Наложник Повелителя

Утро в корпусе янычар начинается в 6 утра. Юноши совершают туалет под руководством главного по отряду, т. е. Искандера. Затем азан призывает их на молитву. После, часть воинов идет на тренировку, а часть на кухню. Готовить на весь отряд крайне хлопотное дело. Многие были против из-за предубеждения, что это женская работа, но Зюльфикер Ага их быстро осадил. Ничто так не сближает, как приготовление хлеба совместно. Только один человек был мрачнее тучи в такие дни. — Эй, Давуд, у тебя есть какое-нибудь другое выражение лица, кроме брезгливости и злости? — выкрикнул Али стоящему напротив него Давуду. — Это презренная женская работа. Из нас делают глупцов. Ты лучше за луком следи, а то не ровен час, палец себе отрежешь, — едко усмехнулся Давуд. — Я лучше тебе язык отрежу, — вспылил Али, направляя нож на противника. Давуд бросил картошку и подбежал к Али. — Давай, если ты такой смелый, режь! Али отбросил нож и схватил Давуда за воротник халата. — Мне даже нож не понадобится, я вырву твой язык голыми руками. — Хватит! — прикрикнул Искандер, вставая между товарищами. — Это ты своей подружке скажи, — скривился Давуд. Искандер едва успел поймать замахнувшуюся руку Али. — Тебе придется смириться с порядками корпуса, — сдерживая злость, процедил Искандер. — И кто же меня заставит смириться? Думаешь, если такой хитрый, то будешь мной командовать? Не будешь! Искандер не успел опомниться, как Давуд схватил его шапку и бросил в близстоящий котел. Искандер тот час сунул руку в кипящий бульон и вытащил ее. Он зашипел от боли, один раз чуть не вскрикнул. Вся рука его покраснела и пульсировала ослепляющей болью. Давуд отошел назад. Все прочие товарищи побросали свои дела, подбежав к пострадавшему. — Брат, брат, ты в порядке? Что нам сделать для тебя? Принести воды? — галдели обступившие его юноши. — Ничего не нужно, — с трудом процедил Искандер. Сзади послышались торопливые шаги. Ага янычар вырос за спинами юношей. Искандер инстинктивно спрятал руку за спину. — Что у вас здесь происходит? Почему не работаем? Ага быстрым взглядом пробежался по кухне и остановился на Искандере. — Что с рукой, сынок? — участливо поинтересовался Зюльфикер ага. — Ничего, я был не аккуратен и немного обжегся, — он медленно показал руку аге. Рука успела покраснеть и покрыться волдырями. В нескольких местах кожа лопнула. — Дайте ему полотенце, пусть прикроет руку. Тебя ждет Повелитель, Искандер. — Я не могу пойти к повелителю с такой рачьей клешней, — тяжело дыша, промолвил юноша — От меня все равно не будет пользы. — Это не мое дело. Тебя ждет Падишах, значит, ты должен идти в любом виде, а если бы не мог идти, тебя бы отнесли. Искандер кивнул. Аккуратно прикрыв руку полотенцем, он отправился во дворец. Тайный сад был так же залит солнцем, как и минувшим днем. Падишах стоял на каменистой возвышенности, держа руки за спиной. Золотая тесьма и вышивка на его лазурном кафтане играла на солнце. Искандер остановился в пяти шагах от выступа. — Повелитель, — вымолвил янычар, склонившись в почтительном поклоне. — Надеюсь сегодня мне не придется тебя уговаривать и мы начнем с того момента, на чем остановились. — Боюсь, это невозможно, — тяжело сглотнул Искандер. — Почему же? — изумился Ахмед. — Я дежурил по кухне и обварил руку, Повелитель. Едва ли я смогу держать меч в ближайшие несколько дней, — и в подтверждение своих слов он приоткрыл руку из-под полотенца. К горлу Ахмеда подкатила тошнота. Он никогда прежде не видел ожогов, тем более таких серьезных. — Как такое вообще могло произойти? — вскричал Ахмед. — У меня шапка упала в котел, и я ее достал, — честно ответил Искандер. Ахмед несколько мгновений смотрел на юношу с непониманием. Ему хотелось рассмеяться от глупости произошедшего, но из-за вида обваренной руки, он не мог это сделать. Шапка — честь мужчины. Возможно, сам Ахмед так поступил бы, хотя слуги наверняка опередили бы его. Падишах подошел к юноше и положил руку ему на плечо. — Я позову лекаря, и ты сможешь приступить к тренировкам быстрее, чем думаешь. Искандер склонил голову на бок и поджал губы. Его лицо всегда принимало такое выражение, когда он пытался изучить человека, понять, что им движет. Ахмеду захотелось коснуться его лица, повернуть голову юноши прямо, но он не стал этого делать. Холодный пот вдруг прошелся по его спине, и он отдернул руку. — Ступай к дворцовому лекарю и покажи свою руку, сейчас же, — приказал Ахмед, возвратившись на возвышенность. — Как прикажете, Повелитель, — вновь склонился Искандер и попятился назад. Только находясь у двери, он развернулся и вышел. * * * Дервиш ага был удивлен резкой сменой настроения Повелителя. До последнего времени за ним такого не наблюдалось. Теперь же он третий день ходит рассеянный, не в состоянии заниматься государственными делами. Более того, даже к любимым шахматам сегодня не притронулся. Он не торопливо прохаживался по своим покоям, погруженный в глубокие размышления. Казалось, даже о присутствии Дервиша Аги, он давно забыл. — Прошу извинить мою дерзость, Повелитель, но вы можете спросить меня о чем угодно, я всегда постараюсь вам помочь. — У меня есть вопрос. Пожалуй, только у тебя я и могу спросить такое. Скажи, каков предел моей власти? Что я могу, а чего нет? Что не оправдает даже мой Султанат? — горячо выпалил Ахмед. Его сердце бешено стучало, но он был рад, что спросил о наболевшем. — Вы можете все, Повелитель. Если так будет нужно, вы можете казнить всех своих родственников, улемов и непокорных янычар. По вашему приказу вам доставят любую девушку с любого конца земли. Вы вправе объявлять войны и заключать миры. Вы можете все. — А как насчет гарема? Я могу кого-угодно призывать или только... — Ахмед тяжело дышал, слова уже готовы были сорваться с губ, но он не решился и замолчал. От разочарования в себе он стремительно вышел на балкон и облокотился на перила. Дервиш ага не торопливо последовал за ним, но остановился в проходе. Чтобы не смущать юношу сильнее, он решил произнести это за его спиной. — Вы можете призывать на хальвет любого юношу или девушку. Мы в любом случае делаем все тайно. В истории были случаи, когда ваши прадеды имели отношения с мужчинами, а некоторые из них даже продвигали их в Совет Дивана. Вам не стоит беспокоиться, — успокоил Дервиш Паша. — Спасибо, — искренне поблагодарил Ахмед, обернувшись к слуге. Всего на секунду, но Паша успел заметить блеск в глазах Падишаха и понял, что именно этого ответа он ждал. * * * На следующий день Падишах не мог дождаться, когда наступит час тренировки. Он едва высидел на Совете Дивана, почти не вслушиваясь в доклад Пашей. Казалось, что трон под ним горит. От осознания вседозволенности у Ахмеда почти помутился рассудок, его бросало то в жар, то в озноб. Он тяжело дышал, семеня торопливыми шагами направляясь в сад. Искандер был уже там, ведь Ахмед с самого утра приказал доставить его к определенному часу. Юноша стоял в гуще цветов, как всегда склонив голову. Он и сам цветок, подумал Ахмед. «Ярко выраженные скулы, широкая спина, крепкие плечи и все это в купе с каким-то ягнячьим норовом. Настя совсем не такая. Мы с ней славно подружились, но она иной раз забудет, что я Падишах и как толкнет с силой в бок и заливается хохотом. Я тоже посмеиваюсь, хотя на самом деле это меня оскорбляет. Не могу ей перечить, ее красота меня пленяет. Какой с меня спрос? Я раб красоты и искусства в этом мире. В Искандере сокрыта покорность, которую я всегда искал. Он будет повиноваться, моей воле не смотря, ни на что. Наложниц учат хитрить и тянуть из Падишаха дорогие подарки, усиливать свое влияние, в то время, как янычар учат за меня умирать». Пауза затянулась. Ахмед, погружённый в свои мысли, откровенно рассматривал юного янычара. Искандер с любопытством приподнял голову, однако столкнувшись с Повелителем взглядами, поспешил опустить ее. — Как твоя рука? — поинтересовался Ахмед. — Гораздо лучше, Повелитель, благодарю вас. Лекарь сделал перевязку с мазями, и я уже могу держать меч, — сбивчиво протараторил юноша. Ахмед приблизился и аккуратно взял забинтованную руку в свою. Ладонь у Искандера была такая же большая, как у самого Ахмеда. Падишах аккуратно погладил ее. — Точно не болит? Я не хочу, чтобы ты мучился, — задумчиво проговорил Ахмед. Искандер от смущения отвернул голову в сторону, где прорастал розовый куст, но отдернуть руку не решился. — Я воин, Повелитель. Умереть за ваше благо — честь для любого из нас. — Я не хочу, чтобы ты умирал, даже за меня. Нравятся ли тебе розы в моем саду? — Прошу прощения, что вы сказали, Повелитель? — взволнованно переспросил Искандер. — Ты так смотришь на розы, нравятся ли они тебе? — терпеливо повторил Ахмед, не отводя взгляда от юноши. — Да, очень. У вас замечательный сад. Но ваше оружие мне нравится больше, Повелитель, — смущенно признался Искандер. Ахмед улыбнулся. — Ты прав, мне тоже оружие нравится больше цветов. Но больше всего я люблю стихи. — Стихи? — удивился юноша. — Да, мой прадед был очень талантливым стихотворцем и я прочтя его сочинения, сам начал писать. — Нам не дают книг. Я тоже когда-то любил читать, теперь же все время занят тренировками или дежурством по кухне. — Ну, дерешься ты явно лучше, чем готовишь, — усмехнулся Ахмед. Искандер не сразу понял, что имел в виду Повелитель, потом взглянул на перебинтованную руку и прыснул. Ахмед внимательно изучал лицо юноши. От легкой улыбки уголками губ, оно становилось еще прекрасней и светлее. Хотелось протянуть руку, коснуться его, но Ахмед снова сдержался. — Сегодня будем бороться без мечей, на кулаках. — О Аллах, Повелитель, я вас умоляю, только не на кулаках. Если я хотя бы кафтан ваш поврежу, меня уже казнят, — испуганно взмолился Искандер. — Не беспокойся, никто тебя не казнит. А кафтан я сниму, и ты сними халат, чтобы не мешался. Ахмед ловким движением расстегнул золотую брошь, и кафтан упал с его плеч к ногам. Он остался в хлопковой белой рубашке. Искандер робко снял халат и положил его на плетеный стул, стоящий рядом. На юноше была льняная рубаха, отдающая желтизной, но даже сквозь нее было видно, что его тело хорошо развито. — Нападай, Искандер. Нападай и ничего не бойся, — торжественно вскричал Ахмед, становясь в боевую стойку. Искандер устал все время спорить и взывать к благоразумию Повелителя. Если суждено погибнуть от его прихотей, пусть будет так. Янычар тоже стал в стойку. Они ходили кругами, словно две пантеры, ожидая нападения, друг друга. Искандер замахнулся правой рукой, но Повелитель ловко ушел от удара. Они продолжили кружить. Искандер хотел сделать обманный маневр, но Ахмед раскусил его замысел и ловким движением заломил его руку за спиной. Янычар приглушенно вскрикнул. — Ты предсказуем, — усмехнулся Ахмед. Падишах выпустил юношу. Искандер отошел на не большое расстояние и стал готовиться к новому броску. В этот раз он атаковал неожиданно. Ахмед успел поставить предплечье и закрыться от удара, что спасло его лицо от большого синяка. Искандер продолжил атаку, но Ахмед успел перехватить его руку, взять в захват и повалить на землю. Падишах упал на Искандера сверху. Их лица были так близко, что в зрачках юноши, Ахмед видел себя самого. Казалось, что Искандер так же нашел себя в бездонных черных глазах Повелителя. — Теперь не только твоя рука, но и ты сам принадлежишь мне, — тихо произнес Ахмед, не отводя глаз. — Я и так всегда вам принадлежал, — ответил Искандер, и в словах его не было ни страха, ни сомнения. — Повелитель, — в полголоса позвал Дервиш Паша за спинами юношей. Ахмед нехотя встал, подал руку Искандеру, затем отряхнул рубаху. — В чем дело, Дервиш Паша? — невозмутимо спросил Падишах. — Прошу меня извинить, Повелитель. Прибыл гонец из Анатолии. — Не судьба нам нормально потренироваться. Все время прерывают. Возвращайся в корпус, Искандер. Янычар склонился в почтительном поклоне. Ахмед еще раз взглянул на юношу и вышел. Искандер поднял голову, когда Повелитель уже ушел. Он чувствовал смущение, точно не зная от чего. Падишах стал доверять ему, говорит, как с равным. В сад вошел молодой ага с нагловатым, но не лишенным прелести лицом. Не обращая внимания на янычара, он прошагал мимо него, к столу и собрал на поднос кувшин. — Если тренировка окончена, отправляйся восвояси. Нечего здесь околачиваться, — важным тоном сделал замечание ага. — Я уже ухожу, — ответил Искандер и вышел вслед за агой. Его, как обычно, сопроводили до корпуса янычар и передали лично Зюльфикер Аге. — Славно потренировались сегодня? — по-отечески спросил Ага. — Лучше, чем вчера. Повелитель одолел меня в схватке. — Значит, в твоей голове появилась капля ума, хвала Аллаху, — рассмеялся командир — Что бы он тебе ни говорил, никогда не забывай, что твоя жизнь тоньше волоса и от казни отделена одним его словом. — Это я уже понял. А когда я стану янычаром, как вы? Зюльфикер Ага хмыкнул, но смеяться не стал. В голосе Искандера было столько искренности, что не могло не тронуть Агу. — Как же ты им станешь, если все время проводишь с Повелителем? Так только наложницей фавориткой становятся. Ну да ладно, я тебе помогу. Пойдем. Ага положил свою огромную руку на плечо Искандера, разворачивая его в сторону тренажеров. Кожаные очертания людей на железной ножке стояли, словно скалы. — Покажи мне на этих удальцах, какие приемы ты сегодня использовал. * * * Это чума. Бестия, происки Иблиса. Я не могу ни о чем думать, все дела идут прахом. Закрываю глаза и вижу, как он почтительно склоняется передо мной, как робко поднимает глаза, чтобы тут же их отвести. Вижу его взъерошенные волосы и широкие скулы. Его прекрасное тело в грубой льняной рубахе. Ангельская красота и кротость. Моя голова идет кругом. Возможно ли такое? Падишах берет книгу, но строчки плывут перед глазами. Погладив кожаный переплёт, он откладывает книгу обратно на стол. Прозрачный шёлк занавесок колышется в ночном полумраке. Ахмед выходит на балкон, чтобы освежиться. Он любит наблюдать за суетой вверенной столицы, это помогает не забывать о долге. — Я много лет забочусь о вас, позвольте поступить так же, и сейчас, — произнёс Дервиш Паша, словно ни к кому не обращаясь. Голова Ахмеда дернулась в сторону аги, но он не обернулся. — Я правда не знаю, что ты можешь сделать, — прошептал юноша. Дервиш ага поклонился спине Повелителя и вышел из покоев. Дело нельзя было оставлять на самотёк, если "его названный сын", не осознаёт силы своего слова, нужно сделать все самому. Среди ночи в корпусе янычар раздался стук. Зюльфикер ага накинул на льняную рубаху кафтан и поспешил открыть дверь. — Дервиш Паша, — встрепенулся воин и окончательно проснулся — Что привело вас в столь поздний час? Неужели война началась? — Вам лишь бы война, — скривился Дервишь Паша — Повелитель желает видеть того юнца, который ходит к нему заниматься...как там его. — Искандера? О, Аллах, зачем он понадобился Повелителю в столь поздний час? — Это не наше дело! — отрезал Дервиш Паша — Пусть придёт, как можно скорее. Зюльфикер ага поклонился, скрывшемуся в тени Паше. Переваливаясь с ноги на ногу, он поднялся на второй этаж, где спали новички. — Эй, Искандер, вставай, не медли, — воскликнул ага, терзая юношу за плече. — Что случилось? — пробурчал взъерошенный Искандер. — Повелитель хочет тебя видеть. Надеюсь, ты ничего не натворил! — ага дошёл до лестницы и снова крикнул — Сейчас же! Не вздумай уснуть! Искандер перевернулся на спину и посмотрел в потолок, пытаясь вспомнить, не сделал ли он чего дурного, не допустил ли оплошности, но на ум так ничего и не пришло. Он поднялся с кровати, потягиваясь, затем натянул свой красный халат. Подошёл к зеркалу и стал приглаживать непослушные волосы, которые продолжали торчать в разные стороны. — Не старайся особо, тебя во дворце и причешут и умоют, и в шелка оденут. Наложниц-нерях в покои не пускают, — ядовито усмехнулся Давуд с соседней койки. Искандер сделал вид, что не слышал, хотя ему было невыносимо обидно и он сжав зубы, продолжил свой туалет. — Зря ты раскачался, больно здоровым стал, боюсь, не влезешь в платье, — не унимался Давуд. Искандер подлетел к нему и оглушил звонкой пощечиной. Давуд свалился на пол, а юноша поспешил спуститься вниз. Он не помня себя, коршуном летел во дворец. В голове все смешалось, Искандер судорожно пытался вспомнить, не натворил ли чего. При входе во дворец, его встретил Бюльбюль Ага. — О, Аллах, да у тебя видно крылья за спиной. Дервиш Ага вернулся пять минут назад, и ты следом. Бюльбюль Ага сощурившись, всплеснул руками. — Да ты весь мокрый, как Нептун и красный, как рак! Тебе нужно в хамам. Обычно хатун сопровождают в хамаме, но сейчас это не подходит — он усмехнулся и шутливо погрозил пальцем — Девушек с тобой не пущу. Сам пойду. Ага выдал юноше банные принадлежности и мягкое полотенце. Искандер был поражён размерами и великолепием дворцового хамама. Он занял одну из ниш, набрал воды. Бюльбюль ага, замотанный по пояс, руководил процессом. — Теперь бери серебряное блюдо и обливай себя водой, я тебе не прислуга. Искандер полил волосы водой. Горячие капли заструились по его рукам и груди. Он намылил мочало и натерся весь, затем снова смыл пену. — Машалах, пожалуй, я могу понять Повелителя, — усмехнулся Бюльбюль Ага и ткнул Искандера в бок, — Ты так же хорош, как Настя. Во-истину наш Падишах собрал самые дивные цветы Аллаха в своём саду.