Стабильность

      Губы Мирона до остроты на языке горькие, и Хинтер не понимает, как можно в себе сочетать сразу два вкуса. Не понимает, но это сейчас не главное. Он целует того в губы, забирая воздух из легких и заменяя его дымом. Парень давит в себе кашель, пытаясь подняться в более удобное положение, но ему не позволяют это сделать.       Удерживая его на лопатках, Дима вдавливает пальцы в острые косточки плеч и целует шею, прикусывая зубами тонкие пульсирующие связки.  — Дим, — стонет Мирон, пытаясь привлечь внимание мужчины к болезненным ощущениям на плечах от слишком сильных рук, но Хинтер внимания на это не обращает, продолжая кусать мальчишку под собой и оставлять на его коже неровные красные пятна. Каждая отметка сопровождается резким и шумным выдохом, отчего Шокк лишь грубее обращается с Мироном в жажде выбить таких стонов побольше. Впивается пальцами, впивается губами, зубами, раскурочивая Фёдорова изнутри. С плеч грубые ласки сходят на грудь, после — на ребра и выпирающие кости таза, граничащие с мышцами, в которые Хинтер вгрызается сразу же. Мирон — пешка в руках Димы, пешка, которая отдается первой в этой битве. Осталось лишь сделать ход конем.       Пальцы справляются с ремнем и застежками моментально, натренированные сотни раз на чужих брюках. Дима отрывается от бедер и смотрит Мирону в глаза, но тот не смотрит никуда, запрокинув голову и тяжело вздыхая. Его пальцы скользят по бритому затылку Шокка, пытаясь зацепиться хоть на чем-то, во что-то вцепиться, но все попытки тщетны. Дима дразнится, замедлив ход событий, лаская губами и языком то живот, то пальцами оглаживая бока, а после неспешно приподнимаясь к шее, чтобы оставить там очередной след от зубов. Мирон уже не стонет, лишь хрипит, не в состоянии открыть глаза и посмотреть на Хинтера. Оголенным животом чувствуя температуру чужой кожи, Дима возвращается на свое любимое место, устраиваясь между ног Фёдорова поудобнее, и стаскивает нижнее белье, с особым трепетом стягивая его с худощавых ног, а после целует правую щиколотку. Мирон таки находит, за что зацепиться, и плечо Хинтера краснеет от четырех полумесяцев ногтей, вдавленных в кожу.       Несколько мгновений томительного ожидания, и парень уже готов открыть глаза, чтоб посмотреть, на что отвлекся Хинтер, но горячие губы касаются его члена немного раньше. Одновременно с этим Мирон чувствует, как сразу два мокрых пальца толкаются в него. Накрывает почти сразу от знакомых неприятных ощущений, и Фёдоров растворяется в водовороте внутренних позывов. Рот Хинтера настолько горячий, что вжатая в затылок ладонь абсолютно непроизвольно тянет на себя, заставляя принять глубже. Не зря Дима мастер орального секса, а его цель — довести Мирона до оргазма, но парень так просто сдаваться не собирается. Сдерживаясь из всех сил, он пытается думать о чем-то отвратительном, но язык и губы вокруг члена мешают этому процессу, а расслабленные мышцы доставляют лишь удовольствие. Полумесяцы в плече становятся глубже и двоятся, с губ срываются стоны, мешающиеся с хрипом. Слишком тяжело, почти невероятно сдерживаться от ощущения горячего рта и пальцев внутри, с каждым движениями норовясь поставить на всем этом крест.       Хинтер жалеет Мирона и вынимает пальцы, оставляя после себя неприятные ощущения и пульсирующий член.  — Ты охуенен как всегда, — шепчет Фёдоров в губы Хинтеру, когда тот поднимается к нему и целует, делясь специфичным вкусом. Мирон этот вкус не любит, но Диме поебать. Он целует долго, горячо и мокро, облизывая чужие губы в животном запале. Фёдоров устает отвечать на поцелуи, поэтому подставляет податливые губы на растерзание. Хинтер воспринимает это совсем иначе и встает на ноги, за подбородок подтягивая и голову Мирона вверх.       Глаза Федорова — бескрайний океан ртути, который при вдохе убивает тебя нахуй. Хинтер вдыхает, смотря в них, и закрывает глаза, чтобы не задохнуться. Проводит по губам Мирона большим пальцем, проникая глубже в рот и приоткрывая его, цепляясь подушечкой за зубы. Придерживая рукой подбородок, Дима спускает с себя джинсы, по странной привычке не надевая под них белье, и касается головкой губ Мирона, проталкиваясь глубже, почти до самого основания проникая в податливое горло. Мирон уже объезженная сука, поэтому член принимает без конфузов и рвотных позывов. И глотает тоже хорошо, Хинтер имеет его рот так, что у Фёдорова кружится голова от недостатка кислорода и переизбытка возбуждения, бьющего изнутри по внутренностям.       Немного хитрости о том, как завалить Мирона в постель — постель, Мирон и Хинтер. Более ничего не надо.

1:0

      С расставленными ногами Фёдоров выглядит аппетитно, при чем настолько, что Дима снова облизывает губы и борется с желанием отсосать ему вновь. Вместо этого он потягивает Мирона к себе за бедра и упирается влажным членом в кольцо мышц. Никаких ласковых и нежных действий, лишь желание взять и отыметь парня под собой так, чтобы он не ушел вечером. Поэтому крик, заглушенный рукой, оглашает квартиру. Мирон жмурится, упираясь рукой в широкую грудь Димы, и приподнимает бедра, чтобы было удобнее. Хинтер крепко держит их руками, входя полностью и касаясь горячих ягодиц собственными бедрами. Удар — и на животе Мирона остается красный отпечаток, со временем образующий след от ладони. Со временем и на бедрах останутся пятна и синяки, но сейчас оба были сосредоточенны не на последствиях.       Немного хитрости о том, как заставить Мирона кричать — постель, Мирон и член Димы, вбивающий хрупкое тело в простыни. Больно, жарко и безумно горячо.

2:0

      Пот стекает по телам мужчин, Дима слизывает его с шеи Фёдорова, оставляя на языке этот соленый вкус, и прерывается на секунду, отстраняется от парня и целует в губы лишь для того, чтобы следом перевернуть Мирона к себе спиной. Фёдоров уже неуверенно стоит на ногах, пытаясь завалиться плечом в подушки, но Хинтер не позволяет ему это сделать, хватая за бедра и притягивая к себе. Целует спину, шею, плечи, покрывая поцелуями кожу, до которой он смог достать. Целует нежно, кусает и насаживает на себя, выбивая из Мирона протяжный рваный стон. В глазах мутнеет, и, кажется, Фёдоров вот-вот потеряет сознание. Безвольные хрипы из его груди становятся все тише и тише, и Диму это заметно раздражает. Трахаться в тишине равно онанированию. Какой, блять, смысл?       Удар по спине, тяжелая ладонь на пояснице, заставляющая парня прогнуться еще глубже. Хинтер не сдерживается и стонет, трахая Мирона со всей чувственностью. Тот наконец подает признаки жизни, как по команде после сорвавшихся с губ Димы слов удовлетворения, и касается собственной ладонью члена. Он фиксирует руку в одном положении, а качающиеся бедра составляют из себя механизм Дима-Мирон-рука. С каждым толчком Хинтера член парня напрягается, и Мирон гортанно стонет. И чем активнее Дима, тем громче крики.       А после у обоих срывает чеку. Мирон кончает в руку, ощущая, как все тело простреливает разрядом тока, по позвоночнику ползут мурашки, скапливаясь у затылка, и распространяются дрожью по всему телу. Громкие стоны превращаются в скулеж, но «выйти» парень не просит. Он терпит все то время, пока Хинтер догоняется и втрахивает его в простыню, просит его, сучку, скулить погромче. Сфинктер неистово болит, но Мирон стискивает в ладонях простыню и скулит погромче, запрокидывая голову и чувствуя на своем поясе пальцы, вошедшие в кожу настолько, что чувствовалось внутренностями. И не только пальцы.       Но как бы громко Фёдоров не стонал, Шокк кончить не мог. Поэтому, не взирая на протесты, он снова поднимает лицо Мирона и ебет того в рот. Жестко, грубо и до слез. Парень давится каждый раз, когда Хинтер заходит слишком глубоко, никакая натренированная глотка не поможет. Все чаще и чаще, все унизительнее и унизительнее… Дима с этого ловит основное удовольствие — от слез, от протестов. И когда по щекам Мирона текут слезы, лишь тогда Хинтер срывается и кончает тому в горло, придерживая гортань рукой и чувствуя, как парень пытается сглотнуть, но мешает член в глотке.       Мирон запирается в ванной, пока Хинтер натягивает на себя джинсы. Закрывает замок и утирает слезы.       Немного хитрости о том, как заставить Диму чувствовать себя виноватым. Как уйти от него относительно безопасно для себя. Как сбежать от собственной въевшейся в кровь стабильности приператься к нему каждые три дня, чтобы проспаться, покурить, попить чай, потрахаться и разойтись до следующих суток.

2:1

      Мирон одевается, придает своему лицу крайне разбитое выражение и подходит к двери. Хинтер не издает ни звука, провожая парня взглядом. Оба осознают, что сегодня что-то сломалось, но оба не подают вида. Дима стоит за спиной, буравя взглядом дверь перед Фёдоровым. Несколько секунд, и Мирон целует Хинтера в губы, обнимая за плечи. Несколько секунд, и Мирон выходит из квартиры. Еще несколько — из подъезда.       Хинтер достает сигареты и ложится на диван, влажный от пота Мирона.

3:1

      Телефон, которым Шокк играется, путая иногда с сигаретой и целуя губами, высвечивает сообщение на почте о билете на рейс.

Немного хитрости о том, что Дима выходит из сердца Мирона через несколько секунд после подъезда и возвращается лишь тогда, когда алкоголь ударит в голову. И последние несколько дней, волшебных, ярких и романтичных, были проверкой чувств Мирона к Диме. Сжав кулаки и сцепив в зубах нижнюю губу, Фёдоров искренне признает, что их нет.