Наложник Повелителя

— Дерзкий раб, как ты говоришь, его зовут? — презрительно вскинул бровь Ахмед. — Искандер, Повелитель, — Дервиш Паша был слегка раздосадован дурным расположением духа Ахмеда. Паша знал, что мальчишка, к которому он относился, как к сыну, не так часто выходит из себя, но когда это происходит, то довольно долго успокаивается. День был испорчен, в таком состоянии юный Падишах не может заниматься государственными делами, а значит все так и останется на плечах Дервиша. "Следует позвать Настю", подумал он: "Норов у нее крутоват, не знаешь, что и ждать от такой девушки, но на Ахмеда она оказывает успокаивающее действие". Даже сад завел, сам цветы сажает, ну да ладно, он еще ребенок. — Повелитель, позволите ли позвать Анастасию? — Хм? — задумчиво произнес Ахмед, невольно возвращаясь из своих дум. — Позволите позвать вашу любимицу? — терпеливо и с прежней почтительностью переспросил Дервиш ага. — Настю? Да, пусть придет ко мне в сад, — приказал Ахмед, резко встал с дивана, так что золотые полы мантии на мгновение заискрились и стремительно вышел из покоев. Дервиш Паша устало потер переносицу. До чего же мальчишка предсказуем. * * * — Ты звал меня? — с едва уловимым поклоном спросила Настя. Солнце в саду просачивалось сквозь вьюны, отражалось от колонн цвета слоновой кости. Ахмед поднял голову, увидел ее всю залитую солнцем с широкой улыбкой на лице. В своем пастельно-розовом длинном платье она излучала всю милость этого мира. Ахмед всегда невольно замирал от ее появления, будто ему нужно было время, чтобы глаза вновь привыкли к прекрасному. Он бросил саженец, обтер руки о ветошь. Подойдя к Насте, Ахмед тихо и нежно обнял ее, всхлипнув почти беззвучно, но от проницательной девушки это не осталось незамеченным. — Что случилось? Тебя кто-то обидел? — взволновалась девушка, обнимая Падишаха в ответ. — Меня прилюдно оскорбили и теперь я должен убить нечестивца. — Как такое возможно? Кто оскорбил? — Я вызвался сразиться с молодым янычаром, кажется нашим ровесником. Поначалу я выигрывал, почти одолел его, но потом его глаза недобро сверкнули и будто бес в него вселился. Он набросился на меня, стал атаковать. Повалил меня на землю, только потом опомнился и кажется сам испугался содеянного. — А что же ты? — нетерпеливо спросила Настя, у которой что-то кольнуло в груди. — Я дал ему оплеуху и ушел. Командиры заперли его. По закону его ждет смерть. Смерть от моих рук. — Какой такой закон? Ты и есть закон, Ахмед, разве не знаешь? Ты великодушно отказался убивать брата, может и для этого бедолаги у тебя найдется немного сострадания? Ахмед не знал, что ответить. Ему полегчало от разговора с Настей, но теперь волна стыда накрыла его. Он вновь проявил излишнюю мягкость. — У меня есть новый куст жасмина, давай определим, где мы его посадим? Настя скептически на него посмотрела, но ничего не ответила. Она была уверена, что Ахмед поступит по совести и не даст погибнуть невиновному. — Я думаю, что рядом с розами им самое место, — предложила девушка. * * * Ахмед стоит в своем любимом саду, который Настя прозвала тайным, смотрит вдаль на залитый солнцем горизонт, на угасающий день и не знает, что ждет его завтра. — Вы позволите, повелитель? Мы привели того дерзкого раба, что осмелился поднять на вас руку, — не поднимая головы проговорил страж. — Ведите сюда, — кивнул Падишах на место рядом с собой. Юного янычара втолкнули вглубь сада. Руки его были связаны, как и глаза. Он не смело ступал по земле, подгоняемый стражей. Ахмед взглянул на янычара каким-то смешанным взглядом. В поединке он не успел разглядеть его, не видел, что юноша, возможно, младше его самого. — Силахтар ага, — скомандовал Ахмед и в его руке тот час оказался ятаган. Клинок сверкнул в лучах уходящего солнца. Искандер вздрогнул, инстинктивно пригнувшись. Ахмед протянул руку и сорвал с него повязку. Солнечный свет заполонил глаза юноше, и он сощурился. Не поднимая глаз, склонил голову. — Ты знаешь, почему ты здесь? – спросил Падишах, прикладывая лезвие к шее юноши. — Я совершил преступление. Моим наказанием будет смерть, мне так сказали, - не поднимая глаз проговорил Искандер. Ахмед медленно обошел юношу вокруг, остановился сзади и ловким движением ятагана перерезал веревки, связывающие его. Искандер встрепенулся, потер затекшие руки и удивленно уставился на Ахмеда. - Ты преподал мне хороший урок, указал на мое слабое место. Ты будешь тренироваться со мной, чтобы то, что случилось сегодня, не повторилось бы с кем-нибудь еще. Падишах протянул ятаган рукояткой вперед. - Что вы, Повелитель. Я еще ученик, тренируюсь только на деревянных мечах. — Давай, Искандер, если бы я хотел девичий бой, то позвал бы наложницу. Нападай во весь опор! — нетерпеливо командовал Ахмед. — Не могу, Повелитель. Во имя Аллаха, давайте хоть деревянные мечи возьмем, — беспокоился янычар. — В бою не будет игрушечных мечей, все будет по-настоящему. Деревянных мечей не существует, это просто палка, а я предлагаю тебе настоящее оружие. Возможно, нам еще придется сражаться плечом к плечу. Выйду я из боя живым или нет, зависит от того, насколько хорошо я буду знать свои слабые места, — терпеливо разъяснял Падишах. Искандер склонил голову и нервно закивал. Ахмед рассмеялся. — Ох и сильно же я тебя напугал этим маскарадом. Я не убью тебя, клянусь, если, конечно ты не станешь однажды предателем. Подойди и возьми наконец оружие! Искандер еще раз взглянул на Падишаха, взял ятаган и не уверенно подошел к ближе. Ахмед был прав, юноша на самом деле до страшного боялся причинить ему какой-либо вред. Будущий воин, так уверенно чувствующий себя в родном корпусе, ловко победивший в сражении, немел пред Повелителем. — Отложи ятаган, ты действительно к нему еще не готов. Ударь меня, — приказал Ахмед. — Извините, Повелитель? — Бей. В лицо. Со всей силы. Искандер изумленно уставился на Повелителя, но тут же получил ослепительную оплеуху, от которой тот час оказался на земле. Челюсть заныла, юноша не понял, что бы это значило, и решил не торопиться вставать. — Поднимайся, я буду ломать твой страх. Ударишь меня теперь или мне придется бить тебя дальше? Искандер встал. Он подошел поближе и стал думать, как бы ударить так, чтобы не осталось следов и не навредить Падишаху, но не успел сообразить, как снова оказался на земле. На этот раз Ахмед наградил его по левой щеке. Лицо янычара горело огнем, а челюсть свело. На этот раз он встал сразу. Подойдя поближе к Повелителю, он пристально посмотрел в лицо Ахмеда, тяжелым, изучающим взглядом. Падишах был готов ударить слугу еще раз, но сам был сражен оплеухой наотмашь. Удар был такой сильный, что он почувствовал вкус крови у себя внутри. Перепуганный на смерть Искандер побелел, как полотно и поспешил протянуть трясущуюся руку, чтобы помочь встать Ахмеду. — А ты полон сюрпризов, Искандер, — усмехнулся Падишах — Теперь бери ятаган и нападай. — Вы в порядке, Повелитель? Может позвать лекаря? — Если не перестанешь суетиться, лекарь понадобится тебе, — с прежней усмешкой проговорил Ахмед, но тут же посерьезнел. Лицо его более не выражало никаких эмоций, разве что едва уловимое ожидание. Искандер стер выступивший пот со лба и наконец, взял меч, протянутый ему Повелителем. Замахнувшись, он рассек мечем воздух вокруг, и направил его на Ахмеда. Падишах поднес свой меч, и они лязгнув скрестились. При виде напряженного лица янычара, Ахмед на секунду подумал, что если заденет мечем скулу Искандера, то рассечет ее до челюсти, настолько тонкой она казалась. — Повелитель, — послышался голос за спиной. Ахмед оглянулся. Позади стоял Дервиш Паша. — Вас ожидают на совете дивана, Повелитель, — почтительно промолвил Паша. — Совсем забыл! Можешь идти, Искандер, мы обязательно продолжим наши тренировки в другое время. Искандер склонился в поклоне, а когда поднял голову, край кафтана Повелителя уже скрылся за дверью. Юноша подождал несколько мгновений, затем двинулся к выходу, чтобы вернуться в корпус. * * * — Зачем мужчинам дается красота? — задумчиво спросил Ахмед Дервиша Пашу в конце дня за игрой в шахматы в своих покоях. Это был странный вопрос, но старый слуга не смутился. — Любое благо - подарок Аллаха, — рассудил Дервиш. — А красота — это благо? — Несомненно. Это подарок небес. Красивые люди, точно ангелы, украшают нашу жизнь, но красота их ценна только в том случае, если и душа у них красива. Красивых подлецов стоит казнить так же, как и всех прочих. Ахмед задумчиво кивнул. — Я устал сегодня, вели привести Настю. Без всяких приготовлений, пусть просто придет, как можно быстрее. Дервиш ага встал из-за стола, поклонился и вышел. Ахмед тоже встал, скинул с себя кафтан, остался в одной рубахе. Он подошел к зеркалу и стал внимательно рассматривать собственное отражение. По его мнению, он не был похож на Падишаха ни внешне, ни внутренне. Властный и жестокий отец держал его взаперти, ограничил образование, лишил братьев. Ахмед больше всего боится, что Совет Дивана перестанет его слушать или еще хуже, янычары взбунтуются. Если бы он сам был воином и имел опыт управления в санджаке, все было бы по-другому. Если бы он, Ахмед, выглядел, как Искандер, с развитой мускулатурой, решительностью и в то же время ангельской красотой. Тогда возможно его влияние было бы более ощутимым. Эта мысль неожиданно вытеснила все другие, и юный Падишах подошел еще ближе к зеркалу, касаясь руками своих щек и подбородка. Себя Ахмед красавцем не считал, он восхищался своей матерью, а отца считал уродливым и внешне, и по поступкам. Он знал, что Шехзаде всегда рождены от хорошеньких наложниц и сами имеют довольно приятную внешность, а уродливыми их делает трон. Рано или поздно приходится принимать жесткие и жестокие решения, лишать жизни родных и воевать. Все это неминуемо отпечатывается в душе и на лице человека. Ахмед еще раз вгляделся в отражение, но изменений не заметил. В дверь постучали. — Войдите, — приказал Ахмед, отходя от зеркала. В комнату вошла Анастасия и едва заметно поклонилась. Она была в длинном нежно розовом платье с золотым обручем в волосах и всем своим видом напоминала нераспустившийся бутон. — Подойди, — попросил Ахмед. Настя подошла, и он тут же крепко обнял ее. — У меня был не простой день, но я не совершил ошибку. Сегодня я мог убить, но не убил. Не стал уродом, — приглушенно проговорил Падишах, уткнувшись в длинные пшеничные волосы подруги, вдыхая их аромат. Настя обняла его в ответ и тревожно слушала все, что он говорит. — Я не хочу вводить новшества в закон. Не хочу вести войну. Но война уже идет, а старая система прогнулась под новыми Пашами. Нечестивцы воруют и обманывают меня, а я хожу на Совет Дивана и не знаю, кто воткнет мне в обнаженную спину кинжал. Моя жизнь тоньше волоса. Я окружен в этом дворце, только тебе, Валиде и Дервиш Паше могу доверять. Настя успокаивающе погладила его по спине. — Что ты, Ахмед, все наладится, ты просто устал. Ты солнце этого государства, если тебя не будет, его накроет тень. Ты еще многому должен научиться, но однажды ты станешь очень великим, я так чувствую. Дервиш ага поможет тебе наказать неверных. И не бойся своих желаний, — Анастасия выпуталась из объятий, взяла Ахмеда за руки — Ты Правитель мира и можешь делать все, что хочешь. Бояться — не твой удел, — глядя в глаза промолвила девушка. Ахмед улыбнулся и поцеловал ее в лоб. Настя тоже улыбнулась. Она подошла к письменному столу, взяла красное яблоко с подноса и смачно укусила его с хрустом. — Мозет пошидым а бальконе? — игриво спросила девушка с набитым ртом, делая не большие паузы в словах, чтобы жевать. — Не сегодня, я устал. Давай ложиться спать. * * * Искандер вернулся в корпус целым и невредимым, чем привел в изумление своего командира и обрадовал братьев по оружию. Но радовались, конечно, не все. Давуд заметно огорчился и помрачнел. "Как тебе это удалось?", изумлялись братья, Искандер пожимал плечами и продолжал улыбаться своей широкой, растерянной улыбкой. Ага янычар разогнал юнцов и сдержанно хлопнул Искандера по плечу, выражая свою радость. Ночью, когда все в корпусе погрузились в сон, Искандер не мог выкинуть из головы дневное происшествие. Он накинул красный халат и вышел из спален, чтобы подышать на террасе. Султан Ахмед показался ему очень странным человеком, после победы в бою, Искандер принял его за самовлюбленного баловня судьбы. Думал, что оскорбленный Падишах отрубит ему голову прямо в той яме. В саду же он увидел совсем другого человека. Когда Ахмед почти просил сразиться с ним, чтобы узнать свои слабые места, в его глазах была такая болезненная печаль, что никакая напускная улыбка не могла этого скрыть. Искандер до этого не встречался так близко со знатью, и понять Повелителя ему было не просто. «Что может тревожить Правителя Мира? В чем его печаль? Он так велик и могуществен и в то же время человечен. Мне выпала большая честь.» , думал Искандер, всматриваясь в угольно черное небо с золотинками звезд. Вдруг кто-то хлопнул его по спине. — Все думаешь о сегодняшнем происшествии? Не думай. Не знаю, как, но тебе удалось избежать смерти, это главное, — сдержанно проговорил Али. — Да, ты прав. Меч прошелся по моему горлу, но не рассек его, — усмехнулся Искандер. — Как это? — удивился Али. — Я стоял на коленях связанный перед Повелителем, на моих глазах была повязка. Он снял ее и поднес меч к моей шее, покрутил его вокруг, затем перерубил веревку, освободив мне руки, — опомнился Искандер и умолк. — А что же дальше? — нетерпеливо требовал продолжения Али. — Это все, что я могу сказать, иначе Падишаху все же придется отрубить мне голову. Али усмехнулся и кивнул. — Если не можешь больше ничего сказать, то пойдем спать. Завтра у нас тренировки и дежурство по кухне. Такой же день, как всегда.