Эбигейл: Антиутопия

В камине потрескивают угольки. — Я рассказала ему все. Глаза Эбигейл горят пламенем. Смелая девочка. Слишком смелая девочка, которая вздумала обыграть мир. Выиграть у мира. — Про тебя, про меня, про убийства. Ее самоуверенности можно позавидовать. На ее лице написано, что она пришла побеждать. — Мне надоело смотреть на то, как страдает Уилл. Уилл, которого ты, между прочим, считаешь своим другом. Надоело постоянное ожидание многократно продуманного финала. Слишком смелая девочка, у которой смелости, кажется, хватит на них двоих. — Ты постоянно боишься, что Уилл нас раскроет — теперь тебе не нужно бояться. Теперь, когда он все знает. — Позволь поинтересоваться, что же он ответил? Лицо Ганнибала слишком спокойно, слишком мало заинтересованности тем, что его карьера и свобода рухнули. — Он дает нам фору в двадцать четыре часа. Возможность уехать. Его лицо не меняется. — У тебя есть документы, у меня есть документы, мы можем охотиться абсолютно в другом месте, быть полностью свободными. Ганнибал подходит к ней ближе, погружает свои руки в ее волосы, наклоняется для поцелуя…

***

Звонок в дверь, еще один. Настойчивый. Так звонят только к экстренных случаях. Ганнибал спускается вниз в одних пижамных штанах, на лестнице набрасывает на себя вязаный свитер. На пороге Уилл с беспокойным взглядом, пуговицы на рубашке застегнуты не в те петельки. — Уилл? Что случилось? Ганнибал протирает слипшиеся глаза тыльной стороной запястья. — Она здесь? Он изображает все еще искреннее недоумение. — Кто она? Который час, Уилл? Небо еще серое. Только начинает светать. — Около шести. Эбигейл не ночевала дома, я думал, она у тебя. Ганнибал отрицательно качает головой и отступает внутрь прихожей. — Проходи, я сварю тебе кофе. — Мне нужно ехать. — Куда, Уилл? — Его голос становится требовательным. — В студенческое общежитие? Тот выглядит слегка потерянным. Вероятно, он и сам не продумывал свои дальнейшие действия. — В это время в кампусе спят даже уборщицы. Ты ворвешься туда как очередной папаша, не уследивший за целомудрием единственной дочери. Или еще будешь размахивать своим удостоверением специального агента ФБР, чтобы обнаружить Эбигейл в постели какого-то долговязого студента. Не самым приятным будет потом объяснять свое поведение Джеку. Уилл молча кивает и проходит внутрь, оставляя куртку на вешалке. — Прости, что разбудил тебя. У тебя на лице явно написано, как сильно ты ненавидишь нежданных гостей и ранние подъемы. Ганнибал пропускает эту неудачную шутку, то ли замечание, то ли извинение мимо ушей и полностью погружается в приятную возню с кофейником. — Ты мог просто позвонить вчера вечером. Вы не ссорились? — Я заснул на работе, в аудитории. Такое уже случалось, однажды меня забрала Эбигейл. Когда я приехал домой, было слишком поздно, чтобы звонить тебе. Уилл потирает переносицу. — Мы привыкли предупреждать друг друга, хотя бы писать смс. Поэтому я и начал беспокоиться. Около часу ночи я все-таки набрал ее номер, телефон был отключен. Несколько часов безуспешных попыток уснуть — и вот я на твоем пороге. — Мне кажется, ты зря паникуешь. Вспомни себя в ее возрасте. Парни, девушки, студенческая вечеринка… телефон мог разрядиться, а Эбигейл — просто уснуть, забыв написать тебе сообщение. Ганнибал протягивает кружку с ароматным напитком. — Она часто ночует не дома? — Только когда остается у тебя. Уилл не встречает понимания в чужих глазах. — Как часто Эбигейл остается «у меня»? — Раз в неделю, иногда чаще. Ганнибал молчит, но его мимика говорит все вместо него. «У меня для тебя плохие новости, Уилл». Второй неудавшийся папаша закрывает руками лицо. Ганнибал подвигает стул так, чтобы они сидели очень близко, почти касаясь друг друга коленями, а потом берет свой напиток и садится рядом. — Ты и раньше знал, что у нее кто-то есть. Уилл вздыхает и отводит взгляд. — Да уж, не самая приятная тема, и опять я лезу к тебе со своим грязным бельем. Ты прав, хорошо, что я не позвонил Джеку или не стал пробивать сигнал с ее мобильного по базе. — Все в порядке, для этого и существуют друзья. Рано или поздно это должно было произойти, ты не можешь удерживать ее вечно, как это делал Гаррет Джейкоб Хоббс. Ганнибал отставляет в сторону кофе. Он кладет руку на плечо Уилла, потом берет его голову обеими руками и смотрит прямо в глаза. — Я знаю, ты не хочешь об этом даже слышать, но… Он специально обрывает фразу, чтобы Уилл переспросил, удивлением, одним только взглядом. — Но нам повезет, если у нее роман с каким-то мальчиком-студентом. Мне неприятно это говорить, но есть ли у Эбигейл алиби на все дни, когда убийства совершал Подражатель? А Потрошитель? Уилл вырывается из импровизированных объятий. — Потрошитель совершал убийства задолго до Хоббса, они просто не могли быть знакомы. Он выбегает на улицу, даже не переобув домашние тапочки, Ганнибалу кажется, что это грубость, вызванная гневом, как когда-то позволила себе Эбигейл, но Уилл возвращается с машины со своим рабочим ежедневником. Ганнибал спокойно наблюдает за тем, как он, чертыхаясь, листает страницы, как безысходно хватается руками за голову. — Кто тогда позвонил Хоббсу, если Эбигейл была все это время дома? Кто убил парня в день ее выхода из тюрьмы? Мы постоянно были рядом. — Возможно, твоя ошибка состоит в том, что ты зря привязываешься конкретно к факту звонка. Позвонить мог кто угодно — пока мы смотрели бумаги на стройке, сотрудница постоянно с кем-то разговаривала, рассказывая всем про наш визит. Сработало сарафанное радио. Уилл захлопывает дневник и тяжело дышит. Ему легко продолжить мысль: — Когда мы приехали за Эбигейл, она уже стояла на пороге. Мы не видели, как она непосредственно выходит из ворот. Ее могли встретить с самого утра, а потом она разыграла свое повторное «освобождение». Желание поехать со мной на место преступления, паника при виде трупа. Мозаика Уилла складывается совсем не так, как хочется. Их консультация заходит в тупик. Ганнибал с молчаливым сочувствием теребит пальцами по донышку чашки. — Я не знаю, стоит ли делиться своими подозрениями с Джеком. Думаю, для начала тебе следует найти саму Эби. Возможно, разговор с ее парнем опровергнет все твои сомнения. Только не вздумай ни с кем упоминать то, что произошло между вами, это не касается дела и создаст тебе только лишние неприятности. Из транса их выводит звонок телефона. — Эби! — Уилл хватает трубку, даже не взглянув на экран. На том конце провода отчетливо слышен грубый голос Джека. До Ганнибала долетают обрывки фраз. «Не паникуй, Уилл, только не паникуй»… «где ты сейчас» … «послушай меня»… «мы вынуждены обыскать твой дом»… Он не думал, что ее найдут так быстро. — Я поеду с тобой, сейчас только оденусь. — Не нужно, Ганнибал, мне просто необходимо побыть одному. — Ты не спал ночь, ты не в себе. И как бы быстро ты не ехал, ничего уже не изменить. Уилл мгновенно одевается, выходит на улицу и заводит машину, Ганнибал покидает дом через несколько минут в наброшенном легком пальто и с двумя пластиковыми стаканами. По дороге он допивает свой кофе и прячет улыбку, наполненную предвкушением и восторгом. Ему хочется изучать лицо Уилла, каждую эмоцию сочувствия или отчаяния. Ганнибал желает быть рядом в тот самый момент, когда Уилл увидит Эбигейл, наблюдать, как он будет содрогаться от боли своей потери и одновременно восхищаться ее посмертной красотой. Запомнить его лицо в это мгновение, чтобы потом снова и снова восстанавливать картину в памяти и карандашом на бумаге. Это будет его лучший рисунок.