Инкубатор

      — Починить турбину мы не сможем, это ясно, но у меня есть идея, как обойтись без неё. Вернее, не совсем, — я запнулся, потому что ощущал себя одиноким оратором на пустыре.       — Надо снять рабочую турбину с дополнительного крыла и установить на основное. Но чтобы это сделать, сначала придётся подвести к кораблю питание… Вы вообще слушаете?       Фредо, растиравший запястья, на которых темнели багровые ссадины от шнуров, молча кивнул и продолжил смотреть в пол. Мио только сверкнул глазами, а потом заметил:       — Но кораблю нужно очень много энергии! Думаешь, одной нашей солнечной батареи хватит?       — Не знаю. Я изменю настройки распределителя, попробуем направить всю энергию в корабль. Главное только сеть не перегрузить, — немного задумавшись, я подошёл к груде аккумуляторов на полу. — Вот из этого соберём один большой модуль, к нему подведём питание, зарядим, а потом подключим к кораблю с нужным напряжением. Так что начнём с того, что рабочие аккумуляторы отнесём на дром.       Мио я, конечно, не мог заставлять поднимать тяжести, и он занимался сортировкой приборов, таскали только мы с Фредо. Для меня это было что-то вроде обычного фитнеса, а вот он быстро устал и захотел пить. Я понял это по тому, как часто Фредо облизывал губы и сглатывал, пытаясь вызвать хоть немного слюны. Но просить альфа не желал. Может, из гордости, а может, боялся сорваться и снова наговорить лишнего. Он молча дошёл со мной до реки, умылся, попил, промыл ранки на запястьях.       — У нас где-то была эмульсия… — не думал, что мягкие обтянутые силиконом провода могут нанести такие травмы.       — Не надо, — Фредо мотнул головой и пошёл назад. Я пожал плечами, но потом всё-таки решил, что так нельзя:       — Пойду к машине за едой и захвачу.       — Как хочешь.       Захотелось схватить Фредо за плечо, остановить и объяснить, почему ему не всё равно, как и мне, но я не стал, просто молча сходил за лекарством. Там осталось совсем на донышке. Обработать ранки Фредо мне не дал: забрал эмульсию и сел в углу, отвернувшись, но я всё равно видел, как он дёргается и корчит рожи от боли.       Когда я привёз Фредо сюда, то думал, что он… будет ходячим чипом доступа. А оказалось — нет, тоже человек. Просто другой. Испорченный привилегиями альфы, не заслуживающий хорошего отношения, да, но живой. И из-за этого у меня внутри всё ныло, кипело и бурлило: я повёл себя так же, как он, даже хуже! И бороться с этой мыслью было совершенно невозможно, она жрала меня изнутри, как кислота. И что с этим делать?       Мио мог бы помочь, сказать, что я не настолько ужасно поступил, но он молчал. Почему-то в одно мгновение так отдалился, будто мы и не занимались никогда любовью, не прошли вместе через столько ужасного… Сейчас он молча зачищал провода аккумуляторов, я соединял их в одну цепь, а Фредо намазывал старой вязкой термопастой из огромной банки. Синевато-зелёная замазка растягивалась чуть ли не до бесконечности, и он раздражался всё сильнее.       — Ты говорил, что тут всего одна солнечная батарея, а такого напряжения не хватит, даже если заряжать это старьё сто лет, — Фредо с грохотом поставил банку на пол и распрямился.       — Так и скажи, что не хочешь работать, — Мио тоже остановился.       — Перестаньте! Опять вы начинаете? — я тут же бросил всё и подбежал к ним, но меня как будто не заметили.       — Можно подумать, ты хочешь. И думаешь, что это не бесполезно. Сол двинутый на технике, но ты-то нет. Может, скажешь ему правду, что ничегошеньки он не починит? — похоже, он решил испытать на прочность Мио. — Тут шикарное место, могли бы трахаться целыми днями, но нет, он притащил меня и всё тебе испортил. Вот за что ты меня ненавидишь. Но я-то не виноват!       Мио думал над ответом всего секунду, но за это время я почти успел умереть — сердце так кольнуло, что в глазах потемнело.       — Не поэтому. Ты сделал Солу больно, а я его люблю. Но без тебя и правда было бы лучше.       — Да это мне тут больно! — выкрикнул Фредо, вдруг весь задрожав.       — Отлично. В человека превращаешься, — резюмировал Мио и вернулся к работе.       И я снова не понимал, почему мне так неприятно видеть, как Фредо глотает слёзы. Работа двигалась еле-еле, ничего не хотелось, и нашу сборную батарею я смог подключить к сети уже почти ночью: скрутил последнюю витую пару в силовом кабеле и торжественно опустил рубильник. На самом большом аккумуляторе замигал зелёный огонёк, но зато весь остальной комплекс погрузился во тьму.       Я вышел за ворота и разглядывал громады корпусов. Тишина, таинственная природа вокруг и чудовищный разлом, в котором исчезла половина базы. Это сразу напомнило мне первую ночь здесь, когда мы с Мио прилетели восторженные, верили, что всё будет хорошо, смотрели на звёзды… Но почему-то веры оказалось недостаточно. Звёзды мерцали всё так же, но ближе не становились, только резали глаза.       — Он спать лёг, — от голоса Мио рядом я чуть не подпрыгнул. — Ты что?       Слова не полезли из горла, и я продолжал молча смотреть вдаль. Только этот приём не помог: в носу появилась тысяча колючек, в глазах — столько же маленьких лезвий, комок не высказанных слов попал не в то горло.       — Сол, мы разве стоим того? — Мио опустился на холодный асфальт вместе со мной. — Ты слишком хороший. У меня не получается таким быть.       — Я ужасный! Хуже, чем все альфы вместе взятые! — сразу вспомнилось то дикое озарение, когда я понял, что тоже стал насильником, и слёзы потекли ручьем. — И ты такой же, как я, жестокий.       — Это не жестокость, — Мио нахмурился. — Ты просто слишком веришь всем, а я — нет.       — Всем — это кому? Тебе? Я поверил и оказался прав.       — А если бы нет? Я мог сдать тебя, мог оказаться кем угодно, мог просто взять и… Взять, и обидеть! — он поглядел на меня возмущённо, а у меня где-то в лёгких зародился гнев.       — Ты меня полюбил, — я произнёс это со страхом, уже боясь, что могу быть не прав. Нафантазировал, придумал… — Я просто не могу понять, почему меня любовь делает терпимей, а ты так злишься. За что ты ненавидишь Фредо? Ему не сказал, так хоть мне ответь!       — Вот поэтому, Сол, потому что ты на земле сидишь и плачешь! Потому что помню, каким ты пришёл в бар Иффе. Я всех их ненавижу. Омег — за беспомощность, бет — за тупость, альф — за их вседозволенность. Я хочу, чтобы им было больно. Сам знаешь, что только боль делает нас людьми, — он замолчал, а я сжал зубы: этого стоило ожидать.       — Не боль, а сочувствие к боли. Разве не ясно? Ты помог мне, я — тебе, и потому мы вместе. Вовсе не из-за наших мучений.       — Я не буду ему сочувствовать! Никогда! — заявил Мио категорично. — Ты не знаешь, что мне приходилось делать из-за альф, вот пусть побудет на моём месте.       — Думаешь, от боли он станет лучше?! Скорее, возненавидит тебя в ответ! — я говорил честно и очень громко, а Мио чуть морщился и слушал. — Или ты станешь лучше, унижая его?!       — Я понял, что это неприятно тебе, и перестал. Или слишком поздно, ты уже не любишь меня?       Решившись заглянуть в наполненные влажными бликами светлые глаза, я увидел в них страдание.       — Люблю. Если бы не любил, то наплевал бы на всё, но я же не плюю. Мне просто очень плохо, — признался я и громко хлюпнул носом.       — Я тебя поцелую, и обязательно станет лучше, — Мио не стал дожидаться ответа, взял меня за скулы и поцеловал. Снова градом покатились слёзы — прямо ему под губы, но мы не останавливались, не могли остановиться.       И в какой-то момент слёзы высохли, тело наполнил знакомый жар, особенно сильный в паху. Я хотел прижать Мио ближе к себе, но зацепился локтем за что-то неприятно шершавое. Мы валялись на асфальте!       — Пойдём в корабль? — я замер, глядя в лицо распластавшемуся на мне Мио. Он приоткрыл рот и кивнул.       Двигаться со стоящим и сдавленным костюмом членом было неприятно, но мы дошли до трапа, поднялись, в мерцающих аварийной подсветкой коридорах стащили друг с друга одежду. Это было неправильно, возбуждение пришло как-то совсем не вовремя, но и терпеть я не мог, не мог выдерживать прикосновения и звуки дыхания. Может, Мио и не хотел так, но я толкнул его в штурманское кресло и сел сверху, нажатием на рычажок откинул спинку. Мы рухнули вместе с ней.       Мио стонал, вертелся и подставлял удивительно сладко пахнущую шею. Прямо под губы, под язык, под лёгкие укусы. От запаха и вкуса его мягкой кожи внутри всё напряглось, я присосался к ней губами и повёл ртом вниз, пока не наткнулся на неожиданно твёрдый сосок. И тут же захватил его, сжал ртом и потянул. Мио весь выгнулся с низким криком, схватил за волосы и ухо, пытаясь оторвать от себя:       — Нет… Нет, прекрати, прекрати! Сол, я не могу… — он вроде бы сопротивлялся, но я ему совсем не верил и продолжал: вылизывал и обсасывал разбухшую из-за течки грудь, прижимал к креслу и тёрся о будто нарочно выставленное бедро.       Но этого было слишком мало для меня: сначала тронув пальцами его мокрый анус, я попытался вставить туда член. Соскользнул, попробовал снова — Мио застонал и съехал ниже, стало так неудобно и даже больно, что показалось — либо я сейчас же сменю позу, либо внутри что-нибудь лопнет или сломается.       — А можно… Сзади? — я понял, о чём попросил, только когда Мио ответил:       — По инструкции? Давай.       Возбуждение тут же отхлынуло, а Мио уже успел перевернуться и выпятить зад, как делал это, наверное, уже тысячу раз перед каждым, кто его покупал и трахал. Я такой же? Похоже на то…       — Ну? — он ещё и повилял бёдрами. Но проникновения не дождался и сел. — Зря я ляпнул про инструкцию.       — Угу.       — Ладно. Просто с тех пор, как Фредо появился, мы ни разу не делали этого. Это, наверное, потому, что вы — истинные, понимаю, но у меня ведь ещё течка даже не кончилась. Мне нужен секс, вообще-то.       — А мне что, нет? При чём здесь Фредо? Ты из-за им придуманной истинности и каких-то феромонов спишь, отвернувшись?       — Ты, если бы хотел, мог повернуть меня. Но не в этом дело, и не в позе. Раз не хочешь, то и не надо…       Он хотел подняться с кресла, но ко мне вместе с возмущением вернулось сильное, почти болезненное возбуждение.       — Сам сначала определись, хочешь или нет!       Я пихнул Мио назад, перевернул лицом вниз, одной рукой прижал, а другой раздвинул белые ягодицы, открыв невольно расслабленный анус. И вставил в него сразу два пальца. От вскрика Мио чуть сердце не остановилось, потом застучало, как бешеное, когда я медленно протолкнул их глубже в мокрый жар его тела и нащупал семявод.       — А-а-а! — Мио завилял задом, словно пытаясь накрутиться на пальцы. Но я не позволил ему, удержал.       Устье семявода и так было твёрдым от прилившей крови, но я обводил его круг за кругом, заводя сам себя. Внутри уже тянуло до боли, оторвать взгляд от сомкнутого вокруг пальцев ануса не получалось: тёмно-розовый, с чуть выпяченными стенками, истекающий смазкой…       Резко убрав руку, я придержал ягодицы, оставив отверстие открытым. Внутри, в его красном скользком жаре скрывалось самое сильное наслаждение в жизни. Альфы тоже об этом знали и влюблялись в Мио. Да, именно поэтому.       — Давай уже! Хватит смотреть! — зло закричал он и попытался встать на колени. Я дёрнул его и снова уложил. — Сол! Мне нужно очень, пожалуйста…       Мне тоже было нужно, так сильно, что гудел член и ныл весь живот. Но я хотел проучить Мио и ради этого готов был помучиться.       Сам поднял его и взял за член, сдавил его, а потом снова вставил пальцы — целых три разом. И Мио сжал их внутри себя, заставив задохнуться от почти невыносимого желания. Если бы он так же сжал мой член… Наверное, мне достаточно было бы всего лишь погрузиться в его тело, чтобы испытать блаженство, но я не спешил. Хотелось довести Мио до того состояния, когда он будет готов ради соития абсолютно на всё. А ещё я хотел и сам испытать что-то похожее на вот эти сильные спазмы. Мы ведь оба омеги, значит, и я могу получить оргазм, просто вне течки сложно достичь такого возбуждения. Но сейчас я был уже почти…       — Со-о-ол, — Мио подался назад, сам насаживаясь на пальцы, а в его голосе прозвучала мольба настолько сладкая, что держаться дальше я не мог.       Не дыша, а скорее сипя, взялся за член и втолкнул его в открытый анус, дёрнул Мио за бёдра на себя. Мы одновременно закричали, потом повалились плашмя. От каждого моего движения в животе вокруг семявода будто сжималась пружина, всё туже и туже, пока мои фрикции не превратились в судороги. Я чувствовал, что уже близок к разрядке, но как бы быстро ни дёргался, не мог её достичь. Чего-то не хватало, той самой малости, которая заставляла Мио дрожать, а потом счастливо плакать.       Пытаясь понять, как быть, я замедлил движения.       — Сол, не думай, просто продолжай, пожалуйста, не останавливайся, я люблю тебя, я очень люблю тебя, — Мио шептал это в подголовник, но я слышал и пытался следовать совету. Отключиться, не думать…       Его анус громко хлюпал секретом от каждого движения, наши тела влажно шлёпали друг о друга, дыхание выходило полустонами. Спина Мио вся была в поту, он тёк с шеи на загривок, огибая оставленные зубами альф отметины. Но он был не их. Мой Мио.       Подтянувшись, я укусил. Ощупывая языком солёную кожу, зажатую между зубами, держал его и очень резко двигался, а перед глазами всё крутилось. Затем потемнело, заискрило, а из глубины тела пошла волна. Первая — медленно, я успел её прочувствовать и взвыл, не разжимая зубов, услышал, как Мио тоже орёт подо мной, дёргается и семяводом выжимает из моего члена всё, что можно. Потом пошли ещё спазмы, просто оглушительно приятные, будто выталкивающие из тела напряжение. Даже между ягодиц стало скользко — это вылилось немного секрета.       Потом всё вдруг резко кончилось, и я остался лежать мокрым, обессиленным и с диким головокружением, постанывая и передёргиваясь, а по телу медленно разливалось тёплое блаженство. Ничего лучше со мной ещё никогда не происходило!       — Отпустишь? — спросил Мио как будто невзначай.       — А? — чтобы ответить, я разжал зубы, гудящие от напряжения, и уставился на две кровавых пунктирных линии на светлой коже Мио.       — Как же хорошо с тобой… — прошептал он и приподнялся. — Ты тоже кончил, да? Как это было?       Его вопрос утонул в диком звоне, который вдруг заполнил уши. Кровь. Из-за неё было солоно во рту, она текла по его коже и моему подбородку. Я трахнул Мио, схватив зубами за шкирку, как это все альфы делают, как Фредо это сделал со мной. Почему так вышло?!       Я настолько резко рванулся назад, что Мио ойкнул от неожиданности и оглянулся.       — Те-тебе больно? — я сел и попытался сглотнуть кровь, но её вкус не исчезал, и меня затошнило.       — Нет. Что-то не так? — у Мио всё было в норме. Привык, наверное. — Или я опять не то сказал?       — Ты мог остановить меня! — я не понимал. Совсем не понимал этого!       — Зачем? Я давно хотел твою метку, — сунув руку за спину, он стёр кровь, а потом облизал пальцы. У меня перехватило дыхание, а потом я заорал на весь корабль:       — Почему? Я что, альфа какой-нибудь?! Это же кошмар! — где-то внутри, у рёбер, меня затрясло, а горло перекрыл колючий комок. Мы замерли, глядя друг другу в глаза.       — Надоело! — красная молния сверкнула в голубизне, а в следующую секунду Мио дёрнулся ко мне и влепил пощёчину. Оглушённый, я в ужасе схватился за щёку, но зато тошнота откатилась назад в желудок. — Ты достал уже! Фредо у тебя сочувствовать получается, а мне — почему-то нет. Хоть бы пару секунд подумал не о своих идеалах, а просто обо мне, а том, каково мне рядом с тобой таким. С тобой даже трахнуться нельзя без вот этих идиотских заскоков! Подумай, насколько я люблю тебя, если терплю, пытаюсь помочь преодолеть эти твои травмы дикие, готов ковыряться в металлоломе, потому что верю тебе! Всё, надоело, уходи. Я буду спать тут. Один.       — Что? — по телу, совсем недавно мягкому и расслабленному, прошло короткое замыкание, и все мышцы свело.       — Ничего, проваливай. Давай!       Мио зло махнул руками вверх. Что сказать, как и чем оправдаться? Надо ли оправдываться? Попросить прощения? А если он вдруг не захочет прощать?! Нет, пусть лучше остынет, нужно подумать, отвлечься…       Всё это было очень глупо и неправильно, и я просто подобрал с пола комбинезон, оделся и ушёл.       Подключив к командному центру планшет Фредо, я до самого утра читал руководства по ремонту двигателей и даже рискнул написать запрос в консультацию. Бот порылся за меня в инструкциях и выдал, что подобное решение задачи теоретически возможно: были случаи, когда терпящий крушение корабль возвращали к жизни именно таким способом. Но никто ещё не совершил подобного вдвоём и тем более в одиночку. Без Мио. Я попытался представить себя без него и не смог. Образ надломленного идеала касты, его пугающая жестокость и выводящая из равновесия сексуальность — это, похоже, стало частью меня. Даже пожелай я этого, не смог бы избавиться от нашей связи, а ведь и желания избавляться вовсе не было. Плечо, позвоночник, изгиб ягодиц, а между ними…       Член дёрнулся под одеждой и опять встал. Нет! Да лучше быть вообще стерильным, чем так!       Мио прав: моя травма уже никогда не даст мне воспринимать секс нормально. Лучше бы мы остановились тогда на поцелуях. Лучше для меня, но не для него! Или ни для кого… Я никому ничего хорошего не сделал.       А утром Мио вышел на трап, глянул на меня виноватого внизу, развернулся и ушёл назад — я только успел открыть рот, и всё. Сразу стало тоскливо и даже как-то страшно. Фредо, оторвавшись от термопасты, посмотрел на меня с непониманием.       — Вы с ним что, поссорились? — Фредо спросил это таким тоном, будто он и вовсе ни при чём. У меня от этих слов зачесался загривок; я сунул руку за воротник и пальцами попал прямо по шраму от его зубов. И тут же взорвался:       — Только из-за тебя! — ногти впились в ладони, грудь будто сжалась, так что дыхание спёрло, а кровь запульсировала в висках.       — Что я сделал? Я не хотел, — он попятился назад.       — Правда? Не-ет, ты очень хотел! Настолько, что не мог подождать, не мог договориться, не услышал моего несогласия! Но я старался, пытался не быть таким, как ты, но ты прав, нихрена я не хороший, я такой же, — процедив это, я быстро замахнулся и ударил его в зубы. Фредо согнулся, схватившись за рот, а мне вдруг стало хорошо. — Я тебя ненавижу, тебя и всех альф!       Захотелось ударить ещё, посильнее, сделать по-настоящему больно. Я собирался разогнуть его и врезать в живот, даже успел схватить за плечо и дёрнуть, но Фредо вдруг вывернулся и захватом повалил меня на асфальт. Удар пришёлся по плечу и лопаткам, и только защитные вставки на костюме спасли от сильных ушибов.       Мы катались, избивали и пинали друг друга, я орал от ярости и боли, а Фредо цедил сквозь зубы какие-то проклятия и сдавленно выл. Казалось, ударь его ещё сильнее — и рёбра проломятся. Но и дозировать силу я не мог. Просто хотел через кулаки сам из себя вышибить злобу и вину. Только вот не получалось. Я понял, что это бесполезно, когда Фредо вдруг начал побеждать. Он разъярялся и бил всё отчаянней, а освободиться из его хватки не получалось. В конце концов он вцепился мне в грудки, намотав на руку комбинезон, приподнял и с размаху влепил в зубы. Рот снова наполнила кровь.       — Что, ты забыл, кто ты такой есть? Омега! Цена твоей дырки даже до двадцатки не дотягивает, зато сколько пафоса! — он замахнулся, но я ударил его локтем, и мы снова покатились.       — Я хоть чего-то стою, в отличие от тебя! — на этот раз сверху оказался я и сел на него, заламывая руку. Хотелось услышать громкий треск кости и визг.       — Нихрена! — Фредо был сильнее. Мощное движение вбок плечом, и я слетел с него, как щепка.       Ударившись спиной об шасси корабля, я не смог быстро подняться. Фредо подскочил ко мне, и пнул ногой в живот. В глазах заметались какие-то круги и палочки, я скорчился, глухо вскрикнул и получил ещё удар в низ живота, кажется, по почкам. Я — полное ничтожество.       — Мы могли быть вместе и жить нормально, жить хорошо и здорово! Но нет, ты же особенным себя считаешь, лучше других, — Фредо оседлал меня и снова схватил за грудки. — Тебе, видишь ли, для счастья нужно чинить корабли. Но ты не можешь! Без альфы, без меня — ты никто, понимаешь? А это тебе за то, что убил моего ребёнка!       Повернувшись и приоткрыв глаза, я увидел, как Фредо занёс над головой катушку с кабелем. Огромную, тяжёлую — и как только поднял? — и готов кинуть её в меня. Тоже убить. Ну и пускай.       Я сглотнул солёный комок в горле и хотел зажмуриться, Фредо закричал от злости и даже качнулся вперёд, но в последний момент рядом дёрнулось что-то маленькое и бело-розовое. С воплем ужаса Мио оттолкнул Фредо, и тот свалился, выронив катушку. Она загрохотала по полу, укатилась куда-то и там легла. Эхо её падения отзвучало, и настала тишина.       — Сол! — Мио опустился рядом на колени. — Ты можешь встать? — я слабо помотал головой, а он всхлипнул и подполз ближе, уложил меня себе на колени. — Прости, прости меня. Этот ублюдок… Я не знаю, что сделаю с ним!       — Не надо, не надо ничего, я сам начал, — смотреть Мио в лицо было невыносимо. — И тогда я сам, если бы я не пришёл… И если бы не начал драться, он не изнасиловал бы меня. Я думал, что справлюсь, но я не могу. Не получается!       Мио поглядел как-то странно и ничего не ответил, только продолжал обнимать и гладить меня по лицу и волосам, медленно и мягко. Я бы хотел, чтобы это продолжалось ещё очень долго, но истерика прошла, появились боль в разбитом лице, низу живота и самая сильная — в висках. Мио, как бы ни старался, не мог меня от неё избавить. Нужно было дойти до корпуса и лечь, отдохнуть, забыться хоть на время.       — Поможешь? — мой голос прозвучал так тонко и слабо, что я сам содрогнулся от жалости к себе.       — Конечно.       Чтобы поднять меня на ноги, Мио пришлось совершить огромное усилие: он подхватил меня под плечо и, завыв от натуги, выпрямился вместе со мной. Ноги совсем не держали, но я не мог совсем уж бессовестно висеть на Мио, и старался идти сам изо всех сил. Прошли мимо сидящего на асфальте Фредо. Мы только на секунду встретились взглядами, а потом он закрыл измазанное кровью лицо руками и согнулся. Ему было не лучше, чем мне.       А эмульсия для травм кончилась. Еда, как вдруг выяснил Мио, тоже была на исходе. «Ничего, слетаем за новой партией», — сказал он тогда спокойно. Я не показал вдруг нахлынувший удушающей волной страх, молча терпел, когда он промывал мне ссадины обычной холодной водой, даже улыбался в ответ на нежности, которые Мио шептал, чтобы меня успокоить. Но в душе разрасталась воронка, в которую быстро падали мечты, стремления, вера в себя, надежды… Они, проваливаясь, оставляли за собой пустоту. Становилось даже как-то всё равно. Какие корабли, какие миры, какие звёзды, да и зачем? Своей принципиальностью и мечтами я разрушил себе жизнь, а могло быть и по-другому, вполне неплохо.       — А Фредо там как? — я смог подумать о нём только к вечеру. Мио посмотрел на меня с грустью.       — Нормально. Ему от тебя досталось куда меньше. Он доделал свою работу с этой замазкой, как ты и велел. Правда, еды я ему не дал — должны же быть санкции? И, может, завтра попробуем подключить корабль?       — Думаешь, получится? — даже не ясно было уже, хочу я пробовать, или нет.       — Конечно, это же ты, — он лёг рядом со мной и прижался близко-близко, чтобы я чувствовал его тепло. — Может, раньше я мечтать и не умел, но ради тебя научился, и мне очень понравилось.       — Ага, мне тоже нравится, — лучше бы все мои мечты оставались мечтами. — Простишь меня? Я подумал, что вчера поступил просто ужасно, и испугался…       — Я уже не злюсь. Просто для меня метка — это доверие. Знак, что я принадлежу тебе, но не как вещь, а как… Как, э… — он запнулся, так и не сумев выдавить из себя слова, и сделал вид, что не может найти эпитет. Я закончил за него:       — Как омега альфе, угу. Только я не альфа, вот в чём проблема.       — Не вижу проблемы, — Мио повернулся на бок, и я почувствовал, как его ладонь по моему животу скользнула ниже и немного сжала пах.       — Может, не сейчас? — от его прикосновений было приятно, только вот момент казался совсем не подходящим…       — Не переживай, я аккуратненько.       Он и правда действовал очень аккуратно. Кончить не вышло, конечно, но зато кровь отлила от головы, и стало полегче, а Мио быстро получил своё и, довольный, снова прижался ко мне. Я гладил его по волосам, думал, что снова не могу заснуть, и сам не заметил, как провалился в сон. Мне снилось, что мы с Мио вместе играем в каком-то шоу для омег, оба очень красивые, ухоженные, все в стразах и боди-арте, бешено популярные… Мы целуемся в прямом эфире, задаём новую моду, и я говорю, что хочу от него ребёнка. А Мио улыбается, касается живота и говорит, что он уже там… Обрадованный, я опускаюсь на колени, чтобы посмотреть, целую в пупок, и мне так хорошо, я так счастлив, что слёзы текут…       — Ты плачешь?! Что случилось?       Открыв глаза, я увидел Мио — он казался расплывчатым из-за слёз. Пришлось скорее просыпаться, разгоняя приятные грёзы, и объяснять, что ничего не случилось, так, нервное напряжение. Не мог же я рассказать про такой сон? Кажется, он ничего не заподозрил, потому что спустя несколько минут утренних поцелуев, напомнил, что пора бы оживлять наш корабль мечты.       Первым делом я отправился к командному центру. Мио глянул на меня недовольно и спросил:       — А можно без него?       — Пока нет. Сейчас опять придётся кабель тяжёлый разматывать. Пусть работает.       Говорить о сильной боли в животе, которая почти не давала согнуть спину, не хотелось. Зато я желал убедиться, что Фредо тоже плохо, хотя бы морально.       Но особых страданий я не увидел, разве что разбитый и сместившийся немного влево нос. Глядел он довольно злобно, исподлобья, а поручения выполнял с явной неохотой. Но справиться без него я не мог и был вынужден терпеть и его недовольство, и своё недомогание. Особенно больно оказалось двигаться в экзоскелете: пришлось влезать в него, чтобы открыть заглушку в брюхе корабля, а потом вытащить оттуда огромный толстый силовой кабель. Заметив, как я морщусь и вздрагиваю после каждого движения, Фредо выждал, когда Мио отойдёт подальше, и прошипел:       — Ты ещё ходишь только благодаря мундиру. Если бы не этот комбез — я бы размазал тебя по полу. Солдат нашёлся, тоже мне.       — Я-то не боюсь быть солдатом. Зато видел, как ты побледнел, когда твой папаша упомянул армию. Ты — трус, так что заткнись.       — Армия? А ты знаешь про неё что-то, кроме тех идиотских роликов по главному каналу? Думаешь, армия — это когда рядочки бет и альф в цветных мундирах ходят по плацу на фоне флага Инегры и начищенной боевой техники? Ну да, всё так, но ровно до того момента, пока не окажешься на передовой где-нибудь в секторе D-8, пока командир не отправит тебя прямо под пушки зарян, чтобы прикрыть свою задницу. Понял, особенный ты мой?       Я понял и заткнулся сам. Война с соседями вроде бы всегда была, но слишком далеко. Я знал только, что мы периодически побеждаем или «держим позиции». А какими средствами — не омежье это дело. Только комбинезон всё равно хороший.       Фредо хотел сказать что-то ещё, но я отвернулся и, постепенно вытягивая за собой кабель, дотащил его до нашего стабилизатора, который приветливо мигал то зелёным, то синим огоньком.       На корабельном кабеле уже были клеммные колодки, и требовалось только соединить его с уже подготовленным заранее нашим, собрать единую цепь.       — Будто ты веришь, что получится, — Фредо как нарочно встал рядом, когда я ещё раз сверялся с обозначениями на кабеле.       — Какая тебе разница? Ты будешь тут, пока мне требуется твой чип! — ощутив, что закипаю, выкрикнул я. — Давно в камере не лежал?       — Вас что, ни на секунду нельзя оставить? — к нам подошёл Мио. — То, что я ничего не сломал тебе, ублюдок, не значит, что я не хочу.       Фредо сразу отошёл подальше, а я снова промолчал. Ну, стандартная реплика от Мио, нечему удивляться. Меня это уже даже перестало нервировать. Напряжение в сети тоже меня не волновало — счётчик на боку одного аккумулятора немного скакал, другой показывал, что всё нормально, третий — чуть завышенные показатели. В целом всё хорошо, значит. Главное было просто показать Мио, что я попытался, он ведь очень ждал.       — Ну что, а можно мне включить? Со-ол? — его голубые глаза сейчас светились так, что даже вернули мне немного надежды. Улыбнувшись, я кивнул за забралом шлема, и Мио совершенно просиял.       — Сейчас, ещё немножко. Помоги вылезти, пожалуйста.       Я слишком поторопился выбраться из экзоскелета, потянул что-то в животе и почти свалился Мио на руки, сипя от боли. Он удержал меня, поставил на ноги и больше не улыбался.       Отойдя немного от падения, я проверил клеммы — вроде, хорошо закрутил, с подсоединением порядок, требования к напряжению выполнены, программу настроил. Куча панелек и окошек на не таком уж большом планшете чуть расплывалась, но я убрал лишние, а потом протянул планшет Мио. Он, чуть прикусив нижнюю губу, медленно занёс пальчик и ткнул в подсвеченную зелёным кнопку.       — Принудительный режим запуска энергоблока активирован! — радостно сообщил помощник, и мы с Мио переглянулись.       — Получается! — он подскочил ко мне и заключил в объятия, снова сделав немного больно. — Сол, всё мы сможем, всё будет хорошо, слышишь? Я верю…       — Внимание, обнаружено не оригинальное оборудование, — перебил его электронный голос. — Проверьте правильность подключения. Проверьте правильность подключения. Напряжение в сети не соответствует стандарту CI-008.       — Как не соответствует? Я же проверил! — отодвинув Мио, я кинулся к контролирующему блоку. На нём мигал красный огонёк, а напряжение зашкаливало. — Дерьмо! Дай планшет, скорее!       Распахнув глаза, Мио рванулся ко мне, запнулся о какой-то провод и распластался на земле. А ещё через секунду раздался противный писк, потом в нос ударил отвратительный запах плавящегося пластика. Перед глазами что-то мигнуло, вспыхнуло, а потом с идущим будто откуда-то из моей собственной груди грохотом стабилизатор взорвался. Ужасная горячая волна сбила с ног, протащила по асфальту, не давая вдохнуть, а потом со всего маху впечатала в стену.       — Мио… — всё качалось, в дыму там и тут мелькали оранжевые отсветы, сквозь звон в ушах прорывалась тревожная сирена. Его не было, я его не видел. — Где ты? Нет…       Я попытался приподняться, но тело вдруг пробила такая боль, что всё вокруг побелело, а потом быстро угасло и сгинуло во тьме.       Очнулся я тоже, наверное, от боли. Она разливалась по всему телу, как будто меня раздавило что-то металлическое и огромное.       Пытаясь подняться, я заодно ощупывал себя, но повреждений не находил, зато костюм был весь порван, даже защитные пластинки треснули. Кровь оказалась только на щеке — её прочертил длинный неровный порез, а ещё мне подпалило волосы — это обеспокоило меня куда сильнее.       Держась за стену соскальзывающей из-за крови рукой, я встал на ноги. Стабилизатор превратился в кучу чёрного железа и расплавленного пластика, которая дико воняла и источала отвратительный дым. Он резал глаза и заставлял задыхаться, так что я решил снова опуститься на колени, но в последний момент увидел что-то светлое на полу.       Я прекратил думать о себе, как только осознал, что это — Мио.       — Очнись! Очнись, пожалуйста, пожалуйста, — перевернув с бока на спину, я затряс его за плечи. Там и тут на розовой ткани темнели чёрные подпалины и ярко-красные кровавые пятна. — Мио! Не надо, это моя вина, только не надо умирать!       — О-о-у, — простонал он, шевельнувшись, а я, наоборот, замер. — Я… Я жив, жив. Оно взорвалось? Всё, значит?       — Не важно. Разве это важно?! Мы живы, как хорошо, что мы живы, — хотелось его обнять, но я боялся. Такая дорогая и красивая одежда почти не защитила Мио, а своими прикосновениями я мог загнать какой-нибудь осколок ещё глубже в рану.       — Мы — да. А где этот? — Мио даже не удосужился назвать Фредо по имени, но я и так понял. Поднявшись, огляделся, даже помахал руками, чтобы разогнать дым. Его нигде поблизости не было.       — Не знаю. Пожалуйста, побудь тут, я поищу. Только не двигайся, хорошо? Я быстро вернусь и осмотрю тебя получше.       Мио кивнул, а потом, морщась, сел и прислонился к стене. Я, пятясь и боясь оторвать от него взгляд, добежал до корабля — пусто. По толстому оплавившемуся кабелю до сих пор пробегали искры. Где же Фредо? Кажется, он отошёл подальше, когда я собрался включать питание. Правильно он боялся взрыва! А раз был далеко, то мог и не пострадать вовсе. Зато мы с Мио вырубились, а значит…       — Ты что делаешь?! — крикнул я в спину Фредо, вбежав в командный центр. Он отвернулся от светящегося экрана.       — Введите координаты для определения геолокации, подтвердите вход, — бот-настройщик запрашивал данные для соединения с единым диспетчером. Пока мы с Фредо пялились друг на друга, компьютер успел повторить это три раза.       — Пытаюсь вызвать нам помощь, не видишь? — махнув рукой на экран, Фредо сделал ко мне пару шагов, сильно припадая на левую ногу. — Я не хочу тут умереть, и ты, полагаю, тоже, вместе со своим психованным омегой.       — Стой на месте, или нажму кнопку! — я сунул руку в карман и нащупал рамочку планшета Фредо. Мой-то Мио потерял ещё в падении, где его теперь искать?       — Да нажимай! Мне всё равно уже! Объяснял ведь: меня не примут в семье и, скорее всего, выбросят с этой планеты. Как и вас. Не этого ли ты хотел — попасть куда-нибудь в другое место? Подумай, Сол. Перестань быть таким наивным. Я говорил, что всё взорвётся — так и вышло. И Мио где?       — Ранен, — прикрыв глаза, я выдохнул и убрал палец с кнопочки включения. А ведь он прав! Прав настолько, что даже в животе забурлило от злобы на себя самого. «Я же говорил», — конечно, а я не поверил, не выдержал правду в лицо. Но сейчас всё стало куда прозрачнее, пора принимать решение. — Ладно.       — Что «ладно»? — Фредо почему-то оторопел и замер.       — Ты прав. Я не могу так, — обогнув так и стоящего неподвижно альфу, я сам подошёл командной панели и подтвердил доступ. С координатами было чуть сложнее — ясно, почему Фредо не справился. — Вызову скорую, наверное.       Мы молчали, только отзывались лёгкой вибрацией и тихим треньканьем клавиши на рабочей панели. Это давалось так сложно, так больно, открыть каждое следующее меню — словно переступить через себя, нет, переползти с рёвом, слезами и ругательствами. Перешагивать сил не хватало. Мои пальцы оставляли на клавишах кровавые следы, а на экране то и дело зажигался зелёный смайлик, означавший, что дело идёт к развязке. Да, не такой, о какой я мечтал. Но пока лучшей из всех возможных.       — Вот, значит, как?       Голос Мио словно стегнул по шее. Я не попал по клавише, и помощник сразу отозвался:       — Введён неверный атрибут поиска. Повторить?       — Ясно. Отойдите оттуда оба. Быстро! — Мио сказал это таким тоном, что я не посмел ослушаться, развернулся и увидел в его маленьких руках громоздкое импульсное ружьё, которое смотрело прямо на нас с Фредо.       — Г-где ты взял оружие? — мой голос прозвучал так тоненько, что сразу заглох, уступив сипящему дыханию Фредо.       — Нашёл в корабле. Странное немного, но так и знал, что пригодится, — в отличие от меня, Мио говорил громко и ровно. — Сол, почему? Его я ожидал тут увидеть, но ты? Я не могу поверить. Как он смог уговорить тебя сдаться?       — Я подумал, что вы сильно ранены, и хотел вызвать врача, — попытался оправдаться Фредо.       — Молчи, я не тебя спрашиваю, — несколько щелчков, и ружьё тихонько загудело. Что? Неужели оно работает, да ещё и в руках омеги? И оно было не слишком похоже на обычные образцы инегрианского вооружения, будто его склепали из деталей от разных пушек. — Так почему, любимый?       — Потому что подвёл тебя и не могу больше рисковать твоей жизнью. Все мои принципы ведут только к разрушению и боли, ты сам сказал об этом. Всё это неправильно, ещё хуже, чем если бы мы взялись за руки и вместе прыгнули под монорельс, — всё, признался, напряжение, которое заставляло захлёбываться и хватать ртом воздух, резко спало. Хуже уже некуда, дальше так нельзя. — Пожалуйста, убери оружие. Это ведь опасно! Понимаешь?       — Не понимаю. А ты представляешь, что будет, если нас поймают? Допросы, наказания, изоляция…       — Да ничего с вами не будет! Вы — просто поехавшие омеги, психи. Вас накормят антидепрессантами, подлечат и отправят развлекаться на Инегру-9, это меня ждут все эти ужасы. Но даже так лучше, чем тут, чем ночевать одному в криокамере и ощущать себя рабочим дроидом, никем, ничем! — Фредо сделал хромой шаг вперёд, и тут же остановился, увидев перед собой уже раскалённый стержень пушки, готовый выпустить заряд.       — А, ну, теперь ты хотя бы можешь представить, что чувствовал Сол, когда ты его насиловал, — Мио и не думал опустить оружие.       — Да, он теперь всё понял. И я понял. Корабль не починить вдвоём или даже втроём, без оборудования, деталей, с одной солнечной батареей. Просто глупая мечта, а ты просто хотел поддержать меня. Но лучше бы ты сразу объяснил мне правду, чем позволял вот так надеяться впустую. Ты всегда только мечтал, а я верил, но теперь должен сказать: мы не сможем никуда улететь, даже на починенном корабле не смогли бы без глобальной навигации, без разрешения на взлёт нас бы просто сбили.       — Знаешь, Сол, — чуть улыбнувшись, Мио показал окровавленные зубы, — ты — очень странный омега, и мечты у тебя совсем не омежьи. Я всегда понимал, что этот корабль и идея улететь из Инегры — всего лишь игрушка, чтобы тебе было не скучно, и я готов играть. У меня-то мечты куда проще. Я хочу жить с тем, кто меня любит. Мне всё равно, как и где. И раз твоя мечта рухнула, может, попробуем исполнить мою? Просто будем рядом, например, тут. Только вдвоём. Будем купаться в реке, спать вместе, изучать окрестности, охотиться на зверей, как во времена колонизаторов, жить.       — Это мне больше нравится, — сказал я, а в мозгу всё быстро складывалось совсем в другую картинку: вот я доверяю Мио все свои сокровенные желания, делюсь идеями и мыслями, а он запоминает и просто хитро, тонко создаёт иллюзию скорого воплощения мечты, делает всё, чтобы я в него влюбился… Раскрывает мою душу, использует своё тело, все навыки лучшего омеги Инегры, и вот он, конец. Откажусь его любить — умру. Но я не мог отказаться.       — Хорошо, но раз вы не собираетесь больше никуда, то и доступ мой не нужен. Ты обещал, что я смогу уйти, — Фредо повернулся ко мне. На его осунувшемся лице страх смешался с обречённостью.       — Да, наверное, а мы останемся… — в конце концов, то, что описывал Мио, было вполне приемлемо. Каким бы он ни был, я его любил и не мог этому сопротивляться, и сам хотел жить и радоваться, только и всего.       — Ты шутишь, что ли? Он сразу приведёт сюда полицию. Нет уж, с ним нужно покончить.       — Что ты имеешь в виду? — я отлично понял Мио, и у меня похолодело у поясницы. Фредо побелел — тоже понял. Похоже, жить и радоваться не получится. — Я обещал ему! И как можно вообще убивать вот так просто?!       — Я не приведу никого, клянусь! Скажу, что катался на скутере, превысил скорость, потерял память… Я придумаю! — казалось, глаза Фредо сейчас выкатятся из орбит.       — Не верю. Иди к обрыву, туда, где Сол убил зверя, — Мио двинул ружьём, и его кончик на мгновение оставил за собой яркую полоску жара. — Раз ты не можешь, Сол, я сам его убью. Пошёл! Быстро!       — Нет, пожалуйста! — сложив из пальцев «альфу», он упал на колени. — Хочешь, забери у Сола планшет, сделай меня бесплодным, только не убивай, я не хочу умирать!       — Мио, остановись, ты не в себе! — я попытался подойти к нему, но тут же отшатнулся от ружья и просто загородил собой Фредо. — Что ты делаешь? Ты ведь пожалеешь потом! Я не буду тебя любить, если ты это сделаешь, слышал?       Несколько мгновений было тихо, не считая всхлипов за спиной. Мио смотрел мне в лицо. В его глазах метался нездоровый огонь, щёки покрылись пятнами, голографический рисунок на комбинезоне делал красное пятно крови на животе ещё ужаснее, чем есть. Казалось, с этого места содрали кожу.       — Будешь. Просто отойди.       Нет, не буду.       Поднырнув под искрящееся от перегрева ружьё, я схватился за него ближе к прикладу и дёрнул на себя, крутанул. Мио не отпускал, только скрежетал зубами и пытался отпихнуть. Я боялся причинить ему боль ровно до того момента, когда не получил коленом в пах и едва не свалился. Это не могло больше продолжаться.       — Я не позволю тебе убить снова, — прошипел я, дёрнул, а потом ударил.       «Тр-риу!» — выстрелило импульсное ружье. Заряд обжёг мне шею, с грохотом врезался во что-то, а ещё откинул Мио назад. Его хватка ослабла, я выдернул оружие и ударил Мио прикладом в голову. Не слишком сильно, но этого хватило: он отшатнулся и неловко рухнул на пол.       — Ты в порядке? — я оглянулся на Фредо. Он сидел, сжавшись, под столом, а совсем рядом с ним всё было раскурочено выстрелом. Вроде бы не ранен.       Сквозь гудящую во всём моём существе боль я поднял Мио, отнёс его к криокамере и уложил, а потом опустил крышку и запер на все замки. Для его и нашей безопасности.       Под воротник текла кровь — теперь у меня не хватало кусочка шеи, но это было ничего, всё равно ведь собирался вызывать скорую.       Панель управления, к счастью, не пострадала. Я вернулся к ней, включил планшет Фредо и разрешил на нём пеленгацию. Тут же начали приходить сообщения — целый ворох. Семья всё-таки искала Фредо, а он сейчас, услышав знакомое пиликанье, разрыдался в голос. Может быть, от облегчения. Но сообщениям пришёл конец, и я смог зайти в навигатор и передать координаты в центр, а потом дать короткую команду:       — Вызываю скорую и полицию по данным координатам.       — Вызов принят, спасибо за обращение. Помощь прибудет через… рассчитываю… семнадцать минут и сорок две секунды.       — Отлично.       Выйдя из меню экстренной помощи, я тупо уставился в экран. Голова так болела, что вой Фредо едва доносился сквозь звон, грохот и глухую пустоту где-то между ними. Так ужасно мне ещё никогда не было. Что же я наделал? Во что превратился? До чего довёл своего любимого? Смогу ли и дальше его любить после этого? Нет ответа. А началось всё так глупо — ребёнок потерялся в космопорте. Очень неудачливый и впечатлительный ребёнок, которого нашёл очень глупый землянин, который рассказывал ему сказку, не понимая последствий…       А где она, впрочем, эта Земля? Существует ли вообще? В конце концов, судя по результату, это могло быть диверсией зарян, хотя я и не припоминал у того человека характерных выступов на челюстях и висках.       — Всё равно проверю… — рука очень дрожала, но я всё-таки сумел вызвать нужное меню навигатора. — ЕДЦ, запрос: «планета Земля».       — Совпадений не обнаружено, проверьте идентификатор, или вашего доступа недостаточно для поиска, — доброжелательно откликнулся помощник.       — Хм. А если запрос: «земляне как раса», — попробовал я чуть иначе. Вдруг сработает?       — Есть совпадение. Исследовательская орбитальная станция «Гагарин-И2», население — земляне, сектор I-7.       — Что? Да это же совсем рядом, — с замершим сердцем я вызвал объёмную голограмму сектора, в котором находилась уже давно колонизированная Инегра-7. На орбите вокруг планеты болталось множество спутников, объектов ПКО и другого мусора, но была и нужная станция. — «Гагарин-И2», в составе семьдесят три модуля, разрешение на нахождение на орбите #7994, население — сто двадцать восемь человек, земляне и триуканцы, враждебность — 0%. Открытый канал связи… А вдруг он был оттуда? Запрос: экстренный вызов!       — Напоминание: ложный экстренный вызов может повлечь за собой санкции. Всё равно вызвать? — помощнику было всё равно, а меня всего трясло.       — Да, да, да!       — Соединяю по экстренной линии. Вам ответит старший связист-оператор.       Станция была так близко, но соединение длилось так долго, что моя голова чуть не лопнула от стучавшей в висках крови. И вдруг появилась голограмма: человек в гарнитуре связиста, странный и просто титанически огромный, хоть его и показывало всего по грудь. Огромный и очень, очень знакомый.       — «Гагарин-И2» на связи. Приём! Приём, что у вас стряслось? — он говорил на инегрианском, но так, будто у него распух язык.       — И-Инегра-5, приём! — я схватил предложенную мне автоматом гарнитуру и кое-как нацепил. — Приём, это я, Сол. Вы-вы… вы меня помните? Скажите, что помните! Пожалуйста, скажите!       Человек в другой солнечной системе замер, приоткрыв рот, покосился куда-то мимо, но потом глянул мне в лицо и широко распахнул глаза.       — Это ты потерялся в порту? — догадался он. — Помню, конечно. Ты ранен, нужна помощь? Приём!       — Да, да, нужна, я сам хотел прилететь к вам, но не смог, ничего не получилось! Тут ужасно, я не могу так больше… — силы кончились, я и правда больше не мог терпеть и залился слезами в прямом эфире с земной станцией «Гагарин-И2».       — Скажи свои координаты, приём! Есть коорди…       — Снять наушники и лечь на пол!       Быстрее, чем я сам успел это сделать, полицейский-альфа стащил с меня гарнитуру, а потом схватил за шкирку и повалил. Фредо уже лежал в такой же позе рядом, а экран центра погас, сигнал заблокировали. Я сказал, где Мио, а потом нас всех троих засунули в медицинские капсулы и отнесли в транспортер. От газа, которым меня накачивала специальная маска, я быстро начал засыпать. Но уже не важно даже, что будет дальше — выкручусь. Я запомнил координаты орбиты, где вращается заветная станция, а землянин — пусть его будут звать Гагарин, ему подходит, — теперь знает, что я его тоже помню и хочу увидеться снова. И это уже будет не мечта, а цель.