Чего лишила нас Зима

Джон и Робб возвращались в замок Винтерфелла. Сегодня отец направил их и пару стражников к северу, обойти земли, вплоть до Королевского тракта, в последнее время участились случаи вторжения одичалых и дезертирства, а мальчиков необходимо было закалять. С самого утра стояло серое небо, ближе к обеду их окатил ледяной ливень и после моросил необычно теплый дождь. Юноши промокли до нитки, с волос капало, Джону казалось, он вот-вот прогнется под тяжестью мокрой шкуры бобра и шерстяной подкладки своего плаща. Робб предложил скрыться под навесом дома старухи, которая славилась тем, что занималась знахарством, как только они зашли в поселок. — Один слух ходит, — усмехнулся Робб, и Джон вопросительно на него посмотрел, — говорят, у тебя появилась возлюбленная, Джон? — Что за вздор? — рассмеялся Сноу. — Дозорные утверждают, что ты и некая особа выходили ночью за стены? — допытывался Робб. Джон помотал головой и улыбнулся брату, смех сходил на «нет». Дозорные говорили о Живе, но Джон не мог допустить себя до мысли о ней, как о женщине, с которой можно предаться любви и плотским утехам. Жива была для него лишь другом, девушкой с безумными мечтами, чистой, веселой и открытой перед ним. — Повторюсь, — улыбнулся Джон, — это полный вздор. — Ты не умеешь врать, Джон Сноу, по глазам вижу, — не отступал сводный брат, — кто это? Может дочка знахарки, — он кивнул на дом, под навесом которого они стояли, — или младшая сестра овцевода? А может это дочка Миккена? — Робб, перестань брат, волновать женские сердца по твоей части. Робб снова рассмеялся и отступил, он любил бастарда своего отца, любил проводить с ним время, биться на мечах, скакать по полям, соревнуясь, но сейчас, что Джон был смущен его расспросами, ведь прежде они никогда не говорили о женщинах как о спутницах. Робб усмехнулся покрасневшим кончикам ушей, то ли от холода, то ли от стыда Джона. — А она красавица, — Джон посмотрел на брата и проследил за его взглядом, из дома Колина, владельца самого большого стада коров, вышла Жива, неся в руках большой кувшин наполненный молоком, — помню ее маленькой. А теперь все при ней: зубы на месте, волосы не сальные патлы, кожа светлая, почти как топленое молоко, а глаза какие красивые, красивее, чем грудь. Джон кивнул сам того не замечая. Сидя у стен Винтерфелла, чувствуя, как мокрая земля морозит тело, ему нравилось лицезреть ее улыбку, сосредоточенное лицо, слушать ее девичий голос, выдающее сказочные теории. Ссылаясь на дружеские отношения, он заминал мысли о ней, как о женщине. В конце концов, он собирался облачиться в черное. Джон остался стоять под навесом, когда Робб, переметнувшись через перила, нагнал Живу. Бастарду не понравилось решение сводного брата, он шагнул вперед, следуя за ним, слыша их разговор. — Добрый вечер, Жива! — Милорд, — удивилась девушка, — рада вас видеть. — Голос звучал смущенно, Джон знал это, она вмиг смутилась, скрывая лицо. — Я увидел тебя и незамедлительно решил разузнать о здоровье твоего отца? — Джон знал Робба, и сейчас понимал, что юноша решил поиграться. — Ему уже лучше, милорд. — Позволишь мне навестить его. — Я не смею отказать вам. — Не откажешь ли ты мне сопроводить меня? Жива кивнула и они вместе с Роббом направились в сторону кузницы. Джон так и стался позади них, парень фыркнул, словно лошадь и вернулся к навесу. Он чувствовал себя покинутым. Несмотря на недолгое проведенное с ней время, ему казалось, что она принадлежит только ему, только ему она дарила свои мечты и улыбку. А сейчас ушла с Роббом, даже не заметив бастарда. Тягостное чувство твердило об обиде, и Джон, взяв за поводья лошадей, пошел в замок, ругаясь на свои чувства, и сравнивая себя с маленькой ревнивой девчонкой. У замка его встретил отец, увидев насупившее лицо сына и отсутствие Робба, он занервничал. — Все хорошо, сын? Где Робб? — Мы разошлись с ним в деревне, — продолжая идти к конюшне, ответил Джон, — он встретил дочь кузнеца, решил разузнать о его здоровье — Робб всегда был внимателен к своему народу, — гордо проговорил Эддард, перед тем как уйти. — Был внимателен… Джон повторил слова отца, злость на брата только усиливалась, все, что он хотел, что бы душу Живы не посещали ложные надежды. Лорд Старк не свяжется с простолюдинкой. Джон отвел лошадей в стойло, почесал гриву своему коню, насыпал овса и даже, вновь уединившись на своем любимом балкончике, на окне, прочитав пару глав из книги о Выдающихся Лордах — Командующих Ночного дозора, Робба все также не было. Джон начинал нервничать, глаза все чаще поднимались на пыльное стекло и сквозь небольшую мозаику он смотрел на ворота в ожидании брата. Ближе к полуночи Робб, наконец, вернулся, на его лице скакала улыбка, казалось, все это время он провел на пиру, его щеки чуть раскраснелись. Джон мог только гадать, как все это время провел сводный брат, удалось ли ему услышать хотя бы пару слов о тайне Живы, повезло ли ему заинтересовать дочь кузнеца. Джон сильнее злился на себя за подобные мысли, даже зная, что она помолвлена с конюхом, его не злило это, может он знал, что девушка недолюбливала нареченного. Бастард откинул мысль подальше от себя и вновь принялся читать о дозорных на стене и их командирах, мечтая когда-нибудь выйти в мир холодов с дядей Бенженом в качестве разведчика, а после, даже, стать командующим. Сноу не видел Живу порядком около двух недель, выбираться в деревню не было надобности. Джон проводил дни, занимаясь с мастером по оружию, бастард окунулся с головой в мастерство, намереваясь быть сильным среди новобранцев, намереваясь не опозорить собой родовой дом, хоть и носил фамилию Сноу. Джон до сих пор не сказал отцу, что хочет стать братом Ночного дозора. В это чистое и ясное утро, пахнущее последними каплями лета, Джон увидел смерть. За стеной, в горах, был найден дезертир. Джон сидел на лошади со спокойным выражением лица, посматривал на Брана, казнь он видел не впервые, единственное, что его волновало, так это то, что им оказался один из братьев Ночного дозора. Чуть безумный мужчина, которому давно уже пора уйти на покой, с обветренной и потресканной кожей, принял смерть достойно. Они возвращались уже домой, когда Нед Старк остановился поговорить с маленьким Браном, а Робб бросив вызов Джону, кто доберется до моста первым, пустились вперед. Робб хохотал и улюлюкал, Джон сохранял сосредоточенное молчание. Он нагнал брата уже только у реки. Выдохнув, Джон посмотрел на клубы пара и заговорил: — С каких пор ты даришь дочке Миккена цветы? Это рассказал ему Арья, позавчера вечером, когда Кейтилин, бросив на него уничтожающий взгляд, покинула столовую, не выдержав очередной похвалы Неда в сторону бастарда. Маленькая сестренка хотела приободрить брата, рассказав и хихикая о глупых и бессмысленных ухаживаниях Робба. И тогда Джон не узнал себя, на следующее утро, он направился с братом. Робб украл из корзины знахарки пару васильков, словно рыцарь проскакал пол улицы и, остановившись у кузницы, протянул их Живе, девушка улыбнулась и приклонила в голову в знак благодарности, приняла подарок Лорда. — В тот вечер, я узнал, что она любит цветы и травы. — Ты морочишь ей голову, брат мой, — сдержанно сказал Джон, — в конце концов, ей еще выходить замуж. — Ты же знаешь, что моей суженой будет не вовсе крестьянская дочь. И вообще, дочь Миккена не поддается моим ухаживаниям. — А ты не отступаешь. — Подытожил Джон, спрыгивая с лошади и оглядываясь. — Когда тебя стало заботить мое времяпрепровождение? — Робб наблюдал за братом, — Ей скоро исполнится шестнадцать. Я знаю, что она помолвлена с сыном конюха, но это не запрещает ей общаться со своим лордом. «Лордом, который не прочь забраться к ней под юбку и после сбежать». — Пронеслось в голове Джона. Бастард ничего не ответил, уж слишком он далеко зашел с расспросами, его интересовала лишь собственная участь в этой ситуации, возможно юная красавица всем сердцем полюбила завидного жениха Винтерфелла. Тухлый запах ударил в ноздри, когда Джон, наконец, понял что его смущало все это время — на середине моста лежала туша лося, черви кишили в глазницах, язык, посинев, разбух и вывалился наружу, выпущенные кишки облепили мухи, а чуть дальше под мостом что-то не останавливаясь скулило. Джон молился в Богороще, весть о смерти Джона Аррена опечалила его, хоть он и не знал десницу короля лично, не знал его как свояка Кейтилин, дядю его братьев и сестер. Джон молился за покой и просил Богов направить его на путь. Теперь жизнь дома Старков перевернется с ног на голову. Король направлялся в Винтерфелл, а зная отца, Нед не откажет старому другу принять пост десницы. Место бастарду в Королевской гавани не было, как и в Винтерфелле под руководством Кейтилин Старк. Поэтому Джон желал поскорее отъехать на север, ожидая приезда дяди Бенжена в Винтерфелл. Но путь его привел к тому, что он увидел Живу, девушка возвращалась с амбара, что близи их деревни, Джон проскакал вперед и обогнув ее, встретился лицом к лицу. Жива широко улыбнулась, казалось, она была счастлива встретить его. Джон смотрел в ее лицо беспристрастно, но чем дольше она улыбалась ему, тем быстрее таяла его необоснованная обида и он не смог больше сдержать улыбки. — Пара нам прекратить встречаться вне стен Винтерфелла. — Мягко произносит он. — Мне кажется, ты преследуешь меня, Джон Сноу? — рассмеялась она, словно не было этих недель. — Я просила Богов направить меня на путь, и дорога привела меня к тебе. Жива смущенно опустила голову, бастард позволил себе слишком громкие слова. Поняв это, Джон смутился вслед за ней. Девушка шагала вперед, ее уголки губ то и дело вздрагивали в улыбке. Джон шел следом, возвышаясь на коне и так же подавляя улыбку, возникающую от трепыхания в груди. Джон хотел разрядить обстановку, но, не успев сказать и слова, его конь, испуганно взревев, встал на дыбы, скинув с себя бастарда, и поскакала прочь. Жива вскрикнула, а Джон увидел, как небольшая белая змейка так же испугавшись, шмыгнула в кусты. — Ты в порядке? Жива нависла над бастардом и затряслась над ним, словно над своим младенцем. От удара его дыхание сковало, но тяжесть в груди быстро проходила, оставлял после себя жар в легких. Джон лежал на земле, видя перед собой лицо девушки. Ему вдруг стало так спокойно на душе, и боль вмиг растворилась. Джон рассмеялся ее обеспокоенному лицу, и та, бубня ругательства о его несерьезности, поднялась. — Как можно так пугать меня, я думала, ты сломал шею, — ругалась девушка, вызывая еще больший порыв смеха, — словно ребенок, хвастал, что уже большой! Сообщу твоему отцу о твоем безрассудстве! — Я просто упал с лошади, — усмехнулся Сноу. — Дурак. — Жива села рядом. — Расскажи, что тебе приснилось? — Это прозвучит странно, но мне приснился дом. Он был необычен. Его стены были… словно обтянуты разрисованным пергаментом, а пройдя длинный коридор можно было оказаться у большой лестницы с деревянными ступенями, в доме практически отсутствовал камень. Еще видела его хозяина, это был мужчина, я его не знала, но что-то внутри подсказывало, что это дорогой человек для меня. — Жива потянулась к его волосам и накрутив на палец локон она улыбнулась и продолжила, — у него были такие же черные кудрявые волосы, как у тебя, Джон Сноу. Джон чувствовал, как по коже пробежали мурашки. Жива высвободила палец и посмотрела на Джона, ее щеки вновь порозовели. —Я знаю, что он Робб дарит тебе цветы. — Джон не пожалел о сказанном. — Он приносит лишь цветы, это ничего не значит, — чуть не запинаясь, шепчет она. — Я видел, как ты улыбаешься ему. — Он посмотрел на землю, скрывая серые глаза, и Жива могла видеть лишь его полуприкрытые веки. — О чем ты говоришь, Джон? — ее голос был наполнен непониманием. —Ты ведь понимаешь, что ты не сможешь быть его женщиной? — не выдержал он, — и если ты сможешь стать ей, то только на одну ночь… Он резко замолчал, когда Жива вскочила на ноги. Его слова словно ударили по лицу, она отвернулась от него, ей не хотелось смотреть на Джона, вместо этого она смотрела на бескрайние поля. Волны злости и обиды накатывали на нее. Ей казалось, что он опозорил ее перед всем Винтерфеллом. И Джон понял, что все его мысли на протяжении этих недель были ошибочными. — Мне казалось, что твое сердце трепещет рядом с ним? Жива судорожно вздохнула. Слезы накапливались в глазах, и когда уже невозможно было их сдерживать, они хлынули из нее, как и тяжкие для нее чувства. — Мое сердце трепещет только рядом с тобой Джон. — Сквозь шмыганье, заикаясь выдавила она. У Джона перехватило дыхание. Еще никогда он не слышал в свой адрес таких слов. Он подошел ближе и положив дрожащие руки на ее плечи почувствовал как ее трясет, то ли от холода, то ли от того, что Жива подавляла в себе слезы. Джон развернул ее, теперь она опустила свой взгляд, а он не смел и на секунду глянуть в сторону. Джон провел большим пальцем по щекам, смахивая слезы, от его прикосновения к лицу, девушка вздрогнула и наконец, осмелилась посмотреть ему в глаза. Джон еще никогда не видел я в таком состоянии, и почувствовал себя очень виноватым. Она сглотнула образовавшийся комок в горле, и посмотрела на него словно котенок на молоко. Тогда Джон понял, что все же это Боги навели его на путь. И тогда вдохнув, облизнув пересохшие губы, он наклонился вперед и коснулся губами ее губ. Огненное тепло обожгло его, она тихо ахнув размякла в его руках. Джон почувствовал что-то новое, несравнимое ни с чем ощущение, дыхание замерло, и тогда он понял — это оно, это сердце трепещет рядом с ней.