Сборник мини-историй

      Академия Кросс всегда была прекрасна в лучах заходящего солнца. Приобретая ярко-алый оттенок, огненный шар не переставал посылать свои искрящиеся лучи на землю. Они уже были не такими яркими, как днём, но всё равно достаточно хорошо ударяли по глазам, стоило только взглянуть или выйти из спасительной тени на просторное место, где их власть по-прежнему была не ограничена. Небо сегодня было чистым, но, даже несмотря на отсутствие облаков, оно отражало целую палитру красок, начиная от янтарного и заканчивая небесно-голубым.       Ветер мягко трепал и играючи перебирал тёмные волосы молодого охотника, который, видимо, решил отдохнуть, как показалось бы на первый взгляд. Юноша стоял, облокотившись о позади стоящее дерево, которое было далеко не единственным в парке академии Кросс. Его длинные пальцы были запущены в растрёпанные волосы, а ладонь скрывала половину лица от посторонних очей. Другая же рука была спрятана в кармане брюк и судорожно пыталась нащупать коробочку с кровяными таблетками. Жажда всегда подступала неожиданно и, как всегда, не вовремя.

***

      Время патрулирования подходило к концу, а страж академии, Юки, уже порядком надоела молодой охотнице своими вопросами о Чонгуке и о том, куда же он подевался. Пусть это порой и выглядело глупо, но маленькое сердечко юной Кросс чаще всего не могло успокоиться именно от волнения за того, с кем она провела минимум четыре года. Постоянно Шин удивлялась этому, и впоследствии её начинало это жутко раздражать.       — Ты же следила за ним, Юки, — спокойно проговорила брюнетка, немного отходя и поворачиваясь к шатенке спиной.       Не торопясь, охотница достала «Кровавую розу» и вставила новую обойму с патронами. Время позднее, а эта академия была настоящим пристанищем вампиров благодаря дядюшке-ректору Кроссу. И здесь, помимо обычных вампиров, соблюдающих правила приличия и устав учебного заведения, были ещё и такие, как Пак Чимин (Айдо Ханабуса), к примеру. «Уж от него вечно ждать чего-нибудь приходится», — про себя подумала Даён, недовольно сжав зубы и тихо хмыкнув в сторону.       — Так я и следила, а после он куда-то ушёл, — Кросс неловко почесала затылок и виновато улыбнулась.       Взглянув на префекта, блондинка спрятала пистолет за пазуху и, закрыв лицо рукой, качнула головой. Вечно так. Юки порой такая рассеянная и невнимательная, да и наивности ей не занимать. Скорее всего, именно поэтому она так часто попадает в неприятности и на помощь ей приходит либо Чонгук, либо чистокровный вампир Чон Хосок (Канамэ Куран).       — Ладно. Возвращайся в общежитие, а я поищу его, — выдала охотница и направилась на поиски «пропажи», не слушая доносившиеся крики и просьбы юной Кросс быть осторожнее.       «Какого чёрта, Чон Чонгук?!» — чуть ли не вслух ругалась Даён, блуждая среди многочисленных деревьев. Не то чтобы Шин так хотела найти Чонгука... По большей части она хотела лишь удостовериться в том, что с ним всё в порядке. И не потому, что беспокоилась за него так сильно, а потому, что на завтрашнее задание, которое пришло в письменном виде от лица Гильдии охотников, им выпала честь идти вместе. А две головы определённо лучше одной.       Хруст сухих безжизненных веток под ногами, лучи солнца, пробивающиеся сквозь густые кроны деревьев, легко задевающие бледные щёки охотницы, и стрекотание цикад — сейчас всё это так раздражало, что животный рык был готов вырваться из самых потаённых глубин наружу. Настроение было испорчено под вечер: было слишком душно, да ещё и Чон бесцеремонно свалил с дежурства. Даён была готова рвать и метать всё, что под руку попадётся, даже если и придётся избить руки и ноги в кровь, лишь бы унять этот ураган эмоций внутри.       Сколько времени было убито на поиски Чонгука, неизвестно, но это время промелькнуло, словно мгновение. И наконец-то «пропажа» была найдена. Охотник сидел на земле, прислонившись спиной к стволу дерева и понуро опустив голову. Его дыхание было тяжёлым, частым, и если хорошо прислушаться, то можно было услышать и хрипы, что невольно срывались с бледных губ. Блондинка остановилась, пытаясь успокоиться, дабы не наделать глупостей. В то же время пристальный взгляд её тёмных очей был устремлён прямо на вампира. Словно бы чувствуя чьё-то присутствие, Чон поднял голову и, завидев давнего друга детства, слегка дрогнул, а после недовольно и резко отвёл взгляд в сторону.       — Долго ты сидеть здесь собираешься, Чонгук? — спокойно спросила Шин, недовольно скрещивая руки на груди и прислоняясь к рядом стоящему дереву.       Охотница отреагировала спокойно, завидев друга в таком положении, однако внутри неё продолжалась какая-то непонятная битва. Для неё не было тайной и то, что Чонгук был вампиром класса «D». О том, что постигло его семью года четыре назад, она узнала из уст родителей. Однако то, что её друг стал вампиром, знали лишь единицы. Впоследствии Даён выпытала все подробности у Ким Сокджина (Кайен Кросс) на следующий день после приезда в академию. Сказать, что она была удивлена, значит не сказать ничего. Но в то же время Даён пообещала себе, что постарается помочь своему другу справиться с болью, которая, без сомнений, каждый день грызла душу охотника, впившись в неё, словно маленькая заноза.       — Что ты здесь делаешь? — прохрипел юношеский голос, разрушая тишину и выводя охотницу из раздумий, охвативших её так внезапно и так не вовремя. — Уходи!       — Дежурство уже закончилось, поэтому я за тобой пришла, — тихий голос, медленные, но уверенные шаги в сторону Чонгука, а после лёгкое шуршание подола юбки заставили юношу обратить на себя внимание. Охотница присела на корточки напротив парня, пристально вглядываясь в его тёмные глаза, которые на мгновение приобрели кровавый оттенок.       — Снова жажда? — вопрос был скорее риторическим, ибо охотница заранее знала, что именно жажда и ничто больше не может довести её друга до подобного состояния, да и цвет его глаз говорил сам за себя.       Закрыв лицо рукой, Чон опустил голову, закусив нижнюю губу до крови, тут же слизывая алую каплю языком. Жажда невыносимо жгла горло, а кровяные таблетки закончились очень некстати. И почему именно сегодня он забыл новый коробок с этим «лекарством»? Но рядом была она… Та, которую любой вампир принял бы за жертву. Но Чонгук не мог. Просто не мог причинить боль кому-то дорогому. Он не простит себе, если уступит вампирской сущности, живущей в нём, и вкусит крови девушки, которую знал с самого раннего детства. Нежные чувства? Нет. Лишь чувство привязанности, как к другу, и не более того. И всё же не простит…       — Уходи… — просьба прозвучала тихо, но страж услышала и её.       Она не представляла, каких усилий стоит другу сдерживать себя. Но что будет, если она вот так просто оставит его? Чувство волнения заполнило юное сердце, и что-то в ответ тихо ухнуло в груди. Встав на колени, охотница расстегнула пару верхних пуговиц белоснежной блузки, обнажая шею. Её руки обвили Чонгука, легко прижимая к своему телу, и после она тихо выдохнула, как только её подбородок лёг на крепкое плечо, обжигая ухо юноши своим горячим дыханием.       — Пей, — тихо проговорила она, чувствуя, как губы охотника мягко касаются чувствительной кожи шеи. Но Чон по-прежнему сопротивлялся. Несмотря на ужасающую боль, он всё ещё сопротивлялся, пытаясь удержать зверя внутри себя. И от девушки не укрылось это. Она чувствовала. Судорожно выдыхая, она потянулась рукой за пистолетом, и в следующую секунду он уже был приставлен к виску Чонгука. Только так можно было его убедить и не иначе.       — У тебя нет выбора. Пей, — твёрдо повторила она, чуть ли не рыча от его медлительности.       Кажется, холодное прикосновение огнестрельного оружия заставило вампира на секунду очнуться и даже одуматься, но жажда всё же взяла верх над разумом. Язык прочертил влажную дорожку на шее охотницы, заставляя ту немного откинуть голову и дрожащими пальцами вцепиться в сильные широкие плечи. Обнажая белоснежные и острые клыки, Чонгук уже хотел впиться ими в нежную плоть без жалости и каких-либо чувств, но жажда немного поутихла, и, схватив девушку за плечи, префект быстро отстранил её от себя.       Шок сменило разочарование, а губы лишь тихо и почти неразборчиво позвали юношу по имени. Даён вздрогнула, когда Чон поднял алые глаза на неё, полные боли и отчаяния.       — Ты понятия не имеешь, что делаешь, — голос растворился в тишине, и парень отвернул голову, прячась под занавесом тёмных волос. Сильные руки беспомощно опустились, словно цепные оковы, недавно сжимающие плечи девушки, а глаза приобрели привычный оттенок.       — Чонгук, я… — тихий лепет оборвался на последнем слове, когда протянутая рука была отбита сильным ударом, отозвавшемся звонким шлепком.       — Уходи! — крикнул юноша, не смея смотреть охотнице в глаза. Взгляд падал на зеленеющую под ногами траву и «Кровавую розу», которая лежала слева от него. Видимо, подруга выронила своё оружие, когда Чон так неожиданно и резко отстранил её от себя.       Крик, что пронёсся по лесу с невероятной скоростью, заставил охотницу вздрогнуть. Её губы плотно сжались в тонкую полосочку, а спустя несколько секунд она медленно встала на ноги. Без единой эмоции на лице, без единого упрёка, ругани и восклицаний она просто встала и уже после, не торопясь, отправилась в Солнечное общежитие. Пусть на лице ни эмоции, зато внутри их было много. И неизвестно, есть ли на свете способ избавиться от того, что так терзает душу, словно обвивая её колючей проволокой.

***

      Заперевшись в своей комнате, Даён медленно осела на пол, съехав по стене. Поджав ноги и опираясь подбородком на колени, она пристально разглядывала всё, что попадалось на глаза, пытаясь таким образом собраться с мыслями. Охотница не знала, как ей реагировать на подобные действия Чонгука. Либо он просто не хотел причинить ей боль, либо просто не хотел пить ещё чью-либо кровь, кроме крови Юки. Шин знала о привязанности префекта к этой кареглазой девчушке и не осуждала этот выбор, что казалось бы очень странным. Иногда Кросс надоедала охотнице настолько, что ей хотелось кулаком вправить несчастной мозги. Но, с другой стороны, брюнетка видела всю искренность и беспомощность Юки. Она порой казалась хрупкой и нежной, как цветок. Но если цветок, то обязательно роза. Не задумываясь о последствиях, эта девушка могла показать свою решимость, на секунду забыв о последствиях и таком чувстве, как страх. Чаще всего Даён не понимала брюнетку, но понимала и то, что за беспомощную и беззащитную девушку юноша будет волноваться сильнее, нежели за ту, которая может постоять за себя. Шин думала, что любовь Юки может быть настолько сильной, что полюби она кого-то искренне, то не побоялась бы лечь вместо возлюбленного даже на жертвенный камень, дабы отдать свою жизнь заместо его, если то потребуется.       Тихий вздох вырвался из груди, а сердце на секунду замерло, когда рука не нашла в кобуре «Кровавой розы». «Неужели оставила там?» — промелькнула мысль в маленькой голове, что переваривала сейчас пережитые моменты. И куда подевалась вся собранность и сообразительность, которая должна быть присуща всем охотникам?       Эмоций нет. Нет ни слёз, ни истерик. Есть лишь чувства, закрытые глубоко внутри на ключ, а ключ утерян и навряд ли будет найден. Безответная любовь, казалось бы, такой пустяк. Однако этот пустяк приносит очень много душевной боли, заставляя сердце обливаться кровью и не давая рассуждать здраво и логически. Эти чувства таятся в глубине девичьей души с самого детства. Но жизнь развела героев порознь, а после поставила препятствие, избавляться от которого или нет — решать Чонгуку. Даён же не имела права вставить своё слово или высказать что-то по этому поводу. Пусть грубая, пусть несдержанная иногда, но всё же совесть имеется и к другим может относиться с пониманием (с уважением всё плохо, если так уж).       Горячий душ перед сном и свежий воздух, ниспосланный ветерком через распахнутое окно, прекрасно успокаивали и подогревали сонливость. Обернувшись в махровое полотенце и подоткнув его, девушка вернулась в комнату, попутно вытирая свои длинные волосы, с кончиков которых ещё по-прежнему стекала чуть тёплая вода. Завтра будет сложный день, и, что будет впоследствии, она знать не знала, хотя пыталась настроить себя на хорошую охоту. Но на всё воля Бога и всевышних сил. Гораздо сильнее её волновала сложившаяся обстановка. Учитывая вечерние события, неизвестно, насколько сильно ей удалось подорвать отношения со своим другом детства.       Пройдя через всю комнату, девушка опустилась на постель и тихо вздохнула, собирая свои влажные длинные волосы в подобие хвоста и перебрасывая на одну сторону. Сегодняшняя ночь обещала быть длиной в вечность, потому что спать совершенно не хотелось, ровным счётом как и занимать себя чем-либо.       Падая спиной на белоснежные простыни, придерживая рукой край полотенца, охотница вздохнула, устремляя уставший взгляд в ровную поверхность набеленного потолка. Не самые радужные мысли всплывали в голове, и не самые радужные видения сопровождали их. Это длилось, казалось бы, бесконечно, если бы не тихий стук, а после и противный скрип двери.       Резко подорвавшись на кровати, охотница выхватила из-под подушки спрятанный пистолет и наставила его на силуэт неожиданного ночного посетителя, который прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов по направлению к охотнице. Достигнув серебристой полосы лунного света, пробивающейся сквозь не задёрнутое драповыми шторами окно, юноша остановился, вглядываясь в металлический отблеск пистолета, который держала девушка.       — Чонгук?.. — удивление проскочило в голосе охотницы, и она медленно привстала, опуская руку, в которой держала огнестрельное орудие, и едва успевая прихватить край полотенца, которое чуть было не развязалось и не спало на пол.       Подойдя ещё ближе, молодой охотник поглядел сверху вниз на свою подругу детства, а после мягким прикосновением дотронулся до руки охотницы, которая дрогнула, стоило ловким пальцам парня ухватиться за пистолет и разрядить его, сделав всего пару движений, а после плавно забрать его из ослабленной хватки и отбросить куда-то в сторону.       — Что ты делаешь? — тихий вздох сорвался с иссохших потрескавшихся губ девушки, когда длинные пальцы коснулись оголённого тёплого плеча прохладой подушечек пальцев и скользнули к шее, обхватывая её. — Чонгук…       Но парень молчал, неотрывно глядя в глаза девушки, в которых начинали проявляться нотки испуга и озадаченности. Никогда прежде её друг не позволял себе ничего подобного, а сейчас его пальцы осторожно оглаживали кожу шеи, скользя по едва проступающим венам и нежной коже, в которую так и хотелось вонзить клыки, испробовав на вкус запретный нектар. Сам охотник едва понимал, что делает, и даже не мог дать отчёта своим действиям. Словно под гипнозом, он следовал своим инстинктам, которые вели его, словно животное. Будто опытный кукловод играет им, используя невидимые нити, заставляя подчиниться своим приказам.       Шумный вдох, тихое чертыхание и жадное соприкосновение губ, слившихся в поцелуе. Мало кто понимал что-либо в складывающейся ситуации, но охотник был напорист, а сама девушка слишком шокирована подобными действиями друга, что не помешало Чону осторожно повалить её на кровать и нависнуть сверху, упираясь коленом в постель между её длинных ног.       Влажное причмокивание сопроводило разрыв между губами, а громкое прерывистое дыхание сообщало о недостатке кислорода, в то время как сердце с удвоенной скоростью погнало кровь по венам, разгорячив юные тела, будто бы подталкивая к запретному, сладкому наслаждению.       Глаза в глаза, сбитое дыхание в унисон и множество беспорядочных мыслей в голове, которые никак не хотели вязаться в единый клубок. «Скажи, что ты хочешь, и я дам тебе всё», — говорил внутренний голос в голове охотника, который до сих пор не мог понять, почему делает всё это и почему сейчас склоняется над хрупким девичьим телом, словно хищник, желающий вкусить сочную горячую юную кровь?       Упираясь на локти по обеим сторонам от головы девушки, молодой человек тихо вздохнул, взглядом очертив линии миловидного лица и задерживая своё внимание на разомкнувшихся, немного припухших губах, которые приобрели оттенок бледной вишни.       — Кто бы знал сейчас, почему я делаю это, — прошептал парень в темноту, вновь касаясь приоткрытых губ. Вопрос так и остался без ответа, потому что стало слишком жарко. Будто бы воздух накалился до предела, и планка контроля над собой упала до критической отметки.       Жаркое сплетение языков, будто бы борьба змей, выбивали воздух из лёгких, сбивая дыхание. Кровь ударяла по вискам, а руки совсем перестали слушаться охотника, и одна из них уже оглаживала обнажённое девичье бедро, задирая край махрового полотенца, которое слабело с каждым движением и напором.       Даён тихо простонала сквозь поцелуй, когда проворный язык Чона скользнул по нёбу, приятно его пощекотав, а капелька слюны проступила на уголке губ и потекла вниз, чертя дорожку. Тонкие пальцы вцепились в белоснежную рубашку молодого охотника, стискивая ткань в кулачках, а тело изогнулось дугой, соприкасаясь с не менее горячим телом Чонгука. От этого действия прочность крепления полотенца дала сбой, и от этого ткань медленно открыла скрытые до этого участки желанного тела.       Оторвавшись от сладких губ, охотник медленно отстранился, в последний раз соприкоснув влажные кончики языков, и их ещё какое-то время соединяла тонкая ниточка липкой прозрачной субстанции, которая вскоре оборвалась, неприятно прилипая к коже.       Влажные губы коснулись девичьей шеи, а клыки едва ли не оцарапали бледную кожу. Аромат чистого тела упоителен. Этот запах спелых яблок был таким приторно-сладким и не менее притягательным. Его хотелось распробовать, почувствовать на вкус, ощутить кончиком языка, который чертил дорожку по дрожащей жилке. Независимая, сильная, она всё равно оставалась хрупкой и беззащитной девушкой, которую хотелось оберегать от жестокого мира. Которую хотелось покорить…       Шорох одежды, торопливо стягиваемой с юношеского тела, нетерпеливые вздохи и желание слиться воедино. Тела молодых охотников сгорали от внутреннего разгоревшегося пламени, а возбуждение, подобно молниям, ударяло по вискам и в голову, вынуждая разум отступить на второй план и отбросить прочь всякие сомнения.       Оголив своё ловкое тело, Чон пристроился между раскрытых ног своей подруги детства и наклонился, устанавливая зрительный контакт. Его прохладные подушечки пальцев прочертили невесомые дорожки вниз и прикоснулись к самому заветному и интимному месту на теле девушки, оглаживая головку клитора медленными движениями.       Закусив губу, охотница выгнулась и зажмурила глаза, пытаясь совладать с собой и взять себя в руки, но всё было без толку. Тело уже не слушалось. Будто само по себе, оно не желало подчиняться и жаждало продолжения.       — Чонгук… — вздох вырвался с губ вперемешку с неожиданным тихим стоном, в котором выражалось столько мольбы и просьб поскорее исполнить то, чего хотелось больше всего, но вампир будто не слышал ничего, оставляя на ключицах влажные поцелуи. Даже впившиеся в могучие плечи коготки не смогли повлиять на него, в то время как двумя пальцами он проскользнул дальше, позволив себе раздвинуть ими половые губы девушки и плавно проникнуть в её разгорячённое лоно.       Разве может быть музыка слаще, чем мелодичные стоны желания, слетающие с пухлых губ, которые вот-вот будут искусаны в кровь?       — Пожалуйста… — взмолилась охотница, прикрывая свои глаза, которые пеленой застилала пелена возбуждения и скапливающихся слёз.       В этот самый момент она не выдержала, когда возбуждённый орган охотника коснулся сочащейся смазкой головкой внутренней стороны бедра, и закусила нижнюю губу до крови. Вздрогнув, охотник замер и сдавленно застонал от жгучей боли, разрывающей горло. Его пальцы покинули влажное влагалище, которые заменил возбуждённый член, резко и на всю длину проникнувший в узкое лоно. Громкий стон и хриплый рык разрезали ночную тишину в комнате, а сбивчивое дыхание вдруг коснулось шеи охотницы. Влажный язык плавно очертил дорожку, обозначая место для укуса, а после острые клыки вонзились в нежную плоть, утихомирив боль внизу живота и заставляя переключиться на боль куда более сильную в районе шеи.       Чонгук ненавидел этот металлический запах и этот вкус, но кровь была тем веществом, которое питало его и не давало упасть ещё ниже. Ведь он вампир — по сути своей, такой же хищник, а люди для него — еда, которую он не хотел воспринимать за пищу. Он не хотел быть кровопийцей и не хотел быть тем, против кого его учили бороться с детства. Судьба сама распорядилась так, показывая свою силу и превосходство… Столько подлости, столько зла, столько проблем из-за этих чистокровных вампиров. Мир представлялся ему жестоким даже во время обучения мастерству охотника, а сейчас он стал просто невыносим, но пустить себе пулю в лоб и покончить с жизнью раз и навсегда гораздо проще, чем бороться до самого конца.       Жадные глотки, застланные алой пеленой глаза, крепкая хватка охотника — это длилось на протяжении минуты, которая казалось девушке вечностью. Невыносимая боль терзала шею, словно её рвали на куски, а кожа трепетала в тех местах, где струйки крови чертили кровавые дорожки, окропляя своим цветом белизну подушки и простыни.       — Даён… — этот виноватый тон пронзил слух девушки, когда она наконец перестала ощущать оцепенение и невыносимую боль от присутствия клыков.       Чон осторожно зализывал место укуса языком, пытаясь облегчить страдания подруги, но особо много это не помогло, однако вскоре кровь была остановлена, а сама Шин не чувствовала ничего, кроме лёгкого головокружения, слабости, распространившейся по телу, и чувства наполненности внизу живота.       — Нормально, — прошептала девушка, заглядывая в глаза охотника, когда он чуть приподнялся, чтобы посмотреть в побледневшее лицо Даён.       И, словно искра и мимолётное влечение, парень вновь впился в губы девушки, делая плавное движение бёдрами, отчего оба тут же издали первый стон. Волны наслаждение прокатились по телам мелкой дрожью, а воздух стал ещё горячее, чем прежде.       Шумные вдохи, неторопливые движения, которые постепенно стали быстрее, рваней, что доставляло охотнице дискомфорт, о котором она не решалась сказать, но её лицо, искажённое гримасой неудобства и лёгкой боли, подсказали Чонгуку, что нужно быть менее торопливым. И он замедлился, цепляясь одной рукой за спинку кровати, таким образом пытаясь удержать в себе на сей раз похотливого зверя, который по своей природе был очень ненасытен и жесток.       Даён вскоре расслабилась, однако её тело было напряжено, словно натянутая струна. Пытаясь подмахивать бёдрами в такт медленным толчкам, она тихо постанывала, цепляясь за широкие плечи парня, которые служили ей надёжной опорой в данный момент.       Серебристый свет луны освещал покрытые испариной тела, по которым изредка стекали солёные капли пота. Стоны мешались со скрипом кровати и приятным для ушей хлюпаньем. Чон значительно напрягся, когда почувствовал силу, с которой мышцы влагалища обхватывали и стискивали его член, но благодаря природной смазке, выделяемой девушкой, он продолжал беспрепятственно скользить внутри, доставляя неземное удовольствие обоим.       Неожиданно рука охотника соскользнула со спинки кровати, за которую он держался, и он переместил её вниз, стискивая упругие ягодицы подруги. Носом уткнувшись в хрупкое плечо, он тихо застонал и хрипло прошептал прямо на ушко, опаляя его дыханием:       — Я не могу больше, Даён… — прохрипел голос, а движения вновь стали быстрее, но на сей раз охотнице было хорошо. Хорошо настолько, что она едва ли не теряла голову от глубоких толчков, пускающих импульсы по всему телу, который вызывали мелкую дрожь во всём теле.       Влажные волосы, неприятно липнущие к вискам, горящие щёки и волны наслаждения — гамма ощущений, что добавляла в процесс особую изюминку, которая лишь скорее подгоняла приближение долгожданного оргазма.       Измотанные и уставшие, когда влажная пелена застилала глаза и размывала картину действительности перед собой, когда хотелось поскорее достигнуть наивысшей точки эйфории, кажется, мир перестаёт существовать. Сердечный ритм шумит в ушах и ударяет в виски, кровь быстро циркулирует по венам. Невыносимо жарко, и это лишь подгоняет к тому, чтобы ускориться, приблизив момент удовольствия.       Громкие стоны оглушают комнату, когда оба приходят к кульминации, от которой перед глазами мелькают яркие блики и звёзды, а тела напрягаются, словно сталь, подрагивая в волнах экстаза, накрывающего с головой.       Тяжёлое дыхание, сбивчивый ритм сердец и переплетённые пальцы двух охотников, тесно прижимающихся друг к другу и вместе с тем понимающих, что теперь они навеки связаны невидимой нитью, которую сами же воссоздали, переступив черту дозволенного.       — Я не знаю, почему это сделал, — проговорил Чонгук, медленно садясь на постели после отдышки и опуская голову на грудь, прикрыв бёдра лёгкой тканью простыни.       — Я тоже, — ответила охотница, тихо вздохнув. Оба понимали, что сейчас не время выяснять отношения и проливать свет на то, что уже произошло.       Стрелки на часах указывали на то, что на дворе шёл третий час нового дня, а утром им предстояло отправиться на задание, полученное от Гильдии охотников. И его необходимо было выполнить любой ценой.       — Завтра не отходи от меня ни на шаг, — сказал Чонгук, взглянув в окно, и его глаза опасно блеснули алым, в то время как пальцы крепко сжали ручку девушки. — Я не смогу простить себя, если потеряю тебя…