Лакмусовая бумажка секса.

В комнате Аллуры полумрак, только белеет расстеленная кровать. Мыши спят в своей маленькой коробочке с драгоценностями, которая, от греха подальше, выставлена аж в гардеробную, все лампы выключены, горит только один ночник. Лэнс мнётся на пороге с таким неуверенным видом, что Аллуре становится смешно — и вот это парень, который столько времени её обхаживал?  — Проходи, — она взмахивает рукой, прося его то ли сесть на кровать, то ли выпрыгнуть в окно навстречу необъятному космосу. Ей самой немного неловко: конечно, возраст даёт знать своё, но ещё ни разу в её комнату не заходил парень, — почти мужчина! — по её собственному, недвусмысленному предложению.  — Знаете, мне как-то непривычно, — признаётся Лэнс. Он только что крался по полусонным коридорам замка-корабля, чутко вслушиваясь в каждый звук, и это накладывает свой отпечаток. Не то, чтобы это было для него в новинку — в Академии тоже так просто к девушке после отбоя не зайдёшь, но сейчас перед ним стоит не просто какая-то красотка, а принцесса, которая динамила его всё это время. Да он до сих пор к ней на «вы» обращается! Как с ней спать в таком случае, если не практикуешь ролевые игры? Лэнс, вот, не практикует и начинать не собирается. В общем и целом, в своих панических планах по спасению от Широ и Кита, он настолько близко к чужой постели не приближался.  — Мне тоже не по себе, — негромко отзывается Аллура, распуская волосы и присаживаясь на стул перед зеркалом. Начищенная гладь отражает её взволнованное лицо и блестящие настороженные глаза, и всё же, бросая взгляд на замершего в дверях Лэнса, она чувствует, как в животе ворочается предвкушение. Полутьма идёт ему, как Киту идёт мрачность, Широ — бескорыстная доброта, а Пидж — всё, что только в ней есть, потому что Пидж — идеальна. Лэнс, наконец, вспоминает, что умеет двигаться, подходит к кровати и усаживается подле неё, вытягивая длинные ноги и опираясь спиной о раму. — И что мы тут тогда делаем? — задаёт резонный вопрос он. Это самый неловкий разговор перед сексом за всю его жизнь. Его переплёвывает разве что фраза «ты же не уронил презерватив в унитаз? Я не буду его доставать! Новый сам побежишь искать!»  — Я тут обычно сплю, — со свойственным ей юмором отвечает Аллура, мысленно взвыв от своего дурацкого тона. Что ещё за стеснительное бормотание маленькой девочки? Будто они не оказались друг перед другом потому, что оба на это согласились! Лэнс неуверенно хмыкает.  — Можем начать с малого, — произносит он, складывая руки на груди. Он чувствует себя настолько не в своей тарелке, что словами не передать. Хуже было только когда ему повезло наткнуться в душе на Кита, который ещё не успел замотаться в полотенце: давно МакКлэйн с такой скоростью стометровку не бегал, ох давно. — Я могу начать называть вас на «ты».  — Хорошая мысль, — с охотой кивает Аллура, смутно представляя, как можно заниматься любовью с человеком, перед которым продолжаешь уважительно расшаркиваться. Нет, такое для постели не годится.  — Аллура, ты… — на пробу произносит Лэнс, словно прислушиваясь к каждому слову, а затем резко выпаливает, чувствуя, что ещё немного, и у него попросту не хватит смелости. — Зачем ты меня пригласила? Потому что, чёрт побери, всё это очень подозрительно. Они были настолько разными, что у него даже не получалось толком задействовать своё обаяние, и тут вдруг такой результат. Лэнс хмурится, буравя взглядом лицо принцессы, а та только задумчиво накручивает на палец светлый локон.  — Потому что мне нравится Пидж, — честно отвечает Аллура, едва не хихикая от того, как вытягивается лицо Лэнса. — Понимаешь, она ведь девушка. Мне больше десяти тысяч лет, и всё же такое — в новинку. А ты, — она лукаво прищуривается, глядя на ошарашенного паладина, ещё не оправившегося после её внезапного признания. — Ты почему так стараешься привлечь моё внимание? Лэнс краснеет, что в темноте, да ещё при его смуглой коже практически незаметно, но сам он чувствует, как горят щёки и уши. Хочется отшутиться, встать с пола, пойти в ангар, залезть в льва и полететь куда глаза глядят. По сложившейся политической ситуации, прилетит он, скорее всего, в какой-нибудь из кораблей галры, но это довольно неплохая перспектива!  — Потому что я не гей, — выдавливает Лэнс из себя, решив, что на откровенность принцессы надо отвечать откровенностью. Аллура недоумённо приподнимает брови.  — Эм… Что?  — Широ и Кит — геи, — поднимает указательный палец Лэнс и пару раз тыкая им в сложенное колечко из другого указательного и большого. — А я — натурал, но мне надо в этом…удостовериться. «Какой интересный жест, » — думает Аллура, пока до неё доходит смысл сказанного, а потом она не выдерживает и смеётся, уронив голову на руку и содрогаясь всем телом. Лэнса за занавесью волос не видно, но он, скорее всего, сидит со своей любимой обиженной миной. Аллура поднимает лицо и, всё ещё посмеиваясь, смотрит на надувшегося МакКлэйна.  — Прости, — всё ещё хихикая, говорит она. — Я просто только сейчас поняла, что мы оба предпочитаем противоположный пол, но…  — Не проверим — не узнаем, — заканчивает за неё Лэнс, поднимаясь на ноги: он пренебрегает дополнительными тренировками, но Аллура всё равно видит, как джинсы обтягивают напрягшиеся мышцы икр и бёдер. Он нависает над ней, почти касаясь губами губ, и его дыхание щекочет её кожу. От Лэнса пахнет мятной пастой, которой их недавно начал снабжать Коран, и запах этот напоминает Аллуре её собственные приготовления по утрам. Космос, они похожи, как два человека, заразившихся одной и той же болезнью. Что, впрочем, не так уж далеко от правды. Она послушно приподнимает подбородок, ловя его губы, и завершает поцелуй. Лэнс скользит языком по её нёбу, касается языка, придерживая одной рукой под затылок, а второй отводя ей за плечи волосы. В его прикосновениях много нежности, и напряжение сразу вымывается из Аллуры, как песок водой. Она медленно встаёт со стула, чтобы Лэнс успевал выпрямляться вместе с ней, отводит назад полы его куртки, постепенно стягивая ту. Когда Аллура на пробу тянет майку Лэнса — согласится раздеться первым или нет? — он без тени стеснения выскальзывает из одежды, комкает и кидает куда-то под стол. У него горячая кожа, и Аллура проводит по ней ладонями, словно впитывая её тепло. Поцелуй всё такой же медленный, от него не перехватывает дыхание, но в груди будто расплетается тугой клубок. Лэнс отрывается от губ Аллуры, целует её в скулу, в щёку, в край подбородка, спускаясь к шее, снимает с покатых плеч жилет с длинными фалдами. Он ощущает под пальцами тренированные мышцы на её руках, когда она обнимает его, и это вызывает в нём воспоминания о Ките и Широ разом. Очень вовремя! Идите вы к чёрту! «Если мне придётся думать о них во время секса, — в отчаянии думает Лэнс, обходя Аллуру со спины и начиная расстёгивать пуговички на её платье, — то я прямо с кровати пойду и заморожу себя в капсуле на следующие десять тысяч лет!» Он спускается по её позвоночнику поцелуями, ласково касаясь губами бархатистой кожи, и, когда платье с лёгким шорохом опадает с его рук на пол, поднимает глаза — Аллура смотрит на него из-за плеча, блестя горячим взглядом из-под подрагивающих ресниц. В животе от этого становится обжигающе горячо, и Лэнс уже не думает ни о чём, что находится дальше этой комнаты. Они расправляются с его джинсами уже на кровати, куда заваливаются, едва не свалившись с пружинившего матраса. Аллура откидывается на подушки, сладко застонав от того, что Лэнс спускает бретели её белья с плеч и целует ложбинку между грудей. Он умеет нежить женщин, с запозданием понимает она, теряя голову от его уверенных, но ласковых прикосновений. Интересно, сколько их у него было? И чем же зацепили его Широ и Кит, раз он так засомневался в своих предпочтениях?.. Эти мысли смазываются и теряются в обжигающей полутьме, когда Лэнс прикусывает кожу ниже её живота. Аллура стонет в ладонь, сладко жмурясь — тело отзывается на каждое его движение, соскучившись по чужим прикосновениям за десять тысяч лет сна. Голова словно набита сахарной ватой, в ушах гулко стучит кровь. Лэнс опускается ещё ниже, склоняя голову между разведёнными бёдрами девушки, и делает первое пробное касание, для начала — губами. Он помнит главную заповедь, которую тщетно пытался донести до одного из младших братьев: расслабь язык и будь так осторожен, словно перед тобой хрупкое пёрышко. Аллура снова давится стоном, заглушая его краем подушки, и Лэнс уже увереннее ведёт языком по нежной коже. Собственное возбуждение нарастает постепенно, не путая мыслей, и он с сожалением думает, что «горячо», скорее всего, не получится. С другой стороны — между ними нет ничего, только дружеская приязнь. Удивительно, что их тела вообще как-то реагируют. Лэнс кажется самому себе слишком взрослым. Аллура неожиданно дёргает его за руку вверх, к себе, и он, не успев среагировать, наваливается на неё, едва не ткнув носом в глаз. Она весело фыркает, хотя её щёки совсем потемнели от смущения, и ведёт ладонью вниз по его груди, к животу и затвердевшему члену. Касается пальцами головки, и Лэнс сдавленно охает, поддавшись бёдрами вперёд, и утыкается лбом в облако светлых волос.  — У тебя есть… — он пытается вспомнить это слово, но в мыслях начинает путаться. От недавней кристальной ясности разума не остаётся и следа, и Лэнс проклинает себя, что переоценил свои возможности: Аллура ласкает его, то усиливая нажим, то едва касаясь влажного от смазки ствола. Лэнс мысленно приказывает себе держаться и вспомнить чёртово слово, но ему в голову лезет только дурацкое «рукав для запекания», как часто шутил Люсио, которого природа уж одарила так одарила.  — Diavolo!* У тебя есть то, без чего у нас может выйти куча твоих наследников? — наконец, находится он, понимая, что ещё немного, и ему станет совсем не до смеха. Аллура часто дышит и, судя по виду, тоже пытается вспомнить, как говорить.  — Мы…биологически несовместимы, — бормочет она, и её голос срывается, когда Лэнс осторожно вводит в неё первый палец. Аллура стонет, на мгновение до боли вцепившись ему свободной рукой в плечо, а второй, больно царапнув бедро, сжав простынь, потом постепенно расслабляется. Начинает поддаваться его движениям. Кажется, что в комнате ещё сильнее чернеет, будто космос всё-таки пролился через узкое окно. Или же это у Лэнса темнеет в глазах, когда он вынимает пальцы, опирается обеими руками о кровать над головой Аллуры и, наконец, входит сам, едва не дурея от нахлынувших ощущений. У него не хватает ни терпения, ни силы воли растянуть процесс, и он подгоняет их обоих к оргазму резкими, глубокими толчками, с трудом выдерживая ритм. Аллура стонет сквозь зубы, и в стоне слышится совсем не подходящее девушке рычание, пока он вколачивает её в постель. Лэнс видит её лицо всего мгновение, а потом зажмуривается от горячих волн, идущих по телу и практически выжигающих всё под веками. В темноте закрытых глаз перед ним Кит, каким он был в душе — влажный, с мокрыми волосами и блестящими от воды губами. «Va' al diavolo!**» — мысленно заходится от стона Лэнс, и слышит тихий шёпот Широ, пробивающийся сквозь густой гул в ушах: «давай же!»  — О… Пидж, — выгибается дугой Аллура, практически выскальзывая из его объятий, но он и сам не смог бы её удержать. Они падают на кровать, не касаясь друг друга, и загнанно дышат, с трудом приходя в себя. Часы на противоположной стене показывают час ночи, кондиционер гонит поток воздуха на разгорячённые тела, а в окно вплывает спираль какой-то далёкой галактики. Аллура медленно поворачивается на бок и слабо толкает Лэнса под коленку.  — Обманщик, — беззлобно фыркает она, уронив голову на подушку. — Ты назвал меня «милый»!  — А ты меня — «Пидж», — не остаётся в долгу Лэнс. В голове всё ещё полно плотного тумана, но мысли постепенно начинают пробиваться через него, вновь заполняя голову. Он трёт лицо и протяжно вздыхает, старается, чтобы это не прозвучало слишком жалобно. — Блин. Похоже, мы влипли. Аллура отвечает ему согласным молчанием, прислушиваясь к своим ощущениям. В теле сворачивается слабость, но это не противное опустошение, а сладкая истома, нежно оглаживающая позвоночник и бёдра. Тишина между ними не кажется неприятной: они оба выдохлись, до сих пор тяжело переводя дух. — Ладно, это было неожиданно, — задумчиво тянет Лэнс, откинувшись спиной на подушки и заложив руки за голову. По его голой груди скользят фиолетовые всполохи от ночной подсветки окна, за которым лениво тянется космический тёмный шлейф. Замок спит, только тихо гудит от напряжения кристалл в самом его сердце. — Как мы вообще до этого дошли?  — Дай-ка подумать… — бормочет Аллура, забрасывая светлые волосы на обнажённое плечо. — Нам обоим надо было провести эксперимент.  — Мне кажется, мы его провалили, — улыбается Лэнс своей привычной улыбкой в тридцать два зуба. Глаза у него слипаются, поэтому по его виду можно сказать что да, он встревожен, но сейчас не может в полной мере осознать, насколько сильно он вляпался. Аллура ёжится, когда по плечам скользит прохладный воздух от кондиционера. Наверное, стоило поставить температуру выше, но эти ленивые, бесцветные мысли отступают куда-то в глубину подкорки, когда Лэнс, приподнявшись на локте, укрывает ей спину одеялом. Его смуглая кожа в полутьме комнаты кажется совсем чёрной, контрастно выделяясь на фоне белоснежных простыней.  — Спасибо, — благодарно кивает Аллура, как кошка устраиваясь у него под боком и подсовывая плечо под подушку. Лэнс снова зевает, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и беззаботно отмахивается.  — Да ладно. Раз уж так вышло, я посплю у тебя до побудки, ок?  — Без проблем, — сонно бормочет Аллура, чувствуя плечом, как Лэнс, даже не пытаясь её обнять, переворачивается на живот, тыкается носом в наволочку и удовлетворённо вздыхает. От него идёт почти осязаемое тепло, и он не отстраняется, позволяя ей греться и постепенно погружаться в спокойный сон.