Сборник мини-историй

      — Вот и зачем мы пришли в это пугающее место? — спрашивает Хосок, нехотя следуя за мной.       — Скорее, трусишка! Мы же не в комнату страха и не в дом с привидениями пойдём, — кажется, даже мой ободряющий, весёлый голос не вдохновил и не успокоил парня, который боялся аттракционов и вообще не любил такие места, как парки развлечений.       Признаться, я тоже была не в восторге от всех этих построек, созданных руками человека для увеселительного времяпровождения, но, по правде, мне больше нравилось наблюдать за орущими людьми с их перепуганными глазами, чем проходить через все эти аттракционы собственной персоной. Того гляди, набью себе шишек, голос сорву, натру мазоли, прочищу желудок, и после ещё к психиатру идти придётся. Но сегодня я была полна боевого настроя и духа, поэтому кое-как уговорила Чона пойти со мной и составить компанию.       Стоит всё же признать, что на американские горки мы сунуться не рискнули, ибо я представляла себе, что оглохнуть при таком раскладе было бы на «раз плюнуть». Хосок — это мощная бочка с порохом, а любой аттракцион — это подожжённая спичка, и, если соединить эти две составляющие, будет громогласный «бум» на всю округу, а такого исхода мне определённо не хотелось, поэтому выбор пал на большущее колесо обозрения.       Билеты куплены, подходит наш черёд забираться в кабинку, что я собираюсь сделать, хорошо так выдохнув «перед дорожкой», но меня одёргивает за руку Хосок так, что я соприкасаюсь с его грудью спиной.       — Уверена, что нам стоит делать это? Давай лучше уйдём отсюда, пока не поздно? — его шёпот касается моего ушка, но я уже настроилась на «покатушки», поэтому даже этот трюк не прокатит.       Вместо ответа я перехватываю руку своего парня и тяну его за собой в эту злосчастную кабинку серого цвета, которая тут же начала неспешно подниматься вверх.       Мы уселись на диванчики друг напротив друга и не решались заговорить. Я скольжу взглядом по напряжённому телу Хосока. Стараюсь подметить каждую мелкую деталь и замечаю. Нервно стуча ножками по полу кабинки, Чон бегло оглядывает замкнутое маленькое пространство, будто бы пытаясь найти место, что бы спрятаться и ничего не видеть. Боюсь представить, что будет, когда мы поднимемся на самый верх.       — Хосок, успокойся, — я сажусь рядом с ним и беру его лицо в свои руки. — Я же с тобой.       — Очень утешает, — нервный смешок с его стороны и недовольный хмык с моей.       — Ты всегда говорил, что я твоё второе успокоительное после музыки, хотя… — я запнулась, но после с грустной улыбкой продолжила: — Мне не очень-то по душе второе место.       — Так сложилось, что музыка чаще со мной, нежели ты, и как бы мы оба ни старались, мы не можем это исправить с моим-то графиком.       И ведь правда. Это были те выходные за последние несколько месяцев, которые Хосок с трудом смог урвать, чтобы провести время со мной. Я безмерно ему благодарна за это, ведь очень скучала по нему каждый день, но всё-таки…       Я не смогла продолжить проговаривать про себя мысль, которая занимала мою голову, так как до меня снизошло другое: наша кабинка достигла самой верхней отметки, и что больше всего пугало, так это то, что колесо будто зависло. Мы просто встали на месте.       — Эм… Х-Хосок-а, — я сглотнула, вжимаясь в спинку диванчика и крепко сжимая своими пальцами руку Чона, которую я отпустила лишь тогда, когда мой парень тихо вскрикнул. Видимо, сама того не осознавая, я вцепилась в его ладонь ногтями, легко царапая, и, как следствие, такой результат. Я перевожу взгляд на возлюбленного и недоумённо гляжу на него.       — Что? — спрашиваю я, видя его укоризненный и недовольный взгляд. — Я же просто…       — Это ведь твоя идея была пойти сюда, — пробурчал Хосок, и мне даже показалось, что он надул свои щёчки. — Не пойди мы сюда, было бы всё нормально. Лучше бы просто сладкой ваты поели, а теперь неизвестно, когда мы тронемся. Да ещё и на такой высоте застряли. Ты довольна?       — Более чем! — я даже немного прикрикнула на молодого человека, скрещивая руки на груди и отворачиваясь от него.       Мы пять минут просидели молча, в то время как кабинка так и не двинулась с места. Снизу доносился чей-то голос, мол, через полчаса вас вытащим. Ахах! Очень утешает. После этой новости я пересела обратно на свою лавочку, где оставила сумку и достала оттуда шоколадное печенье. С шуршанием открываю пакет и, хрумкая, поглощаю одно печенье за другим, краем глаза поглядывая на Хосока, который никак не реагирует, а лишь глядит куда-то вдаль, временами тяжело вздыхая.       Вдруг мой взгляд улавливает, как капелька пота очерчивает его выпирающую ключицу и скатывается вниз, а я невольно сглатываю образовавшийся комок воздуха, застрявшего в горле, и прижимаю коленки друг к другу в надежде унять волну возникшего возбуждения внизу живота.       Определённо, ему больших усилий сейчас стоило сохранять хладнокровное спокойствие и держать себя в руках, ровным счётом как и мне, лишь бы сдержать порывы возбуждения, которое с каждой минутой возрастало и лишало возможности здраво соображать.       Последней каплей стало его невольное движение пятерни, которую он запустил в свои волосы и зачесал их назад. Я поднимаюсь с места, оставляя на диване пакет с недоеденным печеньем, и под удивлённый и совершенно ничего непонимающий взгляд Хосока раздвигаю его ноги в стороны и сажусь между ними на пол. Кладу руки на его колени и веду выше, оглаживая напрягшиеся бёдра, подбираясь пальцами к ремню и ширинке на его джинсах.       — П-погоди… — сбивчиво шепчет Чон, предпринимая слабые попытки остановить меня. Но меня уже было не остановить. Я желала сделать нечто очень пошлое в кабинке застрявшего чёртового колеса обозрения. Ведь должны же остаться приятные воспоминания, правильно?       Я ловко расправляюсь с замком на джинсах Хосока и, оттянув ткань его нижнего белья, достаю наружу его возбуждённый орган. Обхватываю пальцами ствол и плавно провожу вдоль вверх-вниз несколько раз, кидая на Чона пронзительный взгляд. Его дыхание за какие-то пару секунд стало громче, тяжелее, глубже, пока я надрачивала его член.       — Что же ты творишь… Хн! — Хосок запрокидывает голову назад, жмуря глаза, когда я губами касаюсь розовой чувствительной головки.       Разомкнув губы, высовываю влажный язык и самым кончиком скольжу по уретре, вынуждая Чона ухватиться своими пальцами за обивку сиденья дивана и издать громкий стон. Ох, право же, я никогда не слышала ничего подобного, и это заводило настолько, что я уже чувствовала нежными лепестками половых губ, как намокли мои трусики.       — Йа, перестань! — парень слабо давит на моё плечо, прося прекратить, и я выполняю его просьбу, отстраняясь и оставляя между своими губами и головкой его члена натянувшуюся ниточку слюны. Обрываю её языком и слизываю с губ, с вызовом смотря в глаза Хосока. Чон чертыхается, хватает меня за руку и резко поднимает, усаживая к себе на колени. М, неужели сработало?       — Издеваешься? — рычит он в мои приоткрытые влажные губы и зло смотрит в мои глаза.       — Лишь хотела разрядить обстановку, — шепчу я в ответ, накрывая его губы своими и опуская ладошку к его члену, обхватывая ствол пальцами.       Чувствую ладонь на своём затылке, которая вынуждает прижаться ближе к телу Хосока и углубить поцелуй, устроив борьбу языками. Боже! Он так сладко целовался, что я готова была потерять голову. И я совершенно не заметила, как рука Чона одёрнула подол моего коротенького летнего платья и скользнула в мои шортики-стринги, огладив ягодицу и сжав её в своих пальцах. Я проигрываю этот бой, разрывая поцелуй с тихим протяжным стоном.       — Хосок, — он льнёт припухшими от поцелуя губами к моим открытым ключицам, оставляя на них поцелуи и влажные дорожки слюны. — Ох, нет. Хосок-а!       Чон спускает руку с моего затылка и также проникает ей в мои трусики, на сей раз сжимая уже вторую ягодицу и с силой притягивая меня ближе к себе так, что я клитором упёрлась в ствол его возбуждённого органа. Низ живота опалила волна желания и наслаждения, которая призывала меня свести ноги вместе, но в таком положении и попросту не могла это сделать.       — Этого хотела? — спрашивает Чон, остервенело завладевая моими губами на несколько секунд, а после отстраняясь и заглядывая в мои глаза.       — Почти, — с придыханием шепчу я, немного приподнимаясь и отодвигая ткань трусиков в сторону. Придерживая горячий член Хосока пальцами, я вновь начала садиться, плавно погружая твёрдую плоть в себя, насаживаясь до основания.       Мы не стали выжидать момента, пока приятная дрожь разнесётся по всему телу вместе с потоком крови, сразу начиная двигаться навстречу друг другу. Я тихо стонала при каждом движении, беспомощно цепляясь за футболку Хосока в районе плеч, в то время как он сдавленно хрипел в мою шею, шепча различные пошлости, которые добавляли остроты ощущений.       — Ты такая грязная девочка, — вздыхал он мне на ушко, осторожно прихватывая его зубами. — Не могла до дома потерпеть пару часиков?       И я бы ответила на его провокационный риторический вопрос, если бы мой голос меня слушался. Поэтому всё, что я смогла, так это сжать его член в себе сильнее, на что тут же получила чертыхания в свой адрес и сладкие возмущения насчёт того, что я и без этого слишком узкая.       Но нам было приятно, и это главное, а остальное было не так важно. И всё же, наверное, стоило принять во внимание тот факт, что наша кабинка слегка раскачивалась и процесс нашего соития наверняка видели бы люди, сидевшие в кабинке перед нами и за нами, но слава Богу, что они были пусты. И поэтому мы могли спокойно заниматься удовлетворением своих плотских желаний, не боясь быть застуканными.       Моя кожа покрылась испариной, пот впитывался в ткань платья, которое неприятно липло к телу и, кажется, сковывало движения. Дыхание было сбито к чертям, и казалось, что ещё немного и я задохнусь от переизбытка ощущений. Руки Хосока, что по-прежнему сжимали мои ягодицы, помогали двигаться и насаживали до упора, выбивая остатки воздуха из лёгких с громким стоном.       — Ты такая горячая, — сквозь стон хрипит Чон, прихватывая меня одной рукой за талию.       Будто бы отрешённые от мира сего, мы даже не сразу заметили, как колесо обозрения пришло в движение. Но даже сейчас нам было не до этого, ведь мы почти пришли к кульминации и потому двигались, не сбавляя темпа и не обращая внимания на то, что творилось вокруг.       Пошлое хлюпанье и наши тихие стоны отражались от стёкол, запах секса заполнил всё имеющееся пространство и приятно щекотал нос. Возбуждённые, вспотевшие, уставшие, мы стремительно приближались к моменту, ради которого всё это и начиналось.       Чувство удовлетворения охватило нас так стремительно, что мы даже не успели среагировать вовремя, кончая с именем друг друга на устах и испытывая невероятное блаженство, от которого глаза заслезились и мир потемнел на пару секунд.       Приводя дыхание в норму, я расслабленно положила голову на плечо Хосока, как тут же встрепенулась, «протрезвев».       — Блин… Мы приближаемся к земле, Хосок-а, — в панике прошептала я, вставая с парня и тут же хватая свою сумочку с соседнего диванчика. Найдя упаковку влажных салфеток, мы быстро начали приводить себя в порядок, поправляя одежду и затирая следы нашего соития.       В итоге кабинку этого чёртового колеса мы покинули, держась за руки, со счастливыми улыбками на губах и жарким румянцем на щеках. И всё-таки понимая, что нам следует отдохнуть, мы купили пару баночек с прохладительной газировкой и сели на лавочку, что находилась под тенью деревьев. Сидели мы в тишине какое-то время, пока Хосок вдруг резко не поперхнулся колой, выплёвывая её и пытаясь откашляться, чем здорово меня напугал. А когда он более-менее пришёл в себя, я поняла причину его непредсказуемого действия.       — Погоди, — нервно улыбнулась я, поставив банку на край лавочки, на которой мы сидели. — Ты хочешь сказать, что кончил в меня?       — Ты первая начала, и не надо на меня так смотреть, — спешно выдал Хосок, словно партию рэпа зачитал, отсаживаясь от меня на дальний край лавочки. — К тому же считай это платой за то, что ты против воли затащила меня на это колесо обозрения. Вдобавок смею сказать, что туда я больше не пойду.       — Знаешь, а мне кажется, что тебе понравилось, — я соблазнительно закусила нижнюю губу, отчего парень хмыкает и прикрывает на пару секунд свои глаза.       — Не спорю, — говорит он наконец, поднимаясь с лавочки и протягивая мне свою ладонь. — Но имей в виду, что это не последний наш «забег» на сегодня, чаги-я…