дня пути режим вежливости, который они установили между собой, был нарушен. Из-за изнуряющей жары путники двигались медленно. Кацура-сан, который с самого утра был несколько отстраненным, вдруг спросил:       – Кеншин, ты когда-нибудь убивал человека с помощью Хитен Мицуруги?       Кеншин остановился, не зная, как ответить на этот непривычно личный вопрос. Но подумав, он наконец ответил:       – Нет.       Потому что если подумать логически… те два самурая в Сетцу были убиты без применения стиля Хитен Мицуруги. Он и Кента лишь использовали только базовые удары. И это закончилось так быстро…       – Но ты готов? – прервал Кацура-сан его мрачные воспоминания.       – Да.       Но в этом не было никакого вопроса. Он уже согласился. И действительно, кендзюцу это искусство убивать. Мастер говорил ему об этом с самого начала.       – Почему? Если я могу спросить?       Почему он спрашивает? Кеншин посмотрел на самурая, едущего верхом рядом с ним, отметив его задумчивость. Казалось, его гнетут тяжелые мысли. Изо всех сил стараясь облечь мысли в нужные слова, Кеншин ответил неуверенно:       – Для лучшего мира. Я хочу помочь людям… Вышвырнуть иностранцев и сменить сёгунат. Сражаться за Сонно Дзёи.       Однако его ответ только усилил задумчивость Кацуры-сана, и он повернулся, пристально глядя на Кеншина.       – А почему ты хочешь прогнать иностранцев?       – Эээ… ну, из-за иностранцев правительство плохо делает свою работу, и они заставили наложить высокие налоги на простых людей.       Разве не так? Никто, кажется, не любит иностранцев, и именно по этой причине…       – Хммм… Мой учитель, Ёсида Сеин, восхищался иностранцами. Особенно их культурой и технологиями. Он хотел учиться у них. И я согласен с ним.       Ээээ, что?...       – … Почему? – Кеншин заикался, совершенно ошеломленный.       – Дело в том, что наша страна безнадежно отстает по вооружению по сравнению с иностранными державами – Америкой, Пруссией, Англией, и многими другими европейскими странами. При том богатстве и власти, которую они имеют, они легко раздавят нас в том виде, в котором сейчас мы находимся. Если они пожелают, то могут напасть и поработить нас.       О, я этого не знал. Кеншин разинул рот.       – Но почему они тогда этого не делают?       – Они заинтересованы в нас. Наша культура для них такая же диковинка, как и их культура для нас. Мы далеко от них, отделенные месяцами морского путешествия. Кроме того, есть много заинтересованных сторон, – объяснил Кацура, заметив, как Кеншин ошеломлен его объяснением.       Самурай улыбнулся, продолжив более понятно.       – Подумай, как, например, Чоушуу будет конкурировать с Сацумой и другими влиятельными провинциями за доминирование на севере. Цель слишком далека для завоевания, чтобы быть практичным вариантом. И даже если мы выиграем войну, расстояние слишком велико, чтобы сохранить контроль. Особенно когда есть столько заинтересованных сторон. Так что все сводится к тому, что мы, по существу, не стоим труда для иностранцев. То, чего они от нас хотят, они могут получить легче и дешевле, торгуя.       Это имеет смысл… кажется.       – Таким образом, причина, по которой иностранцы вынудили сёгунат на эти односторонние соглашения, в том… что это простой способ для них получить то, что они хотят?       – Да. И из-за того, что сёгунат не может остановить их, они просят и пытаются успокоить иностранцев.       Кеншин уставился в недоумении. Это… это звучит в точности так, как Коута-сан, отец Мии, пытался сделать, когда эти два самурая хотели сжечь его дом. Было неправильно видеть, как он просит… это было как…       – Если иностранцы настолько сильны, как они могут уважать нас и обращаться с нами как с равными, если мы им не равны?       – Они и не уважают, – откровенно сказал Кацура-сан. – И несмотря на то, как я восхищаюсь иностранцами за их успехи, это не значит, что я одобряю то, что они творят здесь. Я думаю, что если мы научимся их технологиям, экономике, военному делу… всему тому, что делает их сильными, мы могли бы использовать лучшее для усиления Японии. Затем мы сможем противостоять им с гордостью и бороться с ними на наших собственных условиях.       То есть сейчас страна… слаба? Но если мы только смогли бы научиться и стать сильнее… да.       – Я думаю, что понимаю, – кивнул Кеншин. – Но почему сёгунат этого не видит? Если бы им только сказали…       – Им говорили, и много раз. Но Сёгун молод и невежественен, и позволяет своим советникам принимать решения для всей страны. Они принимают решения только в собственных интересах, а не руководят страной на благо всех нас. Даже сейчас происходит постоянная политическая борьба между Императорским двором и Бакуфу сёгуна.       Это звучало глупо, если сказать по правде. Особенно если иностранцы так опасны, как ему рассказал Кацура-сан.       – Что получается, вместо того, чтобы вместе бороться с иностранцами, правительство борется само с собой?       – Очень простой способ это охарактеризовать, но да, в основном. Это главная причина того, что Ишин Шиши работают, чтобы свергнуть сёгунат и вернуть Императора к власти снова. Нам потребуется сильная и единая власть, чтобы привести нас в новую эру.       После этих слов они оба глубокомысленно замолчали.       Кеншину почти нечего было добавить к этому. Но в то время, как он мог следовать логике рассуждений Кацуры-сана, он не мог не заметить, что Кацура-сан всегда говорил об улучшении жизни страны. Что означало и простых людей? Кеншин взглянул на самурая рядом с собой и наконец задал вопрос, пришедший ему в голову:       – Кацура-сан… а каким будет новый мир?       Лидер Чоушуу взглянул на него и мягко улыбнулся.       – В будущем, ты имеешь в виду? Когда эта война закончится?       Кеншин кивнул, склонив голову. Кацура-сан нахмурился, минуту раздумывая, что ему ответить, прежде чем ответить мечтательно:       – Это будет мир, в котором у нас будут современные технологии и способы правления, где каждый сможет применить свой талант независимо от происхождения. Где тяготы и выгоды распределяются между всеми. Там, где образование и достаток не зарезервированы для избранных, и где люди могут жить свободно и счастливо. Вот в каком мире я хотел бы жить.       Стремительно Кеншин повернулся, чтобы посмотреть на Кацуру-сана, глядя на него широко раскрытыми глазами. Это звучит как…       Лидер Чоушуу старше, богат и истинный самурай. Лидер и опасный человек с двумя лицами… но несмотря на это Кеншин вдруг понял – он похож на меня. Кацура-сан хочет того же, что и я хочу для людей.       Мастер называл Кеншина «наивным идеалистом», когда тот высказывал подобные надежды во время их споров. Но Кацура-сан не был наивным – нет, он был совсем не наивным – но тоже был идеалистом.       Во время нескольких часов, проведенных с Таро-куном, Кеншин встретил юношу, который хотел бороться за то же, что и он. На поверхности у них было много общего, но по сути… они жили в разных мирах. Но о Кацуре-сан Кеншин не мог не думать… Вот человек, лидер, который чувствует то же, что и я.       И в этот момент Кеншин решил – если я могу помочь этому человеку достичь цели, к которой мы оба стремимся, чего б это ни потребовало… я сделаю это. От автора: мне всегда хотелось выяснить, почему Кеншин так многим жертвовал ради Кацуры. Почему он никогда не спрашивал этого человека, почему их связь была так сильна… вот мое объяснение. Тем не менее, это весьма упрощенное изложение политической ситуации в Японии 1860-х годов.