волшебство.

Зима радовала. Зиму она любила. Особенно такую тёплую и в Париже. Смотрела в огромное окно на кухне. Снежинки хороводили последним днём уходящего года. Рената неслышно подошла, обнимая сзади. Скользнув рукой под майку, нежно царапнула живот. Певица чуть повернула голову, целуя женщину. — Любишь меня, Литвинова? — Ужасно люблю. Девочка, появляясь на кухне, мягко откашлялась, давая понять, что они не вдвоём. — Доброе утро, Земфира. Доброе утро, мама. Долгий. Прекрасный. Поздний завтрак. Ульяна, сделав глоток кофе, решительно посмотрела на певицу, заранее мысленно умоляя о поддержке. — Сейчас звонил папа. Он прилетел в Париж, чтобы встретить этот Новый год со мной. Мама, только не делай такие глаза, прошу. Земфира подавила смешок, чувствуя, что Уля сорвала ее фразу с языка. — Знаю, мы хотели втроём, но папа здесь и я не могу не пойти с ним. Простите. Девочка улыбнулась, виновато пожав плечами. — Можно было предупредить заранее. — Мама, говорю заранее, насколько возможно. Папа сам не знал, что так получится. — А где его вторая половина? — Оля у родителей в Волгограде. Поэтому мы порешали и вот… — Вы порешали? У тебя есть мать… Певица поняла, что нужно очень быстро остановить надвигающуюся лавину. — Уля, а какие планы? Где будете праздновать? Девочка облегченно выдохнула, отвечая улыбкой на чудесные ямочки напротив. — Планов особенных нет. Просто куда-нибудь сходим. — Слушай, так неинтересно. Позвони отцу и скажи, что раз он и мы во Франции, то пусть приезжает сюда. Справим все вместе. Ульяна стремительно приблизилась, крепко обнимая и зацеловывая в обе щеки. — Спасибо, спасибо, спасибо! Я этого так хотела, просто боялась сказать. — Я вам не мешаю? — Мама, ты очень против? Медленный выдох. Пауза. — Литвинова, ну не злись. — Я совершенно не злюсь, но мне кажется, что это всё абсурд и несусветная дикость. Женщина встала из-за стола и, накинув на плечи висящую на спинке стула шаль, вышла на балкон. Певица, слегка сжав запястье девочки, подмигнула, тихо говоря, что всё будет хорошо. Ульяна, радостно расплываясь в улыбке, почти выбежала с кухни. Рената вернулась, внося с собой свежесть улицы и сигарный дым. Рамазанова подошла вплотную, глубоко вдыхая воздух у краешка губ, потом осторожно поцеловала, спускаясь на ключицы. Чуть отстранившись на мгновение, крепко обняла. — Всё ещё сердишься? — Боже, ты обезоруживаешь меня. Я становлюсь такой безвольной. — Улька очень счастлива. Давай не будем рушить её волшебство. — Я отвратительная мать. — Лучшая. Ещё один поцелуй. — Это ты лучшая, а я…это…обычная.