Ocean Is On Fire

Адам запихивал пергаменты на скорую руку. Опять он засиделся в библиотеке до позднего часа, но руны его просто затянули. Он быстро сворачивал свитки и складывал в сумку, и один свернутый огрызок упал на пол. Сперва он не обратил на него внимания, но затем заметил на нем незнакомый почерк. Адам поднял кусочек пергамента и развернул. «Три метлы. Канун Рождества» — Экспеллимеллиус, — прошептал Адам, касаясь пергамента палочкой. Пергамент вспыхнул и через мгновение от него остался лишь пепел. В свою комнату он шел, присвистывая и улыбаясь. Черт возьми, ну как ему это удавалось? Они встречались уже два года, но ни одной живой душе не удалось об этом узнать. На уроках примерный ученик Рейвенкло и один из самых популярных учеников Гриффиндора даже не смотрели друг друга, другое дело наедине. Ронан был не против, но у Адама была нерациональная боязнь огласки. Он понимал, что это по-детски, но ничего не мог с собой поделать. Для перестраховки, вдруг записку перехватят, Ронан каждый раз использовал разные почерки. Адаму это казалось не очень разумным, но он не озвучивал своих мыслей, ведь сам поставил любимого в такое положение. Сняв черно-синие одежки, Адам заснул с улыбкой на губах. Осталось дожить до Сочельника.

***

Дорога в Хогсмид заняла целую вечность. Ноа все трепался о какой-то девчонке на пару с Генри, Адам не слушал. Он наблюдал за Ронаном, который в сопровождении Гэнси и еще нескольких популярных ребят направлялись в сторону бара. — Мы в Зонко. С нами? — прервал его мысли Генри. — Эм, да, — сказал Адам, быстро повернувшись. — Идите, я догоню. В Трех метлах было не протолкнуться. Адам сел за стол у лестницы, ведущей наверх. Там была потайная коморка. Если он скажет, что это не добавляло остроты, он соврет. Пэрриш услышал их сразу. Компания Гэнси была всегда самой громкой. Он бросил на них быстрый взгляд. Ронан сидел спиной к нему. Он допил что-то и отставил кружку. Сказал что-то друзьям, они кивнули. Он поднялся и пошел в его сторону, но не смотрел на Адама. Вдруг Гэнси бросил взгляд вслед Ронану, а затем более выразительный — на Адама. Ронан прошел мимо и поднялся по лестнице. Адам посидел еще несколько минут, затем неспешно последовал за ним. Едва открыв дверь, его втянули внутрь. — Пэрриш, черт побери, — проворчал Ронан, стягивая с него галстук. Адам лениво улыбнулся и забрал свой галстук из рук Линча. Он набросил его ему на шею и посмотрел с какой-то особой нежностью. — Тебе идет, подчеркивает глаза. — Гораздо лучше будет смотреться на полу, — рыкнул Ронан, отбрасывая его галстук и развязывая свой. — Воу, Линч, здесь даже омелы нет, — протянул Адам, расстегивая рубашку Ронана. Ронан отбросил его руки и рванул, пуговицы рассыпались по полу. Адам притворно шутливо пожал плечами. — Что на тебя нашло? Недержание? — Еще раз, — сказал Ронан между поцелуями. — Увижу. Тебя. С Сарджент. Ей мало не покажется. — А мне? — он провел языком по кадыку Ронана и ухмыльнулся, когда тот прикрыл глаза и веки его затрепетали. — Боюсь, наказание тебе понравится, — хрипло ответил Ронан, вытаскивая рубашку из брюк Адама. — Боюсь, оно понравится нам обоим. Ну уж нет, — он остановил Ронана, когда тот начал опускаться на колени. Тот недоуменно посмотрел на него. — Сперва решим. Поедешь на Рождество ко мне? — К тебе? — не понял Ронан. — Но там ведь… — Пора тебе уже познакомиться с моими родителями, — с улыбкой сказал Адам. Выражение лица Ронана ударило его под дых. Кажется, в своих играх он забыл, что у Ронана тоже есть чувства. Что, возможно, его парень не хотел и не любил скрываться. Что, возможно, он хотел держать его за руку при всех и не волноваться, что кто-то может подкатывать к нему, считая его свободным. — Я… — Ронан прочистил горло. — На Рождественский бал мне тоже не с кем идти, — сказал Адам, заглядывая ему в глаза. — Хотя всегда есть Сарджент… — Ну уж нет, — рыкнул Ронан, по-хозяйски запустив руку в волосы Адама и потянув. Адам воспринял все это как согласие. — Что ж, все утрясли. Одна просьба — мы пока остаемся в секрете, до бала. — Почему? — нахмурился Ронан. — Не могу отказать себе в удовольствии наблюдать за недоумением Гэнси. Похоже, у него уже несколько теорий, — рассмеялся он. — Ты такой идиот иногда, — закатил глаза Ронан, улыбаясь. — Хорошо. Буду врать лучшему другу еще две недели. Любовь зла. Ронан пораженно замер. Они еще не говорили друг другу заветных слов. Похоже, он боялся, что, раз Адам настаивал на конфиденциальности, все было не взаимно. Но Адам лишь улыбнулся и коснулся губами его подбородка. — Я тебя тоже, — тихо сказал он. Ронан взмахнул палочкой и над ними появилась омела. Адам ухмыльнулся. — Боюсь, для этого поцелуя такой омелы будет маловато, — сказал он, опускаясь на колени.