Your My Scars

— Привет, Донми, меня ждала? — рассмеявшись, спросил рядом сидящий парень. Повернувшись, я увидела Хосока. Не знаю почему, но я была рада его увидеть, его ту же красивую улыбку. Симптомы влюбленности, фаза вторая: периоды эйфории; истерический смех; апатия; изменение аппетита; быстрый набор или потеря веса; отсутствие интересов; искаженное восприятие реальности; нарушение сна; бессонница или постоянная усталость; навязчивые мысли. Вроде бы мне стоит ответить в той же милой и шуточной манере, поприветствовать его и как всякой обычной девчонке возможно построить глазки, для смеха, но я лишь сижу плотно поджав губы и скрипя зубами. В воздухе витала какая-то напряженность и всему виной была я сама. Вчера вечером отужинать больничной едой не было ни времени, ни аппетита, а утром я через силу позавтракала, заталкивая все до единой крупинки риса в свой рот. О чем пришлось немного пожалеть после процедур, но все же во мне кипела неизвестная мне до сегодня, страсть к жизни и потому с виду я выглядела более чем бодро и жизнерадостно. И все бы ничего, если бы в такой приятный момент вся съеденная мной еда не просилась наружу, заставляя меня нервно ерзать на лавочке и теребить краешек своих вещей. Наверно в этот момент я выглядела, как влюбленная школьница, что прячет свой смущенный взгляд от объекта своего воздыхание, так как в ту же минуту вновь услышала его. — Ты чего? Стесняешься? — шепотом продолжил свои расспросы он, а я затаила дыхание. Мне его прекрасно слышно, потому что он склонился надо мной так близко, что его прерывистое от смеха дыхание щекочет мою кожу. Избыточные эмоции в эту секунду казалось, заставляют мою голову кружится, а в глазах неприятно рябить. Такое со мной впервые за долгое время и это ужасно пугает. Я хочу верить, что все эти чувства вызывает во мне сидящий рядом парень и на самом деле со здоровьем у меня все в порядке. Как бы было здорово тогда. Может быть, мы смогли бы с ним подружиться, он бы приглашал меня прогуляться и провожал до дома, а я бы показала ему свой аквариум с рыбками. Люблю рыбок, у них большие глаза, которые, как мне кажется, смотрят проникновенно. А еще у них память длится всего две секунды, и они могут ни о чем не волноваться. Ну уж точно их не заботит, где найти донора сердца. Будь у меня желание, я бы загадала стать рыбкой. Рыбкой в доме моей семьи, они бы за мной ухаживали, а я бы каждое мгновение удивлялась миру. У меня странные мысли. В последнее время так тяжело сосредоточиться на чем-то конкретном, и я часто отвлекаюсь на что-то глупое, прямо как сейчас. Это не хорошо, рядом со мной сидит парень, я это знаю и потому, поворачиваю свое лицо к нему, стараясь отвязаться от навязчивых идей в моей голове. Хосок все так же близко ко мне, но его выражение лица очень странное. Наверно я довольно долго нахожусь в своем сознание и веду внутренний монолог. Это забавно. На лице моем застывает нервная улыбка, внутренне я содрогаюсь в истерическом смехе. Хорошо, что он не может читать мои мысли, думаю я, прокручивая все в голове. Наверняка он бы решил, что я сумасшедшая. Я продолжаю молча пялится на него и вскоре ощущаю, как он рукой дотрагивается до волос на моей макушке и нежно гладит, что-то приговаривая. Не знаю, что именно, я все пропускаю мимо ушей. Сейчас меня это мало заботит, потому что я в очередной раз подвисла, уставившись в его маленькие, как щелочки глаза. Они странного цвета. Угольно-карие. Их темнота может утащить за собой любого, и я не исключение, потому что уже тону в их омуте и сама ловлюсь в сети. Только чувство держится не долго, в одно мгновение мне кажется я испытываю легкую пустоту и подкрадывающуюся ко мне мелкими шажками, апатию. Мне становится хуже, все плывет перед глазами и это меня разочаровывает, но я ощущаю, как теплые руки поддерживают меня за плечи и помогают встать. Почему сейчас? Я ведь была в отличных чувствах до процедуры и после нее, если не считать буйства желудка. Парень еще крепче стискивает меня в полу объятиях и зовет на помощь, надрывая горло. Он боится пойти за врачом и оставить меня одну, потому что я уже словно овощ развалилась в его руках. Так странно. Но мне нравится ощущать рядом с собой его тепло. Я шепчу его имя. Много-много раз, словно пробуя на вкус, только звучит ужасно глупо, так как слова обрывками вылетают из моего рта из-за рваного дыхания. Казалось кислород перестал поступать в мои легкие в эту секунду. Я почти задыхалась.

***

Следующее, что я осознание, когда пробуждаюсь от неожиданного сна, я лежу в своей больничной палате и ко мне прикреплены всякие присоски, а вокруг витает ужасный, но до жути знакомый запах, я перевожу взгляд на руку и сразу подмечаю про себя, что была права и мне оказывается поставили капельницу. Я сразу представила то, как это обычно происходит. Молоденькая медсестра берет мою руку и отыскивает венку, что с таким трудом находили у меня малоопытные врачи, но все же найдя место куда надо колоть, она протирает мою кожу антисептическим раствором. Очень неприятным, холодным и вонючим. Затем начинает медленно вводить большую иглу в обозначенное на глаз место и завершив дело оставляет ее внутри, а меня дрожь пробирает. Никогда не могла смотреть на то, как это проделывают доктора, да и представление особой радости не приносит, поэтому спешу отвлечься и слегка поворачиваю голову в бок, замечая Хосока, что сидит у моей постели на маленькой, не удобной кушетке. Я чувствую, как он нежно берет мою вспотевшую ладошку в свои руки и крепко сжимает. У моего нового знакомого отстраненный взгляд, и он о чем-то громко разговаривает с врачами. Я опять не слушаю, потому что меня волнует только то тепло, что сейчас передается мне через парня. Казалось я могу вечно наблюдать так за ним, восхищаясь его прекрасным профилем. Я неосознанно улыбаюсь и слабо прокашливаюсь, чтобы привлечь его внимание и это сразу же действует. — Проснулась? — тихо задает он чисто риторический вопрос, чтобы как-то наладить контакт со странной мной, и я в ответ неуверенно киваю. Мне хочется стать ближе к нему, а для этого нужно открыть свой рот и что-то сказать. Собрав все силы и глубоко вздохнув, набираюсь смелости и высказываю первое, что приходит в голову. — А ты? — спрашиваю я и хочу ударить себя по губам за сказанную глупость. Но Хосок видимо все поняв, просто улыбается. Уголки его губ забавно подрагивают, видимо от сдерживаемого смеха, а я смущаюсь, но тем не менее отмечаю про себя его стойкость. — Ты испугалась? — опять интересуется он и лицо его становится более серьезным. Но мне это не нравится, ему больше идет улыбка и вообще в последнее время, мне кажется он задает слишком много вопросов. Я не люблю их и у меня нет желания на них отвечать. Будь это кто другой я бы просто проигнорировал, но несмотря на все я, подзывая его рукой, чтобы он наклонился поближе ко мне, и я смогла прошептать ответ ему на ушко, словно странный и нелепый секретик, которыми обмениваются обычно маленькие детишки. — Мне очень страшно, будто каждый день жду своей смерти, — произношу я, каждое слово все тише и тише, чтобы парень заинтересовавшись придвигался еще ближе и когда это действует, он почти вплотную прижат ко мне. Я ощущаю тяжесть чужого тела и слышу его учащенное сердцебиение. Он что-то бубнит и хочет отстраниться, но я не позволяю ему этого и обхватываю шею парня руками. — Не уходи, пожалуйста. Мой голос дрожит и выдает внутренне волнение. Я впервые так близко к кому-то, впервые во мне бушуют какие-то неизвестные мне чувства. Я хочу плакать, сама не знаю почему и если бы не медсестры, что все еще находились в палате и смотрели на нас каким-то ядовитым взглядом, то наверно не ослабила бы хватку. Мне самой все равно на то, что они могут подумать обо мне, но Хосоку вряд ли будет приятно, если о нем будут сплетничать. — Посиди со мной еще, — прошу я, но звучит так уверенно, будто я приказываю и отрицательного ответа не жду. На самом деле так даже лучше, потому что, если он откажется, наверно я и вправду разревусь.