Лакмусовая бумажка секса.

Аллура ёжится, когда по плечам скользит прохладный воздух от кондиционера. Наверное, стоило поставить температуру выше, но эти ленивые, бесцветные мысли отступают куда-то в глубину подкорки, когда Лэнс, приподнявшись на локте, укрывает ей спину одеялом. Его смуглая кожа в полутьме комнаты кажется совсем чёрной, контрастно выделяясь на фоне белоснежных простыней.  — Спасибо, — благодарно кивает Аллура, как кошка устраиваясь у него под боком и подсовывая плечо под подушку. Лэнс снова зевает, прикрыв рот тыльной стороной ладони, и беззаботно отмахивается.  — Да ладно. Раз уж так вышло, я посплю у тебя до побудки, ок?  — Без проблем, — сонно бормочет Аллура, чувствуя плечом, как Лэнс, даже не пытаясь её обнять, переворачивается на живот, тыкается носом в наволочку и удовлетворённо вздыхает. От него идёт почти осязаемое тепло, и он не отстраняется, позволяя ей греться и постепенно погружаться в спокойный сон. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Аллура терпеть не может навязчивых ухажёров. Когда ты — принцесса, подле тебя всегда вьются мужчины всех возрастов и различных степеней хамства: кому-то хватает воспитания дарить ей пышные букеты и читать стихи, а кого-то и её титул не останавливает от пошлых, липких взглядов. Смешно сказать, алтеанцы — такая развитая раса, но что-то животное остаётся даже в лучшем из них, сколько бы научных трудов они не писали. Сколько раз после балов её комната ломилась от дорогих подарков? Аллура не может вспомнить точное число, но что у неё навсегда отпечаталось в памяти, так это то, как она с остервенением кинула прозрачную витую вазу в зеркало, не выдержав бесконечного числа предложений руки и сердца. Отец влетает в её комнату, не успевает затихнуть звон стекла. Она стоит подле пустой рамы, а под её ногами лежат осколки, которые, по приметам, принесут ей только несчастье. Аллура считает суеверия — пережитком прошлого, глупостью необразованного алтеанца, но сейчас собственное изломанное отражение кажется гротескной мордой какого-то чудовища.  — Ты не поранилась? — отец хватает её за руки, бережно проводя пальцами по нежным ладоням, заглядывает в глаза. В его взгляде столько беспокойства, что Аллуре становится стыдно.  — Нет, — бормочет она, отворачиваясь и отходя к окну. — Я в порядке. Альфор оглядывает разбитое зеркало, переводит взгляд на охапки цветов, источающих сладкие ароматы, и его лицо мрачнеет. Он садится рядом с дочерью на край кровати и обнимает её за узкие плечики.  — Прости меня, девочка моя, — Аллура чувствует мягкий поцелуй на своём лбу и жмурится, усилием воли заставляя слёзы застывать в ресницах, а не катиться к подбородку. — Тут я не могу тебя защитить. В голосе отца столько печали, что Аллура решает защищать себя сама. Она уже взрослая, знает, как рассчитать расстояние для запуска ракет и какую очередность цифр надо набрать, чтобы превратить изящный родовой замок в смертоносный боевой корабль. На балу её приглашают на все танцы, во всеуслышание восторгаясь тонкими запястьями и стройным станом, а во время тренировок учителя упираются ногами в пол, лишь бы принцесса не опрокинула их на лопатки вместе с грушей, которую они держат. Аллура продолжает взрослеть, и навязчивые ухажёры становятся такой незначительной проблемой, что она даже не фыркает досадливо, в очередной раз выслушивая вирши о том, какой же любовью к ней воспылают. Однако Лэнс даже мёртвого из могилы сможет довести до белого каления своими ужимками. Аллура в очередной раз смеряет мальчишку холодным взглядом, но тому всё нипочём. Неужели все на Земле такие упёртые, как бараны? Глядя на Пидж, с маниакальной упорностью разбирающую технологии галры, Ханка, с упрямством осла желающего спасти свою подругу прямо сейчас, Широ, ставящего цель и идущего к ней с неотвратимостью боевого орудия, и Кита, в принципе не понимающего слов «нет» и «нельзя», Аллура понимает — да, всё-таки все. Слава космосу, что алтеанцы не были такими: с их темпераментом, подобный склад характера мог бы сравниться с оружием массового поражения. Массируя виски после долгого, напряжённого дня, она с долей обречённости думает: неужели я прошла кровь, страх и сон в десять тысяч лет только для того, чтобы меня снова осаждал какой-то юнец, у которого молоко на губах не обсохло?! Очевидно да, именно для этого. Космос, лучше бы это был хоть тот же Пидж, но тот, ко всем своим отклонениям, ещё и девушка! Квизнак! Тогда Аллура смиряется и решает найти компромисс. В конце концов, кому, как ни ей быть мудрее, спокойнее, сдержа… — Лэнс, хватит! Это не стихи, а ужас межпланетного масштаба! — Она старается с материнской улыбкой сносить все его неловкие попытки флирта, пока не понимает, что матерью ей не стать даже в самых светлых мечтах: терпения хватает всего на пару дней. Тогда она пытается просто игнорировать очередную метафору «ваши глаза подобно свету тысячи звёзд освещают мою жизнь».  — Лэнс, — устало вздыхает Аллура, — ты же понимаешь, что буквально назвал меня прожектором? МакКлэйн, с самого утра свежий и бодрый, только ослепительно улыбается, но не успевает ничего ответить, потому что его зовёт Пидж. Аллура, глядя на его высокую фигуру, только сейчас понимает: на электронном табло — семь часов утра, Ханк и Кит дремлют с таким видом, будто на них только что приземлился грузовой корабль, Широ зевает во весь рот и трёт след от подушки на щеке, и только Лэнс выглядит так, точно только что вышел из косметического салона. Аллура ловит себя на том, что завидует его матовой смуглой коже без единого угря или следов недосыпа.  — Лэнс, — зовёт она его на обеде. Тот копается в компьютере, пытаясь что-то вычислить и раз за разом ошибаясь, поэтому ей приходится позвать его ещё раз.  — Что такое, принцесса? — Лэнс, вопреки её ожиданиям, не становится вплотную, соблюдая чужое личное пространство. Это странно — он может сколько угодно рассыпаться в комплиментах и неприличных каламбурах, но никогда не пытается надавить напрямую. Аллура уверена: тогда бы она оборвала все его «ухаживания» очень жёстко вместо того, чтобы постепенно к ним привыкать.  — Ты как-то ухаживаешь за кожей? — Аллура разглядывает лицо Лэнса вблизи, и тот неожиданно смущается, делая шаг назад. Она с трудом сдерживает улыбку: мальчишка мальчишкой. — Вам честно или как другу? — невпопад шутит Лэнс, потирая шею. Зашедший в зал Широ задерживает на них долгий настороженный взгляд: Аллура знает, что Такаши пытается приструнить своего товарища, но, очевидно, не преуспевает. Вбивший себе что-то в голову Лэнс не слышит ничего вокруг, и Аллуре даже немного любопытно, с чего ему так припекло устраивать вокруг неё все эти танцы.  — Мне — честно, — серьёзно кивает она, не давая своим мыслям отвлечься, потому что, — о космос! — ей до дрожи интересно, как паладину удаётся всегда выглядеть как успешная дива космооперы. — Пошлите, покажу, — вздыхает Лэнс, отступая в сторону и приглашающе поведя рукой. Аллура понимает, что «интересно» — не подходящее слово, потому что сейчас она полностью заинтригована. Они бок о бок проходят мимо замершего Широ и натыкаются в дверях на Кита, поэтому их провожают двумя подозрительно внимательными взглядами. Аллуру это даже раздражает — Когане и Такаши, вне всяких сомнений, стараются призвать Лэнса к порядку, но следить из-за этого за ним не нужно. В комнате Лэнса довольно чисто и убрано, не считая брошенной комом на кровать куртки и не застеленного одеяла. Аллура оглядывается, припоминая, какой несусветный бардак всегда творился в покоях Корана: куча чертежей, какие-то провода, документы. Она могла часами просиживать подле его кровати, дожидаясь окончания аудиенции у отца, разбираясь в бумагах и с непонятным восторгом находя то гайку забавной формы, то валяющуюся среди этого бедлама дорогую запонку. У Лэнса в комнате прибрано так же, как у неё самой, а когда он открывает свой стенной шкафчик и показывает умывальные принадлежности, Аллура едва не давится слюной: он обходит её по всем косметическим фронтам.  — Это не всё, — Лэнс с будничным видом подает принцессе небольшую бутылочку, которую та тут же начинает рассматривать со всех сторон. — Только стратегический запас, который Пидж соглашалась таскать в своём рюкзаке.  — У меня и этого нет, — вздыхает Аллура, пытаясь вникнуть в чужой язык. Речь алтеанцев и землян очень похожа, но вот письменность в некоторых местах разнится, поэтому разобрать длинное слово, а то и предложение, становится порой сложновато. — Что это?  — Это скраб, — откликается Лэнс, краем глаза мазнув по бутылочке в её руках. Принцесса поднимает на него вопросительный взгляд, и он послушно объясняет. — Чтобы очистить кожу перед сном. Вот смотрите, — он разворачивает пластмассовый прямоугольник в руках Аллуры вверх наклейкой и тыкает пальцем в надпись мелким шрифтом. — Надо нанести на влажную кожу, а потом смыть. Тогда… — Лэнс неожиданно осекается, втягивает голову в плечи и отводит взгляд. На его лице проступает досада, и он отстраняется.  — Что-то не так? — удивлённо спрашивает Аллура, уже мысленно пытаясь прикинуть, чем она могла обидеть его. Лэнс дёргает плечом.  — Вы, наверное, думаете — странно, что парень этим пользуется?  — Вовсе нет, — задумчиво тянет Аллура, вертя в руках бутылочку. Она сама чувствует, как к щекам подступает смущение: сколько лет она ни с кем не говорила на тему ухода за собой, а ведь раньше у неё были подруги, почти что сёстры. Сердце стискивает тоска, поэтому Аллура решительно встряхивает головой. — Всё в порядке, это только твоё дело. К тому же, — со вздохом добавляет она, — ты пока единственный в замке, кто знает о красоте чуть больше, чем «мыло и паста». От Лэнса она уходит с этим самым скрабом, чувствуя себя невероятно счастливой. Маленькая бутылочка будто греет её руки, как маленький огонёк, и Аллура уже представляет, что вечером откроет крышку и вдохнёт хвойный запах, напоминающий её собственные крема, оставшиеся в далёком прошлом. Забавно: она начала великую войну, но так и не смогла отказаться от всего, что когда-то было частью беззаботного, счастливого мирка. Странно только, что родственная душа обнаружилась именно в Лэнсе. Аллура решает исправить эту загадочную несправедливость, поэтому тихой сапой подбирается к Пидж. Пидж, чуть ли не с носом закопавшаяся в проводах подле кристалла, питающего сердце замка, и нападение галры не заметила бы, так что можно было и не красться. Аллура останавливается позади неё, с кислой миной смотря на всклокоченые волосы, испачканный чёрной смазкой нос и руки и тёмные круги под глазами. Нет, у алтеанцев тоже были девушки-инженеры, в конце концов, они являлись развитой расой с самым минимумом предрассудков, вот только даже леди-техники не позволяли себе так запускать внешний вид.  — Да не размазывай же! — всплёскивает руками Аллура, присаживаясь рядом с Пидж и не давая той растереть чёрное пятно по всему лицу. — Ты просто вылитый Коран.  — А? Да… — рассеянно замечает девушка и всё-таки оставляет на щеке длинную грязную полосу. — Вы лучше скажите, эта плата должна так выглядеть? Аллура переводит взгляд на схему в её руках, хмурится и садится на пол рядом с острой коленкой.  — Нет, — ворчит она. — Дай-ка её сюда. Они возятся с поломкой почти до ночи, и под конец починки у Аллуры так затекают ноги, что она не может встать. Маленькая, худенькая Пидж, как ни старается, не в силах её поднять, хотя честно упирается пятками в пол и пыхтит. Наконец, им обеим это надоедает.  — Будь я парнем, — вздыхает Пидж, опускаясь обратно на низкую ступеньку и вытирая руки замызганным платком, — таким как Широ…ну или хотя бы как Лэнс, я бы вас на руках куда надо транспортировала.  — Может, позвать кого-нибудь? — Аллура потирает ноги сквозь платье и медленно просыпающимся ужасом представляет, как же всё будет болеть, когда чувствительность вернётся. Пидж отмахивается и в одно движение задирает подол почти до колен: принцесса и вскрикнуть не успевает.  — У меня брат сам любил сидеть в позе лотоса, пока работает, — жалуется она, на пробу пробегая пальцами по безвольным лодыжкам и икрам. Аллура чувствует её касания как сквозь плотную вату. — Так что я вас сейчас быстро на ноги поставлю, только больновато будет.  — Потерплю, — обещает Аллура и честно терпит весь массаж. Пидж помогает ей дойти до комнаты и осторожно усаживает на кровать, опускаясь на колени подле и расстёгивая пряжки на мягких туфлях. Аллура следит за ней квадратными глазами — в голове сразу воскресают неприятные воспоминания об особенно настойчивых ухажёрах, — но в жестах девушки нет ничего подозрительного, только забота и сосредоточенность.  — Я вам сейчас ступни разомну, — не поднимая головы, произносит Пидж, заводя ладони под ноющую после дня ходьбы пятку и не больно надавливая. — Иначе завтра до полудня прихрамывать будете. Хорошо? — она поднимает голову, и Аллура только и может, что кивнуть, завороженная блеском её глаз: вопросительный, серьёзный взгляд за стёклами круглых очков гипнотизирует, как свет далёкой звезды. Пожалуй, Аллура понимает, почему Лэнс постоянно старается сравнить её саму со всеми частями космоса, которые только знает. Пидж похожа на мальчишку куда сильнее, чем думает. В комнате у неё бардак и куча каких-то бумаг с расчётами, на которых Аллура, зашедшая с новыми данными сканера, поскальзывается и падает. Сверху на неё обрушивается целый водопад каких-то документов, и она в ярости вопит:  — ПИДЖ ГАНДЕРСОН!  — Простите, простите! — девушка чёртом выскакивает из шкафа, одетая в одни шорты и свободную майку на бретелях, сквозь рукава которой проглядывает худое тело и утяжка на груди. — Ногу на исходное положение! А то сейчас вторая коробка рухнет.  — Ты бы хоть изредка убиралась, — бушует Аллура, когда они совместными усилиями откапывают её из завалов. Пидж боязливо съёживается, когда на её макушку хлопается отчёт с данными сканера, но потом заливисто смеётся. Принцесса, сердито взирающая на неё с высоты своего роста, с большим трудом удерживает сердитую мину. Аллура запутывается, как мошка в паутине. Пидж походит на Геллеро Алтери — её любимого героя целой серии романов, которые заполняют длинную полку в библиотеке. Геллеро храбрый, весёлый и честный, и автор изображает его совсем мальчишкой с ребяческой улыбкой и слабостью к пари. Любое пари Пидж выигрывает, и Аллура окончательно понимает, что Гандерсон не то что с другой планеты, она вообще не от мира сего, случайно появившаяся в этой Вселенной благодаря какому-то сложному обряду. А, может быть, её просто выгнали запахом арахиса из прошлой. «Почему ты не парень?» — тоскливо думает Аллура, когда Пидж, уставшая за день беготни, засыпает на её плече. Она сидит чуть сгорбившись, чтобы не столкнуть случайно чужую щёку, пока в спине не начинает болеть, после чего укладывает тяжёлую голову себе на колени и долго перебирает взъерошенные волосы. Пидж дрыхнет без задних ног и ни о чём не подозревает. Пора с этим заканчивать. Аллура смотрит на Лэнса, запрещая себе наблюдать за снующей возле Ханка Пидж, и мысленно проходится по внутреннему списку «подходящего кандидата». Если бы не круглые уши, поначалу так раздражавшие принцессу, он вписывается в восемь критериев из двенадцати. Когда Лэнс, почувствовав её взгляд, поднимает голову, она не отводит глаз, и он, похоже, понимает её без слов. Только почему-то улыбается как-то криво и вымотано.