invisible string

Когда четыре нуля на электронных часах выстраиваются в линию, в тесной толпе, в которой правда — непозволительная роскошь, даже фотографии врут. Лидии страшно, она дрожит и плачет в голос, пытаясь достучаться до счастливого Скотта, который не видит расстояния между ними размером с человека. Фотография, теплая и яркая, все еще пахнет печатной краской и греет сердце МакКолла, разрушая Лидию в минуты лишь воспоминаниями о улыбке и руках, которые обнимали когда-то ранее. Их там трое — как всегда, думает Скотт: они красивые и живые, в глазах вьются мечты, словно паутины, прочные и блестящие. В мечтах у Скотта — поступление, защита каждого и надежда, что они городу больше не нужны; Лидия же мечтает помнить лицо Стайлза до самых мелочей, оставить его запах на ремне безопасности на срок длинее, чем сама вечность и найти Стайлза посреди этого крохотного мира или любого другого, главное — живым. Лидия выглядит так, будто завтракала в отеле разбитых сердец. У нее на языке леденцом о нёбо бьется Стайлз Стайлз Стайлз. Тайны мигают желтым цветом (в процессе) и Скотт начинает слушать, потому что нельзя стереть человека из памяти, остаются дыры. Он, в конце концов, тоже чувствует. Над остальными вопросами все еще горит красный — мы навечно связаны с теми, кого любим.