Какой нравственностью ты там тешишь себя, спермоприемник?

На самом деле, это было слишком сумбурно для Конайдо, который туго соображает даже в мирной обстановке. А это было ново, быстро и по-пьяни. — Н-не кусай! Впотьмах не было видно тела; оно лишь дрожало под ладонями, упираясь локтями в обивку дивана. Конайдо точно помнил, как сбивчиво звучал этот хрупкий голос, вибрируя на облепленных слюной пальцах. В тот же миг он оборвался, когда Конайдо ткнул чужое лицо в подлокотник. А потом задранная юбка, шелковистые панцу и пустой бюстгальтер. Это была не девчонка, но Конайдо все равно ему вставил. Хотя оно тихо скулило и пряталось, сжимая меж разведенных бедер Конайдо ягодицы. — Внутри тебя… потрясно… Ещё раз, не против?.. Оно было недовольно и взято снова против своей воли. У Конайдо лопнул контрацептив, который он не захотел менять, и теперь толчки стали мягче, звучно растягивая узкое колечко. Во второй раз они кончили оба, перепачкав темную юбку семенем. Запоздало почувствовав стыд, который размывал густое удовлетворение, Конайдо не до конца спросил. — Наверное, я должен…? Он вложил в панцу все деньги, которые были у него с собой. Ткань, прикрывавшая обмякший член, была мокрой насквозь. Когда Конайдо включил свет, извращенец — так окрестил мальчишку протрезвевший ум — заторможенно сел и, некоторое время бездумно уставившись в пустоту, поднял с пола рубашку от сэйфуку и начал одеваться. Конайдо ушел и забыл о происшествии до следующего дня. Прямо утром он поставил перед собой два факта, которые пришли в его голову разом так, что уже нельзя было определить, что из чего следовало в его шокированном разуме. Вчера он совершил сексуальное насилие над парнем и просрал все свои карманные деньги на месяц.