Сборник мини-историй

      Глупая шутка одногруппников с подменой контрольных работ обошлась мне как минимум выговором от отца и упрёками со стороны матери, которая незамедлительно решила, что при таких резко упавших оценках мне срочно необходим репетитор.       Где это видано, чтобы отличнице, претендующей на красный диплом, нужен был репетитор? Но попробуй вбить это своей родительнице, которая твёрдо закрепила свои позиции и попросту не желала меня слушать. В итоге мне пришлось смириться и ожидать репетитора на следующий день, коим был долгожданный выходной, который мне очень здорово «обломали». Да и родители, как назло, прямо с утра выходного дня уехали на дачу к своим друзьям. Настроение после такой «подставы» было никаким, но нужно было приводить себя в порядок, ибо время до прихода репетитора поджимало.       Самое что интересное, так это то, что репетитор оказался весьма пунктуальным типом — только часы пробили одиннадцать утра, как в дверь тотчас же позвонили. Надеваю свои любимые тапочки-зайчики и шаркаю по паркету в прихожую. Хотелось открыть, сказать пару (или не совсем пару) «ласковых» и тут же дверь обратно закрыть. За такое меня точно по головке не погладят, зато я спущу весь свой пар и остужу свой пыл, а то чувствую себя в доме не девушкой, а кипящим чайником на плите. Вдохновлённая своим планом, щёлкаю замком и тяну дверь на себя, как тут же застываю на пороге.       Передо мной во всей своей красе предстал Шин Хосок — красавчик и «принц» нашего института. Все девушки, как это обычно бывает в различных «сопливых» сериальчиках, кружили вокруг него день ото дня, пытаясь понравиться столь неприступному юноше. Правильно, чем не образец для подражания и идеальная кандидатура на роль парня? Красивый, спортсмен, сын богатеньких родителей, напористый и весьма неглупый молодой человек, и, должна заметить, ведь именно он занимает первую строчку в списке отличников нашего института. Всегда первый и всегда на высоте. Но проблема вся в том, что я его, мягко говоря, ненавижу. Настоящий эгоист и самовлюблённый петух, этакий чёрный принц со своими закидонами и тараканами в голове.       — Какого чёрта ты делаешь на пороге моей квартиры? — взглядом выражаю своё недовольство и презрение к этому человеку, скрестив руки на груди.       — Я твой новый репетитор, милая, — его губы расплываются в широкой улыбке, а глаза так и прожигают меня насквозь. Моя ненависть, казалось, была взаимна, что даже радовало в какой-то степени. Но его ненависть ко мне — всего лишь игра на публику.       — Очень мило, но не нуждаюсь в твоей помощи. И да, попей успокоительного, а то у тебя на меня нервный тик назревает. Вон, смотри, как глаз задёргался.       Я всеми силами стараюсь не засмеяться в голос, видя такого Хосока, но, пока он не оклемался, спешу закрыть дверь. Но Шин Хосок не был бы таковым, если бы не помешал мне этого сделать, и, мало того, он без всякого труда зашёл в квартиру, отпихнув меня рукой, и закрыл за собой дверь.       — Совсем с катушек полетел, ты, мелкий паразит, отравляющий мою жизнь своим присутствием?! — я не горю желанием любезничать с этим красавчиком, так нагло проникшим на мою территорию. Хочу сказать ещё пару словечек, но резкий удар руки о стену по правую сторону от моей головы останавливает меня.       — Мелкий паразит? Знаешь, а твоя мама в восторге, — двусмысленно шепчет Хосок, вводя меня в задумчивость, и наклоняется непозволительно близко к моему лицу, — ведь иначе бы она не попросила меня позаниматься с тобой.       — Чем? — моё крайнее непонимание всего происходящего отражается сейчас не только в голосе, но и на лице, и кажется, что парня это позабавило.       — Вроде как разговор шёл о нелюбимой тобой алгебре, или же у тебя есть ещё какие-то предложения? Скажем, я могу дать тебе уроки взрослых утех и… — я не выдержала и дала Шину смачную оплеуху, заставив его замолкнуть.       — Заткнись!       Спешу удалиться в свою комнату и закрыться там, но не успеваю дойти. Руку перехватывают, и меня разворачивают, вжимая в стену. Шин завладевает моими губами, предусмотрительно зажимая мои запястья своими пальцами у меня над головой и умещая колено между моих ног. Я дёргаюсь в ответ, брыкаюсь и издаю сладкий стон сквозь поцелуй, сдаваясь, когда язык Хосока проникает в мой рот, переплетаясь с моим языком в страстном танце.       Я не любила проигрывать, но этому парню проигрывала чаще всего. Почему? Потому что причина, по которой я его ненавидела, скрывалась не в том, что он был популярен у большинства девушек, и не в том, что он был лучше меня во многих вещах, а в том, что он мой бывший парень, которого я застала целующимся с другой девушкой пару недель назад прямо в аудитории института.       Я кое-как разрываю этот напористый поцелуй и тут же отворачиваю голову, когда Шин собирается вновь завладеть моими губами. Так и хочется плюнуть ему в лицо, но не могу этого сделать, потому что если он разозлится — будет очень плохо.       — Зачем пришёл? — дрожащим голосом спрашиваю я, сглатывая ком застрявшего в горле воздуха. Ещё немного, и я разревусь как маленькая девочка, которая упала на асфальт и до крови разбила свои коленки. Он знает, на какое место нужно надавить, чтобы подавить моё сопротивление.       — Нам надо поговорить, — серьёзно говорит он, разглядывая мой профиль.       — Поправочка: тебе надо поговорить, Хосок, — осмелев, я перевела взгляд на того, кого некогда любила до безумия, до потери пульса, а быть может, люблю и до сих пор. — И запомни раз и навсегда: нет больше никаких «нас».       — Есть, детка. И ты прекрасно это знаешь, — шепчет мне на ушко Шин, зажимая кромку зубами и поднимая колено выше, задевая самое интимное. — Ты ведь хочешь меня, разве нет? Я не отпущу тебя так быстро только потому, что ко мне клеятся всякие посторонние девушки. Я люблю только тебя.       Узелок возбуждения затянулся внизу живота, и я выдохнула. Засранец! Знает ведь, что я особо чувствительна на его прикосновения, и открыто этим пользуется, да так умело, что у меня отпадает всякое желание послать его к чёртовой бабушке, например.       Его горячие ладони скользят по моим бёдрам вверх, задирая подол короткого домашнего платьица. Его пальцы едва проскальзывают под кромку трусиков, сжимая в руках ягодицы. Лишь секунда, а меня уже приподнимают над полом сильные руки, вынуждая обвить торс крепкого тела ногами, которое настойчиво вжимало меня в стену.       — Хосок-а! — выдохнула я, откидывая голову назад и больно ударяясь ею о стену, когда молодой человек вжался своим естеством в мою промежность.       Ткань одежды разделяла нас, не давая почувствовать себя единым целым, и сейчас меня начинало это дико бесить. Мои трусики уже не просто влажные, а мокрые. Внизу живота всё сильнее стягивается узелок возбуждения и давит на нервы, чтобы я хотела, желала, молила о необходимой мне сейчас близости.       Прихватывая меня под ягодицы поудобнее, Шин направляется вместе со мной в мою комнату. Уже очень скоро моя спина почувствовала холод пододеяльника и горячие ладони парня, проскальзывающие под моё домашнее платье. Они скользят по моему животу вверх, накрывают обнажённые груди и сжимают их очень сильно и немного больно, но то была пьянящая боль.       Хочу свести колени вместе, но сильное мужское тело не даёт этого сделать, и в итоге мне ничего не остаётся, кроме как обвить торс парня ногами и упереться руками в его широкие плечи.       — Стой! Не надо… — пытаюсь протестовать, потому что разум требует одуматься и бьёт тревогу, но Хосок не слушает, льнёт губами к моей шее, оставляя на ней влажные поцелуи.       — Надо, детка. Ещё как надо, — прерывисто выдохнул парень, оставляя в районе моей ключицы засос. — Я заставлю тебя умолять.       — Хосок, нет… Ахм! — я дрожу под Шином, когда он делает плавное движение бёдрами и трётся своим возбужденным членом через одежду. Чёрт! От одного этого движения я готова рассыпаться на осколки, сгореть дотла, растаять и утечь вместе с водой.       — Признай, что ты не сможешь без меня, — его горячий шёпот опаляет мою кожу, а его ловкие руки стаскивают с меня домашнее платье, чему я уже не противлюсь, потому что в нём жарко и оно кажется ужасно тесным, колючим, таким ненужным. — Твоё тело желает меня. И я прав — ты это знаешь.       Он давит пальцами на мой клитор через ткань трусиков, и я давлюсь стоном, прогибаясь в спине. Волна возбуждения и наслаждения дрожью прокатывается по всему телу, охватывая жаром.       — Я так сильно хочу тебя, детка… Прямо сейчас, — томно шепчет Хосок мне на ушко, а пальцами уже подцепляет резинку моих трусиков и стягивает их вниз по моим ногам. — Какая же ты пошлая… Такая мокрая, а ведь я только начал.       Он усмехается, избавляя меня от ненужной детали, и выпрямляется, восседая между моих ног. Он томно прикусывает нижнюю губу, взгляд с поволокой устремлён на меня, и я готова расплавиться под ним, словно сливочное масло на раскалённой сковородке. Он настоящий чёрт и будто бы моё проклятье. Медленно, очень медленно расстегивает пуговицы на своей чёрной рубашке, когда внизу живота у меня уже начинает покалывать от переизбытка возбуждения, и поэтому я спускаю взгляд ниже, но… Чёрт подери! Ткань его джинс в районе паха оттопыривал колом стоящий член, образуя бросающийся в глаза бугорок, и я не могу сдержать нетерпеливого стона.       — Хочешь меня, плохая девочка? — распахивает рубашку и снимает её с себя, обнажая идеальные пропорции подкачанного мужского тела. — Хочешь почувствовать меня в себе?       — Х-хочу, — еле ворочая языком, отвечаю я.       — Попроси меня об этом, — издевательски произносит Шин, дёргая за пряжку ремня, расстёгивая его. — Ну же.       Прикрыв глаза, я сжимаю пальцами подушку, что лежит сейчас у меня под головой, и хнычу. Чувствуя себя беззащитной перед этим дьяволом, я смущаюсь и краснею, пытаясь свести ноги вместе, если бы он мне не мешал. Шин Хосок, прекрати! Так хочется закричать, закрыться где-нибудь, если бы была возможность. Но я бы не смогла, даже если бы захотела, потому что моё тело хотело его. Всего. Без остатка. Прямо сейчас. До потери головы и пульса.       — Хосок-а, — мне стоило больших усилий выдавить из себя его имя, которое потонуло в беззвучном стоне, когда он приспустил свои джинсы вместе с нижним бельём, и я, как по закону подлости, уставилась на его возбуждённый орган, гулко сглатывая.       — Нравится? — он не мог не воспользоваться сложившейся ситуацией и не спросить меня об этом, заставив кровь бурлить в жилах.       — Перестань, пожалуйста, — сказала я, тяжело дыша через разомкнутые губы. — Просто возьми меня уже, Шин Хосок.       — Хорошо, — с придыханием говорит молодой человек, делая плавный медленный толчок, и тихо стонет, когда мышцы моего влагалища плотнее обхватывают его возбуждённую плоть. — Ты такая узкая, детка… Такая горячая…       Его пальцы смыкаются на моих бёдрах и сжимают так сильно, что, готова поспорить, на коже проявятся синяки ближе к вечеру. Его член плавно скользит во мне, растягивая меня, а внизу немного покалывает из-за огромных габаритов полового члена Хосока. Но эта лёгкая боль была незаметной и даже в какой-то степени немного приятной, несравнимой с тем наслаждением, которое он доставлял.       — Ещё… Пожалуйста, Хосок-а, быстрее… — простонала я, что послужило зелёным сигналом для молодого человека, сорвавшегося на быстрые и глубокие толчки.       — Сожми меня ещё сильнее, детка, — просит он, едва сдерживая стоны. — Ну же, малышка… Да, вот так. Ах, потрясающе!       Шин наклоняется ко мне, соприкасая кончики наших носов, и смотрит на меня так страстно, словно пожирая глазами изнутри. Краем глаза замечаю, как капелька пота покатилась по его лицу, и выгибаюсь в спине, шумно вздохнув. Такой невероятно красивый, возбуждающий и сексуальный.       Я цепляюсь пальцами за его плечи, но не выдерживаю и скольжу ладонями вниз, вонзая ногти в его спину, мышцы которой были тверды, как скала, поэтому мои пальцы скользнули по коже, украсив её красными полосами.       — Чёрт! Я же просил состригать их, — зашипел Хосок от боли, в отместку оставляя болезненный засос у меня на шее.       Потные, ненасытные, страстные, мы двигались то медленно, то быстро, изводя себя сильнее и сильнее, и всё никак не могли насытиться происходящим. С каждым движением нам было всё мало, хотелось больше, намного больше. Слёзы удовольствия пеленой застилали мои глаза, пока я жадно хватала ртом спасительный воздух, и порой мне даже казалось, что запах наших тел и секса поселился в моих лёгких, оседая там тонкой завесой.       — В тебе так хорошо, милая, — Шин глубоко толкнулся в меня, задержавшись в таком положении на пару секунд, и продолжил двигаться. — Такая мокрая и горячая… Ты лучшая!       Его похвала действовала на меня как какой-то усилитель эффекта, отчего я возбуждалась лишь сильнее. Дрожа под напором Хосока от жары и приятных ощущений, я слышала, как с хлюпаньем член парня пропадал во мне и выскальзывал обратно. Первые капельки смазки, наверное, уже давно пропитали одеяло насквозь, и придётся его стирать, но мне было наплевать. Я не могла ни о чём думать.       — Сильнее, Хосок-а, — я выгибаюсь уже в который раз, удерживая себя от соблазна расцарапать в кровь его широкую спину. — Ах! Я сейчас кончу…       — Ещё немного, малышка… — хрипит Шин, вырываясь из моих объятий и принимая вертикальное положение. Закинув мои ножки на свои плечи и обхватив бёдра пальцами, фиксируя, он стал быстро набирать темп, срывая с моих губ неконтролируемые крики и стоны.       Смена угла проникновения и её глубины была невероятна настолько, что я просто потерялась в своих эмоциях и чувствах. Всё ощущалось настолько остро, что я не выдержала и кончила сквиртом прежде, чем Шин успел прочувствовать мой предел. Ровным счётом, я и сама не предполагала, что такое произойдёт так стремительно быстро…       — Ох, ты стала такой тесной и мокрой, — выдохнул Хосок, замедляясь, а после вновь ускоряясь.       — Хватит… Прошу, — умоляю парня, но он остаётся непоколебим. В первую очередь это наказание для меня за то, что я игнорировала его порядка двух недель.       Быстро, резко, очень глубоко он вбивается в меня, отчего я кричу, срывая голос. Мои глаза слезятся, узелок вновь завязывается внизу живота, и я сильно сжимаю одеяло в своих кулачках.       — Детка! — стонет Хосок, откидывая голову назад, и бурно изливается в меня.       Струя спермы настолько сильно ударила по матке, что я вновь кончила с немым стоном на губах, едва ли не теряя сознание от переизбытка наслаждения и того, что дышать было практически невозможно.       Жадно хватая ртом воздух, я даже не сразу осознала, что Шин устало повалился на меня, крепко обнимая руками. Его член всё ещё мелко подрагивал во мне какое-то время, а наши влажные тела передавали друг другу невероятный жар, обволакивающий с головы до пят.       — Ты восхитителен, — прохрипела я, более-менее придя в себя после оргазма. — Лучше тебя никого нет. Я так люблю тебя. Безумно.       — Вот ты и покорилась мне, детка, — Хосок улыбается своей лучезарной улыбкой и прикрывает глаза, целуя меня в шею, как в знак безграничной любви.